ЧАСТЬ 4
Я бросился к Рашиду, но Маргарет удержала меня за плечо.
— Не трогай его, Даниэль.
— Он говорил о моей матери!
Рашид отступил к двери и поднял телефон.
— Она сейчас в квартире одна, — сказал он. — Мои люди забрали её документы. Если хотите увидеть её живой и невредимой, удалите запись.
Адвокат выхватил свой телефон.
— Ваша угроза уже записывается.
Рашид замер.
За окном взвыла сирена.
Он попытался открыть боковую дверь, но двое охранников Маргарет перегородили ему путь. Рашид ударил одного из них локтем, однако через секунду его прижали к стене.
— Отпустите меня! — закричал он. — Вы не знаете, с кем связываетесь!
— Теперь знаем, — сказал адвокат.
Полицейские вошли в спальню через несколько мгновений. Один забрал у Рашида телефон, другой надел на него наручники.
— Где моя мать? — спросил я.
Рашид молчал.
Я шагнул к нему.
— Где она?
— В вашей квартире. Цела.
— Если ты лжёшь…
— Я не лгу. Мне нужна была только запись.
Я хотел броситься на него, но Маргарет снова удержала меня.
— Он уже проиграл, — тихо сказала она. — Не помогай ему превратить тебя в него.
Через пятнадцать минут мне позвонила мама. Она плакала, но говорила, что с ней всё в порядке. Полицейские нашли у двери мужчину, который пытался забрать папины старые документы.
Я закрыл глаза.
Мой отец умер не из-за долгов.
Он умер, потому что пытался защитить меня, хотя я даже не знал, от кого.
Утром Рашида привезли в полицейский участок. Маргарет настояла, чтобы я поехал вместе с ней. В комнате для допросов на столе стоял маленький магнитофон. Следователь включил запись с ночи свадьбы, которую сохранила система наблюдения в спальне.
На ней был слышен мой голос.
— Вы сошли с ума?
Потом голос Рашида:
— Сколько она тебе обещала?
Потом мои слова:
— Я ничего вам не сделал!
Я слушал себя со стороны и вдруг понял, насколько отчаянно звучал. Я говорил о деньгах, потому что боялся признать: мне было страшно. Я женился на Маргарет ради наследства, а она рискнула всем ради человека, которого я считал охотником за моей душой.
Рашид опустил голову.
— Вы специально устроили эту свадьбу, — сказал он.
— Да, — ответила Маргарет.
— Хотели заманить меня?
— Хотела, чтобы ты поверил, будто Даниэль жадный и беззащитный. Ты сам пришёл к нему с угрозами.
— А запись Карима поддельная.
Адвокат положил на стол заключение экспертизы.
— Голос подтверждён. Документы подлинные. Переводы со счетов тоже найдены.
Рашид впервые перестал спорить.
Через три месяца суд признал его виновным в мошенничестве, подделке документов и организации нападения, в котором погиб мой отец. Государство вернуло часть денег, а остальное обнаружили на счетах его подставных компаний.
Маргарет не пришла на заседание.
Она сказала, что не хочет смотреть, как чужая жизнь окончательно рушится. Ей было достаточно того, что правда больше не нуждалась в её защите.
После ареста Рашида я вернулся в его старый кабинет вместе с матерью. Комната находилась в конце восточного крыла, где почти никто не бывал. На стене висели карты стран, в которых когда-то работал мой отец. На столе лежала его фотография — молодого, улыбающегося, с той самой серебряной запонкой на рукаве.
Пустой ящик стола был покрыт пылью.
Я долго стоял перед ним, не решаясь прикоснуться к вещам.
Мама взяла фотографию.
— Он хотел тебе всё рассказать, — сказала она. — В день аварии он приехал домой за этим.
Она достала из-за рамки маленький листок бумаги. На нём было написано всего несколько слов: «Даниэль должен знать, что он никогда не был бедным».
Я заплакал.
Не из-за денег.
Из-за того, что отец умер, думая, будто не успел дать мне самое главное.
Маргарет передала мне половину семейного фонда, но я отказался от роскошных домов и машин. Мы оставили только небольшой дом у моря и деньги, необходимые для восстановления имени моего отца.
Остальное пошло на стипендии для детей сотрудников компании Карима.
Через четыре месяца я начал работать в благотворительном отделе фонда. По утрам я проверял заявки, днём встречался с семьями, а вечером возвращался в дом, где больше не было телохранителей у каждой двери.
Маргарет изменилась тоже.
Она больше не носила тяжёлые украшения. По воскресеньям мы пили чай на веранде, и она рассказывала мне о Кариме, о моём отце и о том, как долго боялась не успеть исправить чужую несправедливость.
— Ты всё ещё жалеешь, что женился на мне? — спросила она однажды.
Я посмотрел на её руки.
— Я жалею только о том, что сначала думал о деньгах.
— Это не преступление, Даниэль. Бедность заставляет людей соглашаться на вещи, которые они не выбрали бы в спокойной жизни.
— А вы? Вы выбрали меня из жалости?
— Нет. Я выбрала тебя, потому что ты был похож на него.
— На отца?
— На человека, которым он хотел стать, когда ещё верил, что мир можно исправить.
Прошёл год.
Мама переехала к морю. В её новой квартире стояли растения на каждом подоконнике, а на холодильнике висели рисунки детей из фонда. Один из них нарисовала моя маленькая племянница: три фигуры держались за руки под огромным жёлтым солнцем.
На одной фигуре было написано «мама».
На другой — «дедушка».
На третьей — «Даниэль».
Я хранил этот рисунок рядом с отцовской фотографией.
Маргарет дожила до весны. Она умерла тихо, во сне, оставив мне не только состояние, но и письмо. В нём было сказано, что она не хочет, чтобы я всю жизнь оставался её мужем на бумаге.
Она просила меня снова стать просто собой.
Я выполнил её просьбу.
Брак мы аннулировали ещё при её жизни, без скандала и газет. Она сказала, что впервые за много лет хочет сделать для меня что-то без условий.
В день, когда я вышел из нотариальной конторы, мне пришло сообщение с неизвестного номера.
«Я был неправ. Вернись. Мы можем договориться».
Я сразу понял, кто его отправил. Рашид находился в тюрьме и пытался обжаловать приговор.
Я не ответил.
Через неделю пришло второе сообщение.
«Ты всё равно стал богатым благодаря мне».
На этот раз я написал одну фразу:
— Нет. Благодаря тем, кто наконец перестал молчать.
Потом удалил переписку.
В тот вечер выпал первый снег. Я сидел на веранде и перебирал вещи отца. Среди документов нашлась серебряная запонка с треснувшим стеклом. Я вставил её в рамку рядом с целым компасом, который оставила Маргарет.
Стрелки у них показывали в разные стороны.
Но впервые в жизни я не боялся заблудиться.
Я выключил свет, и два маленьких компаса за стеклом поймали отблеск луны.
Сломанный указатель всё-таки привёл меня домой.
Пропустили начало?
