ЧАСТЬ 4
Я нажала на зелёную кнопку вызова, но вместо голоса отца услышала глухой стук и короткий свист ветра.
— Папа?
— Лидия, не называй код, — сказал он. — И не верь человеку, который сейчас предложит обмен.
Флинн дёрнулся к пульту.
— Дай телефон!
Марта встала между нами.
— Ещё шаг — и ты останешься на палубе до прихода береговой службы.
— Береговая служба? — Айдан усмехнулся. — В международных водах вы ничего не успеете.
— Ошибаешься, — ответила капитан. — Судно сменило курс десять минут назад.
На карте маршрута красная линия уходила от открытого моря к маленькому острову, где находилась военная радиостанция соседнего государства. Я не знала, когда Марта успела это сделать.
— Вы не понимаете, — сказала Фиона. — Если мы не получим деньги, всё пропало.
— У вас уже пропало, — сказал Ронан.
Он достал из кармана ещё один предмет — пластиковую карту доступа с трещиной посередине.
— Я нашёл её в техническом шкафу. На ней имя человека, который оплатил отключение связи и подготовил машину в горах.
Марта взяла карту.
Я увидела имя.
«Грегор Вейл».
Капитан побледнела.
— Мой брат.
Флинн усмехнулся.
— Наконец-то ты поняла, почему я выбрал этот корабль.
Марта смотрела на него, будто палуба ушла у неё из-под ног.
— Грегор погиб три года назад.
— По документам, — сказал Флинн. — Он живёт в Порто-Рико и собирает людей, которые умеют исчезать.
Я почувствовала, как внутри поднимается новая волна ужаса. Всё это время я думала, что Флинн — хищник, который придумал план ради денег. Но он был только лицом схемы. За ним стоял человек, знавший маршруты судов, расписание родителей и систему защиты фонда.
— Где мои родители? — спросила я.
Отец ответил по телефону:
— В старой метеостанции на острове Санта-Клара. Нас вывел водитель, которому доверяла капитан. Но люди Грегора нашли нас.
— Сколько их?
— Четверо. И среди них мужчина, который называет себя нашим спасателем.
Марта резко взглянула на Ронана.
Он поднял обе руки.
— Я не он.
Из динамика послышался голос матери:
— Лидия, папа говорит, что код находится в свадебном якоре.
Я посмотрела на браслет. Крошечный металлический якорь действительно разошёлся по краям после моего нажатия.
Флинн бросился ко мне.
Он успел схватить цепочку, но я рванула её на себя. Золотая нить лопнула, якорь отлетел на пол и раскрылся. Внутри лежала микроскопическая пластинка с выгравированными цифрами.
— Код, — прошептал Айдан.
— Нет, — сказала я. — Это не код фонда.
Марта подняла пластинку пинцетом.
— Координаты.
На ней были указаны широта и долгота, а рядом — буква «Г».
— Это место встречи с Грегором, — понял Ронан.
Телефон снова зазвонил. На этот раз номер был неизвестным.
Я включила громкую связь.
— Лидия Стерлинг, — произнёс мужчина. — У тебя десять минут. Передай код Флинну, и родители останутся живы. Откажешься — получишь их по частям.
Мои колени дрогнули, но голос не изменился.
— Ты Грегор Вейл?
— Я тот, кто держит твою семью.
— Нет. Ты тот, кто боится появиться рядом с ней.
Повисла пауза.
Флинн смотрел на меня с яростью.
— Отдай код.
— Ты даже не знаешь, что это за код.
— Знаю. Он открывает главный счёт фонда.
Я посмотрела на Марту.
Она едва заметно кивнула.
— Тогда объясни, Флинн, почему твой отец сегодня подписал не перевод денег, а признание в намерении убить меня?
Айдан резко повернулся к сыну.
— Что она говорит?
Марта разложила на пульте три листа. Пока мы были на лестнице, Ронан успел подключить резервную систему печати. На первом листе стояла подпись Айдана под распоряжением о выплате Грегору. На втором — список лекарств, купленных для меня. На третьем — маршрут машины моих родителей.
Но внизу каждого документа имелась одна и та же ошибка: Айдан указывал старое название фонда, которое изменилось ещё до моего совершеннолетия.
— Эти бумаги подготовил не Флинн, — сказала Марта. — Их подписал ты.
Фиона отшатнулась от мужа.
— Айдан, ты сказал, что всё придумал Флинн.
— Я подписал только то, что он принёс!
— Ты обещал, что деньги достанутся нашей семье, — процедил Флинн.
— А ты обещал, что девчонка просто исчезнет!
Их крик перекрыл шум двигателя.
