В тот момент, когда я вошла в аквапарк рядом с Маркусом, его сестра выронила бокал и перестала улыбаться.
Ещё утром я сидела на краю кровати, прижимая ладонь к животу, который за последние недели успел стать для меня чужим. В ванной на белой плитке лежал купальник, купленный Маркусом без моего ведома. Чёрный, закрытый сбоку тонкой драпировкой, с золотистой застёжкой на плече. Он был красивым. Именно поэтому мне стало ещё больнее.
— Я не могу туда идти, — сказала я.
Маркус стоял у двери и держал ключи так крепко, что металл впился ему в пальцы.
— Я знаю.
— Тогда зачем ты привёз это?
Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то тяжелее злости.
— Потому что сегодня ты не будешь прятаться из-за её жестокости.
Неделю назад мы приехали к Брианне оставить открытку. Дверь её квартиры была приоткрыта. Из кухни доносился смех, запах карамельного кофе и голос Таши — лучшей подруги Брианны.
— Конечно, я пригласила Елену, — говорила Брианна. — Маркус же оплачивает всё. Но ты представляешь, как она будет выглядеть рядом с нами?
— В купальнике? — Таша захихикала.
— Как кит среди русалок. Поэтому я выбрала аквапарк. Она сама откажется. У неё хватит совести не портить фотографии.
Я тогда не почувствовала ни холода, ни пола под босыми ногами. Только руку Маркуса, внезапно сжавшую мою ладонь.
Он ничего не сказал. Просто развернулся и вывел меня к машине.
Через два дня пришло приглашение. Я ответила коротко: «Не смогу прийти».
Маркус не спорил. Он вообще почти не говорил о Брианне. Но я знала его историю. Когда их мать после двух выкидышей родила Брианну, девочку назвали чудом. Отец работал допоздна, а Маркус, которому было шестнадцать, носил сестру на руках, учил её читать и копил деньги на её первый велосипед. Для него Брианна долго оставалась не просто сестрой, а обещанием, которое он дал всей семье.
— Она просто не подумала, — сказала я однажды.
— Она подумала, — ответил он. — Просто не обо мне.
Шесть недель назад мы потеряли ребёнка. Врач говорил тихо, медсестра принесла мне воду в бумажном стаканчике, а я смотрела на собственные пальцы и не понимала, почему они всё ещё существуют. После этого я плакала перед зеркалом, потому что тело напоминало мне о том, кого больше нет.
В аквапарке пахло хлоркой, кокосовым кремом и мокрыми полотенцами. Музыка гремела над бассейном. Брианна стояла в белом купальном костюме, окружённая подругами.
Она увидела меня.
Её губы разомкнулись.
— Елена?.. Ты всё-таки пришла?
— Да, — ответил Маркус.
Он взял меня за руку, достал телефон и включил громкую связь.
— Позвони тому, кто сегодня должен услышать правду, — сказала я, сама не понимая, откуда во мне взялись эти слова.
Маркус набрал номер. Гудок прозвучал один раз. Второй. Брианна шагнула к нему.
— Маркус, не надо устраивать сцену.
Он поднял глаза на сестру и нажал кнопку ответа. В трубке раздался знакомый голос, а затем прозвучала первая фраза, от которой лицо Брианны стало белым…
ЧАСТЬ 2
— Маркус? — спросил голос его отца. — Что случилось?
Он повернул телефон к Брианне.
— Скажи ему сама, почему ты выбрала именно это место.
— Я не понимаю, о чём ты, — пробормотала она.
— Тогда я объясню, — сказала я. — Ты устроила праздник у воды, чтобы я отказалась и не попала на фотографии.
Таша перестала улыбаться. Одна из девушек опустила полотенце на лежак.
— Это неправда, — резко сказала Брианна. — Ты всё услышала неправильно.
— Мы стояли в двух шагах от кухни, — ответил Маркус. — Дверь была открыта.
В трубке повисло тяжёлое молчание.
— Брианна, — произнёс отец, — ты действительно сказала это?
— Папа, я просто пошутила!
— Про её тело?
Она покраснела.
— Я не хотела, чтобы она чувствовала себя неловко.
— Поэтому выбрала аквапарк?
Маркус говорил спокойно, и от этого его голос казался страшнее крика.
— Ты оплачивал всё, — прошептала Брианна. — Я думала, имею право выбрать место.
— Ты имела право выбрать праздник. Но не унижение.
Он отключил звонок, и вокруг нас снова зашумели водные горки, хотя мне казалось, что весь парк замер.
— Уходите, — сказала Брианна. — Вы уже испортили мой день.
— Нет, — ответил Маркус. — Его испортила не Елена. Ты.
Она посмотрела на меня с раздражением, которое быстро сменилось страхом.
— Ты всё ему рассказала?
Я не ответила. Маркус тоже.
