Через сорок семь минут после развода мне начали писать десятки людей, а сообщение матери заставило Тессу побледнеть

Через сорок семь минут после того, как судья поставил последнюю подпись под нашим разводом, моя мать написала: «Даниэль, не позволяй Тессе уехать из ресторана». Я перечитал сообщение трижды, пока пузырьки шампанского лопались в бокале передо мной.

Тесса сидела напротив, положив ладонь на белую скатерть. На ее пальце блестело тонкое золотое кольцо, которое я подарил ей неделю назад. Она заметила, как я побледнел, и наклонилась через стол.

— Что случилось?

— Не знаю.

— Это из-за Клэр?

Я посмотрел на нее. За панорамным окном серый Чикаго отражался в реке, а по стеклу ползли тонкие полосы мартовского дождя.

— Мама написала, чтобы ты не уезжала.

Тесса усмехнулась, но улыбка вышла слишком быстрой.

— Твоя мать никогда меня не любила.

— Она не написала, что не любит тебя.

— А что написала?

Я не ответил. Телефон снова завибрировал.

На этот раз сообщение пришло от моего старого однокурсника Марка. Потом от сестры. Потом от бухгалтера нашей компании. За две минуты экран вспыхнул двадцать раз. В общей сложности мне написали сорок три человека.

Сорок три.

Я не видел некоторых из них годами. Среди отправителей были соседи Клэр, бывшие сотрудники, два поставщика, мой тренер по софтболу и женщина, которая когда-то помогала нам с ремонтом кухни.

В каждом сообщении встречалось одно имя.

Клэр.

— Открой хоть одно, — сказала Тесса.

— Я открываю.

Первое сообщение было от Марка: «Ты действительно ничего не знаешь?»

Второе — от бухгалтера: «Мне жаль, Даниэль. Я думал, ты уже в курсе».

Третье — от сестры: «Позвони мне до того, как подпишешь что-либо еще».

Я почувствовал, как под воротником рубашки становится жарко.

Утром мы с Клэр стояли в зале суда. Двенадцать лет брака закончились четырьмя подписями, двумя адвокатами и судьей, который произносил наши имена так, будто зачитывал список покупок.

Клэр пришла в темно-синем пальто. Я подарил его ей на Рождество три года назад. На манжете осталась маленькая белая царапина, и я почему-то не мог отвести от нее взгляд.

Я ждал слез.

Обвинений.

Хотя бы одного вопроса о Тессе.

Но Клэр только подписала бумаги, аккуратно закрыла папку и вернула ручку секретарю. Это была ее любимая ручка — тяжелая, с красным эмалевым колпачком. Она всегда говорила, что важные решения нельзя принимать дешевой пластиковой ручкой.

Потом посмотрела на меня.

— Береги себя, Даниэль.

— И это все?

— Нет. Но остальное ты скоро услышишь.

Двери лифта закрылись прежде, чем я успел спросить, что она имела в виду.

Через сорок семь минут я уже сидел с Тессой в ресторане у Чикагской реки.

— За свободу, — сказала она, поднимая бокал.

— За новое начало.

Мы говорили о квартире, о поездке в Колорадо и о том, как будем проводить вместе Рождество. Тесса смеялась, но все время проверяла телефон. На ее бокале оставался влажный след от пальцев.

— А Клэр? — спросила она. — Она устроила сцену?

— Нет.

— Значит, ей наконец стало все равно.

Я хотел согласиться. Хотел поверить, что наш брак действительно умер задолго до Тессы.

Но тут пришло сообщение от матери.

«Клэр оставила у меня папку. Она сказала, что ты откроешь ее только после развода. Даниэль, рядом с тобой сейчас Тесса?»

Бокал выскользнул из моей руки и ударился о стол.

Тесса резко выпрямилась.

— Что там?

Я уже тянулся к телефону, когда к нашему столику подошел официант. В руке он держал тонкую коричневую папку, которую только что принес курьер.

— Для господина Рида, — сказал он. — Женщина велела передать лично.

На лицевой стороне стояло мое имя, написанное почерком Клэр.

Я протянул руку к застежке, а Тесса вдруг схватила меня за запястье…

ЧАСТЬ 2

Ее пальцы впились в мое запястье так резко, что я почувствовал острый край ее кольца.

— Не здесь, — сказала Тесса.

— Почему?

— Потому что это личное.

— Папка адресована мне.

— Даниэль, прекрати устраивать драму.

Официант неловко переминался рядом с нашим столом. В дальнем конце зала звенели бокалы, играла тихая музыка, а я смотрел на руку Тессы и понимал: она держала меня не для того, чтобы успокоить.

Она боялась, что я открою папку.

Я медленно высвободил запястье.

— Убери руку.

Тесса откинулась на спинку стула.

— Хорошо. Открывай.

