ЧАСТЬ 4
Габриэль прижал телефон к уху, не замечая крови, которая медленно пропитывала рубашку под пальцами.
— Повторите, — сказал он.
Я видела, как меняется его лицо.
Не от боли. От страха.
Внизу люди удерживали Дэниела у лестницы. Он больше не пытался вырваться. Понимал: после своей ошибки он потерял главное — не свободу, а тех, кто ещё мог ему поверить.
— Кто говорит? — спросил Габриэль в телефон.
Из динамика донёсся мужской голос.
Я узнала его сразу.
Коннор Белл.
Тот самый человек, которого Дэниел объявил мёртвым.
— Он жив, — прошептала я.
Габриэль поднял на меня глаза.
— Коннор находится в больнице Святой Екатерины. У него тяжёлое ранение, но он может говорить. И он утверждает, что ребёнок твой.
Дэниел дёрнулся.
— Это невозможно.
— Ты сам сказал, что убрал его, — ответил Габриэль.
— Я оставил его в машине после выстрела.
— Значит, он оказался живучее, чем ты рассчитывал.
Я не почувствовала облегчения. Только внезапную слабость. Восемь месяцев я жила с уверенностью, что рядом со мной не осталось ни одного свидетеля. Коннор был преступником, но именно он однажды вытащил меня из гаража, когда Дэниел решил, что я уже не нужна.
Телефон Габриэля снова ожил.
— Он хочет поговорить с Кларой, — сказал Габриэль.
— Дай мне.
Я взяла аппарат. Пальцы дрожали.
— Коннор?
— Клара, слушай внимательно. У Дэниела есть копия главной книги. В ней не только счета Руссо. Там имена людей, которым он продавал маршруты. Если книга попадёт не в те руки, за тобой начнут охотиться снова.
— Где она?
— В старом почтовом отделении на Лумис. Я спрятал её в ячейке сто двадцать семь.
Габриэль услышал разговор и резко поднял голову.
— Почему ты не сказал об этом раньше?
— Потому что Дэниел следил за моей сестрой. Я должен был дождаться, пока Клара окажется рядом с тобой.
— Ты использовал её.
— Я спас ей жизнь.
— Ты украл у меня груз и убил людей.
— А ты позволил Дэниелу превратить твою любовь в охоту. Мы оба сделали вещи, за которые придётся платить.
Связь оборвалась.
В комнате повисло тяжёлое молчание. Я посмотрела на Габриэля.
— Я поеду за книгой.
— Нет.
— Если там имена всех участников, Дэниел будет пытаться добраться до неё.
— Ты беременна и ранена.
— А ты только что получил пулю. Мы оба не в том состоянии, чтобы выбирать удобный момент.
Он почти улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.
— Ты всегда спорила со мной, когда я пытался тебя защитить.
— Ты всегда путал защиту с контролем.
Это ударило по нему сильнее, чем я ожидала.
Марта осторожно положила папку на стол.
— В почтовом отделении есть старый смотритель. Его зовут Эдди Морено. Он помогал мне прятаться. Если книга ещё там, он знает, как открыть ячейку.
— Дэниел тоже знает про Эдди, — сказал Габриэль.
— Тогда времени нет.
Мы спустились в машину через десять минут. Дождь усилился, вода стекала по лобовому стеклу широкими мутными полосами. Габриэль сидел рядом со мной, прижимая ладонь к ране. За рулём был Оуэн, а Марта держала папку на коленях.
Дэниела повезли следом люди Руссо.
— Что ты с ним сделаешь? — спросила я.
— Он потеряет всё.
— Это не ответ.
— Я не собираюсь отдавать его своим людям. Они убьют его до того, как он назовёт остальных.
— Значит, назовёт?
— Он назовёт. Дэниел слишком любит власть, чтобы молчать ради мёртвых.
Я повернулась к нему.
— А если в книге есть твои имена?
— Тогда ты увидишь их.
— Даже если это уничтожит тебя?
— Особенно тогда.
Он сказал это спокойно. И впервые за весь вечер я поверила, что передо мной сидит не глава мафии, а человек, который понял цену собственного недоверия.
Почтовое отделение на Лумис давно не работало. Внутри пахло мокрой бумагой и мышиным гнездом. Эдди Морено сидел под лампой, прикрыв колени клетчатым пледом.