Он достал из сумки тонкую папку с тиснёной надписью. Я увидела её впервые.
— Это ещё что? — спросила Брианна.
— Список расходов, — сказал он. — И кое-что, чего ты не знала.
— Ты не можешь отменить всё в день праздника!
— Могу.
Брианна схватила его за запястье.
— Маркус, пожалуйста. Гости уже приехали.
— Гости приехали к тебе, а не за мои деньги.
Он попросил администратора вернуть оплату за частный зал, столы и заказанные блюда. Администратор, пожилой мужчина с серебряным свистком на шее, открыл журнал и нахмурился.
— Платёж оформлен не на вашего брата, — сказал он. — Здесь указано другое лицо.
Брианна резко отпустила Маркуса.
— Это невозможно.
Маркус посмотрел на меня. Я заметила, как он провёл большим пальцем по краю папки. Он боялся не скандала. Он боялся, что, защищая меня, окончательно потеряет сестру.
— Кто оплатил? — спросил он.
Администратор перелистнул страницу.
— Компания «Северный берег». По договору праздничная площадка забронирована на шесть месяцев. Сумма внесена заранее.
Брианна побледнела.
— Я не говорила тебе про договор.
— Ты говорила, что всё уже решено, — ответил Маркус.
— Потому что думала, ты оплатил!
Таша вдруг отступила от неё.
— Бри, ты сказала, что брат ничего не проверяет.
Маркус медленно открыл папку.
— Вот почему я проверил. И вот почему сегодня мы пришли сюда не только ради твоего праздника.
На первой странице стояла подпись, которую я сразу узнала. Не Маркуса. Не Брианны. Подпись человека, о котором в семье не говорили уже семь лет…
ЧАСТЬ 3
— Это подпись мамы, — сказала я.
Маркус перевернул страницу. Под стеклом папки лежала копия договора, а рядом — лист с нотариальной отметкой.
— Семь лет назад мама создала фонд для Брианны, — объяснил он. — Деньги предназначались для учёбы и первого жилья. Но распоряжаться ими она могла только после двадцати пяти лет и при условии, что получит образование.
— Я уже закончила колледж, — выдохнула Брианна.
— Нет, — сказал Маркус. — Ты отчислилась два года назад.
У меня пересохло во рту. Я знала, что мать Маркуса умерла после тяжёлой болезни, но не знала о фонде. Никто не знал.
Администратор внимательно посмотрел на документы.
— Тогда почему площадка оплачена из этого фонда?
Маркус достал второй лист.
— Потому что Брианна подделала справку об обучении. Банк перечислил ей деньги, а она внесла их за свадьбу и этот праздник.
— Я не подделывала! — закричала Брианна.
— Ты сама принесла справку в банк, — сказал Маркус. — Но не заметила, что в ней указана старая фамилия декана. Такой человек умер три года назад.
Таша закрыла рот ладонью.
Брианна схватила папку и вырвала лист.
— Ты следил за мной?
— Я проверил счета после того, как ты попросила меня оплатить свадьбу во второй раз. В первый раз ты сказала, что деньги ушли на зал. Потом попросила ещё на платье.
— Ты обещал мне сказку!
— Я обещал помочь тебе, а не оплачивать ложь.
В его голосе дрогнула боль. Я поняла: дело было не только в украденных деньгах. Маркус годами принимал на себя роль спасателя, и Брианна научилась считать это его обязанностью.
— Ты уничтожаешь мою свадьбу из-за неё! — Брианна ткнула пальцем в меня.
— Нет, — сказала я. — Твою свадьбу уничтожила не моя фигура и не мой отказ. Ты сама решила, что чужая боль — хорошая цена за красивые фотографии.
Брианна открыла рот, но ответить не успела. В парк вошла женщина в бежевом костюме, держа в руках кожаную сумку.
— Маркус, — произнесла она. — Я принесла документы, о которых ты просил.
Он побледнел.
— Клара, почему ты здесь?
Женщина посмотрела на Брианну.
— Потому что в архиве фонда нашлось письмо вашей матери. Она просила передать его только в тот день, когда Брианна попытается использовать деньги не по назначению.
Брианна отступила к бассейну.
— Нет. Ты не имеешь права.
Клара достала запечатанный пакет.
— И это не всё. В письме указано, кому ваша мать поручила забрать деньги, если Брианна нарушит условия. Маркус, тебе нужно прочитать последнюю страницу прямо сейчас…
Маркус открыл письмо матери — и Елена увидела своё имя…
Я думала, что пришла защитить себя от одной жестокой шутки. Но спрятанная воля матери Маркуса заставила каждого отвечать за свой выбор.
«Я хотела, чтобы на фотографиях все видели только меня»
И её пальцы дрогнули над документом.
👇 Финал истории уже открыт