Я поняла главное: они не были единым заговором. Каждый пытался использовать другого. Айдан хотел вернуть долги Грегору, Фиона мечтала о роскошной жизни, Флинн хотел вырваться из семьи и получить контроль над моим фондом. А Грегор держал всех за горло, потому что знал их тайны.
— Лидия, — сказал голос в телефоне, — ты слышишь, как они ссорятся? Это не спасёт родителей.
— Зато поможет им выжить.
Я нажала на кнопку аварийной передачи.
Всю запись переговоров, распечатанные документы и координаты отправили на радиостанцию Санта-Клары. Но это было не обращение в полицию. Я отправила их человеку, которого Грегор не мог подкупить: начальнику спасательной станции, бывшему командиру отряда, однажды спасшему моего отца после крушения вертолёта.
Через несколько секунд на связи появился другой голос.
— Стерлинг, мы получили пакет. Держитесь. Ваша семья уже под защитой.
Грегор услышал это и закричал:
— Ты не посмеешь!
— Уже посмела, — сказала я.
В динамике раздался треск, затем шум борьбы. Моя мать крикнула, отец выругался, и связь оборвалась.
Флинн бросился к двери, но Ронан перекрыл ему путь.
— Куда собрался?
— К родителям Лидии.
— Ты хотел столкнуть её с кормы.
— Я передумал!
Я подошла к Флинну. Он выглядел не как мой муж, а как человек, которого загнали в угол: разбитая кисть, мокрые волосы, свадебные часы на запястье.
— Ты не передумал, — сказала я. — Ты понял, что больше не управляешь страхом.
— Я любил тебя.
— Ты кормил меня снотворным и готовил место, где я должна была умереть.
Он открыл рот, но слова не помогли бы ему.
Я сняла с его руки часы, которые сама подарила утром после свадьбы. Внутри корпуса обнаружилась тонкая красная метка — ещё один передатчик, установленный не мною.
Марта посмотрела на него.
— Вот как Грегор отслеживал вас.
Я бросила часы в контейнер с машинным маслом.
Телефон зазвонил снова.
На этот раз это был отец.
— Мы живы, — сказал он. — Спасатели схватили Грегора у метеостанции. Он пытался уехать на снегоходе, но забыл, что у него сломана левая рука.
Мать тихо плакала рядом.
— Мы думали, потеряли тебя.
— Вы меня не потеряли.
Я посмотрела на Флинна.
— Я просто наконец увидела, кто стоял рядом.
Айдан сел на пол у навигационного пульта. Фиона сняла с шеи дорогой кулон и положила его рядом, будто украшение могло вернуть ей прошлый вечер. Ронан передал капитану ключи от технического отсека и рассказал всё, что знал о подкупленных людях Грегора.
Флинн попросил поговорить со мной наедине.
Я согласилась, но Марта осталась у двери.
— Я могу дать показания, — сказал он.
— Ты дашь их.
— И расскажу, где счета.
— Ты сделаешь это не ради меня.
Он опустил глаза на разбитую кисть.
— Я думал, что если получу деньги, то стану свободным.
— Ты хотел не свободы. Ты хотел, чтобы чужая смерть стала твоим пропуском в другую жизнь.
Он коснулся часов, которых уже не было.
— Что ты сделаешь со мной?
— Это решат те, кому ты собирался причинить вред. Я больше не буду выбирать за них.
К полуночи судно подошло к островной радиостанции. На берегу горели сигнальные огни. Мои родители стояли у причала под пледами, живые, измученные, настоящие.
Мать первой поднялась на борт и обняла меня так крепко, что якорь-браслет, лежавший в моей ладони, впился в кожу.
Отец увидел разорванную цепочку.
— Я надеялся, ты никогда не узнаешь, зачем она нужна.
— А я надеялась, что выйду замуж и мне больше не придётся проверять людей.
Он провёл пальцем по крошечному якорю.
— Проверять нужно не людей. Нужно помнить, где они стоят, когда начинается шторм.
Утром мы передали капитану все документы. Флинн, Айдан и Фиона остались на острове под охраной до приезда следственной группы, а имя Грегора уже появилось в международной сводке. Деньги фонда не исчезли: доверенность была подделкой, а настоящий доступ требовал моего личного решения и подписи отца.
Я подписала только один документ.
Не перевод средств.
Распоряжение навсегда исключить Флинна из всех семейных дел и запретить ему приближаться к моим родителям.
После этого я пошла на кухню корабля. Там ещё стоял тот самый суп, в который он подмешивал лекарство. Я взяла кастрюлю и вылила его за борт.
Море забрало всё без единого вопроса.
А маленький золотой якорь я оставила себе — не как память о браке, а как свидетельство того, что в ту ночь он удержал меня не на корабле, а в живых.
Пропустили начало?