— Ты похожа на свою мать, — сказал он мне.
Я остановилась.
— Вы знали мою мать?
Эдди посмотрел на Габриэля.
— Она просила меня однажды спрятать не книгу, а девочку. Ты была маленькой и всё время держала во рту красный леденец.
Мир качнулся.
— Моя мать работала на Руссо?
— Нет. Она спасла человека, который работал на них. Твоего отца.
Габриэль нахмурился.
— О чём вы говорите?
Эдди подошёл к стене с ячейками.
— Клара — не случайная женщина, которую ты встретил в больнице. Её отец был бухгалтером твоего деда. Он украл доказательства старого предательства и спрятал их, когда понял, что собираются убить всю семью.
— Почему вы никогда не говорили мне? — спросила я.
— Потому что твоя мать попросила. Она хотела, чтобы ты выросла вдали от этого мира.
Я сжала край стола. На дереве осталась глубокая зарубка, и острая щепка впилась в палец.
— Мой отец жив?
Эдди отвёл взгляд.
— Нет. Но перед смертью он оставил тебе письмо. Оно лежит в ячейке сто двадцать семь вместе с книгой.
Габриэль замер.
— Дэниел знал о письме?
— Знал только, что книга существует. Он не знал, что в ней спрятан второй документ.
Эдди вставил ключ. Металл скрипнул, будто ячейка сопротивлялась не замку, а прошлому.
Внутри лежала толстая книга в кожаном переплёте и маленький жестяной футляр. На крышке была выгравирована буква «К».
Я взяла футляр первой.
Внутри лежало письмо отца.
«Клара, если ты читаешь это, значит, они снова нашли тебя. Не верь тому, кто говорит, что сила семьи в страхе. Страхом они скрывают только то, чего стыдятся».
Дальше он написал имя человека, который двадцать лет назад приказал убить его.
Габриэль прочитал через моё плечо и побледнел.
— Кто это? — спросила я.
Он молчал слишком долго.
— Мой отец, — сказал он.
В этот момент за дверью почтового отделения раздались шаги.
Оуэн поднял револьвер.
Габриэль встал передо мной.
Но дверь открылась не от удара.
На пороге стоял Коннор Белл, бледный, окровавленный и опирающийся на костыль. За ним никого не было.
— Я пришёл не за книгой, — сказал он.
— Тогда зачем? — спросила я.
Коннор посмотрел на Габриэля.
— Чтобы рассказать, почему Дэниел выбрал именно Клару.
Он указал на письмо.
— Твой отец не просто убил её отца. Он забрал у него доказательство. Доказательство того, что нынешняя империя Руссо началась с предательства моей семьи тоже.
Габриэль сжал челюсть.
— Ты был его сыном.
— Был. Пока Дэниел не предложил мне вернуть имя Беллов. Он обещал отдать мне половину твоих складов, если я помогу подставить Клару.
— Но ты не помог.
— Я привёл её в гараж, потому что хотел узнать, где книга. Потом понял, что Дэниел собирается убить её вместе с ребёнком. Я выстрелил в его человека и вывез Клару. Он думал, что я умер.
Я смотрела на Коннора, не зная, что чувствовать. Благодарность и ненависть оказались связаны крепче, чем я хотела признать.
— Почему ты не сказал мне правду?
— Потому что боялся, что ты уйдёшь от меня раньше, чем я успею довезти тебя до безопасного места.
— Я всё равно ушла.
— Знаю.
Габриэль повернулся ко мне.
— Клара, книга принадлежит тебе.
— Она принадлежит тем, кого убили.
— Тогда решай сама, что с ней делать.
Я открыла переплёт. Там были счета, имена, даты и подписи. В конце — расписка отца Габриэля, подтверждающая сделку с людьми Белла. Рядом стояла подпись Дэниела как свидетеля.
Дэниел не создал предательство.
Он унаследовал его.
И восемь месяцев охотился на меня, потому что боялся, что я открою не только его преступления, но и грехи семьи Руссо.
Утром Габриэль собрал всех людей в старом театре, который принадлежал его деду. На сцене стоял один стол. На нём лежали книга, письмо и приказ с поддельной подписью.
Дэниела вывели последним.
Он увидел документы и усмехнулся.