Я снял застежку. Внутри лежали несколько документов, перевязанных тонкой бечевкой, и маленькая карта памяти в прозрачном пакете. Никаких объяснений. Только листок с одной строчкой: «Сначала прочти последнюю страницу».

Внизу стояла подпись Клэр.

Я пролистал бумаги с конца. Последняя страница была копией банковской выписки. На ней значились переводы с корпоративного счета нашей строительной компании на счет фирмы, о которой я никогда не слышал.

Получателем была компания «Ларксайд консультации».

Тесса побледнела.

— Это ничего не значит, — сказала она.

— Ты знаешь эту фирму?

— Я знаю сотни подрядчиков.

— Здесь указана сумма в двести восемьдесят тысяч долларов.

— Ты сам утверждал платежи.

Я поднял взгляд.

— Я не помню эту фирму.

Тесса потянулась к папке.

— Дай сюда.

Я прижал документы к груди.

— Почему Клэр отправила это моей матери?

— Потому что она всегда хотела контролировать твою жизнь.

Телефон снова завибрировал. На этот раз звонил мой финансовый директор, Томас Белл. Я ответил.

— Даниэль, ты сидишь с Тессой?

— Да.

На другом конце повисла тяжелая пауза.

— Тогда слушай внимательно. Не подписывай ничего. Не отправляй ей деньги. И не позволяй ей уехать до того, как ты поговоришь с Клэр.

Тесса резко встала.

— Я ухожу.

— Сядь.

— Ты не можешь мной командовать.

— Томас, что происходит?

— Клэр передала документы не только твоей матери. Она отправила копии всем, кто связан с последним проектом компании. Сорока трем людям.

Я посмотрел на экран телефона. Вот почему они писали.

— Почему?

— Потому что завтра утром рабочие должны были получить деньги за дома на Милтон-стрит, а денег на счете нет.

Тесса схватила сумочку.

— Это не мой проект.

— Ты три месяца вела переговоры по нему, — сказал я.

— По твоему поручению.

— Я такого не поручал.

Она приблизилась ко мне. От нее пахло цитрусовыми духами, теми, которые я подарил ей после первой поездки в Нью-Йорк.

— Даниэль, ты сейчас устал. Развод, мать, Клэр… Ты не понимаешь, что делаешь.

— Тогда объясни мне, почему фирма, получившая двести восемьдесят тысяч, зарегистрирована на имя твоего брата.

Ее лицо изменилось всего на секунду. Но я заметил.

Томас продолжал говорить в телефоне:

— Есть еще кое-что. Клэр попросила меня сохранить оригиналы договоров. Я думал, она просто готовит развод, но сегодня утром она сказала, что если ты попытаешься скрыть перевод, она передаст материалы в городскую комиссию.

— Она хочет посадить меня?

— Нет. Она хочет вернуть деньги людям, которые уже внесли за жилье последние сбережения.

Тесса наклонилась к моему уху.

— Если ты поверишь ей, ты потеряешь все.

Я посмотрел на папку.

— А если я поверю тебе?

Она замерла.

В этот момент в ресторан вошла Клэр. На ней все еще было темно-синее пальто, а в руке она держала красную ручку с эмалевым колпачком.

Она не посмотрела на Тессу. Только положила передо мной один лист бумаги.

— Позвони по этому номеру, — сказала она. — Человек ответит и расскажет, кто подписал распоряжение о переводе.

— Ты уже все решила за меня?

— Нет. Я просто устала быть единственной, кто пытается тебя предупредить.

— Почему ты молчала в суде?

Клэр посмотрела на меня так, будто именно этого вопроса и ждала.

— Потому что при Тессе ты бы все равно не услышал правду.

Она развернулась и пошла к выходу.

Я перевернул лист. Под номером было написано имя: «Эвелин Морроу, нотариус». Внизу стояла дата — за два дня до нашего развода.

Я набрал номер.

После второго гудка женский голос произнес:

— Господин Рид? Я ждала вашего звонка. Но сначала вам нужно узнать, кому на самом деле принадлежит подпись под тем переводом…

ЧАСТЬ 3

— Чья подпись? — спросил я.

В ресторане стало так тихо, что я услышал, как лед ударился о стенку бокала.

— Не по телефону, — ответила Эвелин Морроу. — Приезжайте в мой кабинет. И возьмите с собой Клэр.

— Она здесь.

— Тогда не позволяйте ей уходить.

Связь оборвалась.

Тесса уже стояла у выхода, но Клэр остановила ее одним взглядом.

— Если ты уйдешь сейчас, деньги исчезнут вместе с тобой, — сказала она.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Я знаю о переводе на счет твоего брата. Знаю о трех поддельных счетах. И знаю, что ты звонила Эвелин Морроу в понедельник вечером.

Тесса сжала ремешок сумочки.