— Ты думаешь, если отдашь им бумаги, они простят тебя?
— Мне не нужно их прощение.
— Тогда зачем ты привёл её сюда?
Габриэль посмотрел на меня.
— Потому что решение будет принимать она.
Все заговорили разом. Кто-то требовал смерти Дэниела, кто-то кричал о предательстве старшего Руссо. Я поднялась на сцену, хотя каждая ступень отзывалась болью в боку.
— Вы хотите убить его, чтобы снова спрятать правду? — спросила я.
Шум стих.
— Он заслуживает расплаты, — сказал один из мужчин.
— Да. Но если вы просто убьёте его, через десять лет другой человек подпишет такой же приказ. Другой найдёт слабого и назовёт его виновным.
Я положила книгу на край стола.
— Здесь имена тех, кто участвовал в нападении на склад. Здесь имя человека, который спас меня. Здесь имя человека, который приказал убить моего отца. Я передам копии семьям погибших и тем, кто сможет использовать их против вас. А оригинал останется у меня.
Габриэль посмотрел на меня.
— Ты понимаешь, что после этого не сможешь вернуться к прежней жизни?
— К прежней жизни я не вернусь в любом случае.
Дэниел вдруг рассмеялся.
— Ты выбрала её? Женщину, которая разрушила твоё имя?
Габриэль ответил ему тихо:
— Нет. Я выбрал человека, перед которым должен был преклонить оружие ещё восемь месяцев назад.
Он снял с пояса пистолет, разрядил его и положил рядом с книгой.
Затем отошёл от стола.
Дэниел понял, что потерял власть. Не потому, что его связали. Его лишили того, ради чего он предал всех, — права единолично решать, чья правда имеет значение.
Его отправили к тем, чьи семьи он разрушил, с документами в руках и без людей за спиной. Габриэль отказался закрывать дело внутри организации. Он передал счета, имена и доказательства тем, кто мог потребовать возмещения у каждого участника. Это означало конец его власти над прежними складами и почти всей системой, которую он унаследовал.
Коннор выжил. Он дал показания и отдал семье погибшего охранника деньги, которые спрятал после кражи. Я не простила его сразу. Но иногда честность начинается не с чистых рук, а с признания того, насколько они испачканы.
Марта вернулась в архив больницы. Оуэн получил новую работу у Эдди и каждый вечер проверял, закрыты ли старые ячейки. А я оставила себе письмо отца и не отдала его никому.
Через неделю Габриэль пришёл ко мне в больничную палату. Он не принёс цветов. Не взял охрану. В руках у него была только распечатка медицинского заключения.
— Врач сказал, что ребёнок здоров, — произнёс он.
— Я знаю.
— Он сказал, что мальчик похож на меня.
— Ребёнок ещё не родился.
— Тогда он просто хотел сказать что-нибудь, что меня не уничтожит.
Я посмотрела на него.
— Ты всё ещё думаешь, что должен меня спасать?
— Нет.
— А что ты думаешь?
— Что однажды сын спросит, почему его отец позволил охотиться на его мать. И я хочу иметь ответ.
Я провела пальцами по краю простыни.
— Скажешь ему правду.
— Даже если он возненавидит меня?
— Особенно тогда.
Габриэль кивнул. Потом достал из кармана маленький предмет и положил на тумбочку.
Это был мой старый больничный жетон. Тот самый, который исчез в ночь нападения на склад. На обратной стороне осталась засохшая капля крови.
— Я нашёл его среди вещей Дэниела, — сказал он.
Я взяла жетон и сжала в ладони.
— Почему ты не отдал его раньше?
— Потому что не знал, как вернуть тебе хоть что-нибудь, кроме извинений.
Я не сказала, что прощаю его.
До этого было далеко.
Но позволила ему остаться рядом, пока врач проверял сердцебиение ребёнка.
В кабинете зазвучал быстрый, ровный стук. Габриэль наклонился к аппарату, будто впервые услышал не выстрел, не приказ и не угрозу, а голос человека, ради которого стоило остановиться.
Я посмотрела на жетон в своей руке. На нём всё ещё читалось моё имя и номер отделения.
А из динамика раздался крошечный, упрямый ритм — словно мой сын уже требовал вернуть ему настоящую фамилию.