— Ты следила за мной?

— Нет. Ты оставила распечатку в общем принтере.

Через двадцать минут мы сидели в кабинете нотариуса на третьем этаже старого здания возле вокзала. На окне дрожала бумажная занавеска, а на столе лежала латунная печать, испачканная красным воском.

Эвелин была пожилой женщиной с короткими седыми волосами. Она не предложила нам кофе.

— Я удостоверяла доверенность, которую Тесса принесла от имени Даниэля, — сказала она. — Но документ был подписан не им.

Я посмотрел на Тессу.

— Ты подделала мою подпись?

— Я не подделывала ничего.

— Тогда почему нотариус говорит обратное?

Эвелин открыла нижний ящик и достала оригинал доверенности.

— Потому что я запомнила руку подписавшего. Господин Рид подписывает букву «Д» с коротким разрывом внизу. Здесь разрыва нет.

Она положила рядом еще один лист.

— Кроме того, рядом была женщина, которая представилась его помощницей. Но в журнале регистрации она расписалась именем Лора Кин.

Клэр резко вдохнула.

— Лора Кин — бывшая помощница Тессы.

— Она работала у нас всего две недели, — сказал я.

— Три месяца, — поправила Клэр. — Ты уволил ее после того, как она попросила проверить счета.

Я повернулся к Тессе.

— Ты привела Лору в нотариальную контору?

— Я не обязана отвечать на вопросы, построенные на догадках.

Эвелин раскрыла журнал.

— Лора Кин была здесь. Вот ее подпись. А вот запись с номером доверенности.

Тесса шагнула к столу.

— Вы не можете обвинять меня только потому, что мой бывший сотрудник совершил ошибку.

— Это была не ошибка, — раздался голос из коридора.

В кабинет вошла Лора. Она держала в руках коричневую папку, такую же тонкую, как та, что принес курьер.

Ее лицо было серым от усталости.

— Это я отнесла доверенность в банк, — сказала она. — Но распоряжение подготовила Тесса.

— Ты лжешь, — прошипела Тесса.

— Я молчала, потому что она обещала оплатить лечение моей дочери. Потом я увидела счета по Милтон-стрит и поняла, что она забирает деньги семей, которые уже продали свои квартиры.

Я почувствовал, как холодеют ладони.

— Почему ты не сказала мне?

Лора горько усмехнулась.

— Я говорила. Дважды. Ты ответил, что Тесса лучше понимает финансовую часть.

Клэр положила на стол свою красную ручку.

— Я просила Даниэля проверить платежи еще в ноябре.

— Ты сказала, что я ревную к Тессе, — ответил я.

— Потому что ты так решил. Я сказала: «Посмотри на счета». Ты услышал только имя Тессы.

Тесса схватила доверенность и разорвала ее пополам.

Эвелин вскочила.

— Вы только что уничтожили нотариальный документ.

— Он уже недействителен, — бросила Тесса.

— Нет, — сказала Лора. — Я принесла копию из банка.

Она достала второй лист. Внизу стояла подпись, почти идеально повторявшая мою.

Почти.

Я смотрел на нее и вспоминал все: переводы, которые утверждал с телефона, разговоры о расширении, слова Тессы о временном займе.

Она не просто соблазнила меня.

Она использовала мою уверенность, мою жадность и мое желание начать новую жизнь так, чтобы я сам стал главным именем в ее схеме.

— Куда ушли деньги? — спросил я.

Лора ответила:

— Часть на счет твоего брата Тессы. Остальное перевели сегодня утром в Канаду.

Тесса медленно отступила.

— Ты не докажешь, что я знала об этом.

— Докажет банковская переписка, — сказала Клэр. — И твоя ошибка в одном счете. Ты отправила деньги с пометкой «возврат личного займа», хотя такого займа никогда не существовало.

Тесса посмотрела на меня.

— Даниэль, скажи им, что ты сам все одобрял.

Я не ответил сразу. Потом достал телефон и открыл список сорока трех сообщений.

— Я одобрял платежи, — сказал я. — Но не знал, что подписываю.

Клэр закрыла глаза.

Эвелин вызвала представителей банка и городского фонда. Через час деньги по последнему платежу удалось заморозить, но двести восемьдесят тысяч уже исчезли.

Казалось, все закончилось.

Но когда мы вышли на улицу, мой телефон снова зазвонил. На экране был номер из клиники, где лечилась дочь Лоры.

Я ответил.

Женский голос сказал:

— Господин Рид, нам сообщили, что вы отменили оплату лечения. Если деньги не поступят сегодня, операцию перенесут.

Лора медленно опустилась на ступеньку.

Клэр посмотрела на меня.

— Даниэль, Тесса украла деньги. Но подписи стоят твои.

И в этот момент я понял, что самое страшное решение еще не принял…