Моя дочь позвонила в 3:17 и попросила срочно приехать, но увидев сестру у дома, я перестала понимать, кому верить

В три часа семнадцать минут моя десятилетняя дочь позвонила мне с чужого умного браслета и прошептала: «Мама, приезжай, папа упал». Я сидела в переговорной на шестом этаже, где на экране светилась таблица с расходами, а рядом остывал кофе с горьким запахом пережжённых зёрен. Сначала я хотела отклонить вызов. Потом увидела имя Авы и вскочила так резко, что стул ударился о стеклянную стену.

— Ава? Что случилось?

В ответ я услышала частое дыхание и какой-то медленный скрежет, будто по полу тащили тяжёлый предмет.

— Мама, пожалуйста, приезжай домой. Сейчас.

— Где папа?

— Он упал. А мне… мне тоже плохо.

Я уже хватала сумку.

— Выйди на улицу, солнышко. Немедленно. Ты меня слышишь?

Несколько секунд в телефоне шуршала тишина. Потом раздался глухой удар, и связь оборвалась.

Я позвонила Итану. Он работал из дома по вторникам и четвергам, но не ответил. Позвонила Аве. Снова тишина. В 15:26 я выбежала из офиса, а в 15:41 уже неслась по нашей улице, не замечая ни школьного автобуса, ни женщины с белым терьером, ни мусорных баков, выставленных к бордюрам.

Обычный день оказался страшнее любой сирены.

В 15:44 я влетела во двор. Входная дверь была прикрыта, но не заперта. Из дома тянуло корицей — так пах электрический ароматизатор, который Итан включал по вечерам. Под сладким запахом пряталась другая нота: химическая, вязкая, похожая на растворитель.

— Итан! Ава!

Я вбежала на кухню и поскользнулась на осколке белой кофейной чашки. Итан лежал возле островка, одной рукой прижимая грудь. Его лицо было неподвижным, губы посинели. В гостиной, у перевёрнутого кресла, лежала Ава. На ней всё ещё была школьная куртка, а розовый рюкзак зацепился за ножку торшера.

— Господи, нет…

Я опустилась рядом с дочерью. Её ресницы дрогнули, но глаза не открылись. Пульс был слабым.

— Мама здесь. Слышишь меня? Мама здесь.

В 15:46 я вызвала скорую. Оператор велела не возвращаться в дом, но я не могла отойти от Авы, пока за окном не завыли сирены.

Парамедики вынесли дочь первой. На её запястье мигал браслет, с которого она мне позвонила. Потом вынесли Итана. Один из медиков надел маску и коротко сказал:

— Оба дышат. Но воздействие неизвестного вещества сильное.

Через десять минут дом заполнили люди в защитных масках. На кухне сфотографировали чашку, ароматизатор, открытый ноутбук Итана и следы грязи возле двери в гараж. Я стояла у машины, сжимая ремешок Авиного рюкзака, и пыталась не упасть.

— Кто ещё мог войти? — спросил высокий полицейский.

— Моя мама, но она в другом штате.

— Сестра?

Я замерла.

— Натали иногда ночевала у нас. У неё проблемы с деньгами.

— У неё есть ключ?

— Был. И она знает, где запасной брелок от машины.

Полицейский переглянулся с напарником. В этот момент из гаража донёсся глухой механический гул. Они открыли внутреннюю дверь и нашли возле полки запасной брелок, хотя обычно он лежал в потайном отделении латунной чаши для ключей.

Затем один из них заметил сложенный лист бумаги, приклеенный изнутри к гаражной двери. Он надел перчатки и осторожно потянулся к листу. Я сделала шаг вперёд.

— Что там?

Полицейский не ответил. Он уже отлеплял бумагу, когда у дома затормозил тёмный внедорожник. Из него вышла Натали.

Она увидела носилки, побледнела и прошептала:

— Я не знала, что Ава придёт так рано.

Я не успела спросить, что она имела в виду. Полицейский развернул лист, пробежал глазами по строкам и поднял на меня взгляд. Затем его палец остановился возле двух имён и даты завтрашней встречи…

ЧАСТЬ 2

— Какой встречи? — спросила я, но полицейский продолжал смотреть не на меня, а на Натали.

Моя сестра стояла возле капота внедорожника, прижимая к груди мокрую от дождя сумочку. На её пальце дрожало серебряное кольцо с треснувшим чёрным лаком. Я знала эту привычку: Натали красила ногти, когда боялась, а потом сдирала лак до крови.

— Натали, ты была в доме? — спросил полицейский.

— Я заходила утром.

— Почему запасной брелок оказался возле гаража?

— Не знаю.

— А этот лист ты видела?

Она посмотрела на бумагу и отшатнулась.

— Нет. Его там не было.

— Ты уверена?

— Я искала другое.

— Что именно?

Натали закрыла глаза. Я слышала, как у подъездной дорожки капает вода с ветвей, и каждый звук бил по нервам.

— Файл на ноутбуке Итана, — сказала она.

— Зачем тебе его файл? — спросила я.

— Он шантажировал меня.

Мне стало трудно дышать.

— И ты решила усыпить его?

— Я добавила немного лекарства в кофе. Только чтобы он проспал, пока я найду документы. Я не знала, что Ава вернётся раньше.

— Немного лекарства? — мой голос сорвался. — Моя дочь лежит без сознания!

— Я не хотела её трогать!

— Но ты принесла это в мой дом!

Натали заплакала, однако её слёзы не вызвали во мне жалости. В кармане моей куртки лежал Авин школьный пропуск с рисунком фиолетового кита. Я нащупала его и почувствовала, как внутри поднимается ярость.

— Что именно Итан знал о тебе? — спросил полицейский.

Натали посмотрела на меня.

— Он знал, что я брала деньги из семейного фонда.

— Какого фонда? — прошептала я.

— Того, который оставил нам отец.

Я вспомнила старую банковскую папку, которую Итан всегда убирал в верхний ящик стола. После смерти отца мы с Натали получили одинаковые доли. Я вложила свою в дом, а Натали сказала, что её часть заблокирована из-за долгов.

— Ты украла свою долю? — спросила я.

— Нет. Итан украл её у меня.

Полицейский раскрыл лист на капоте. На нём были написаны имена Итан, Натали и Ава, а ниже — адрес складского помещения на окраине и время: 9:00 следующего утра.

— Это почерк не Итана, — сказала Натали. — Но я знаю, кто мог оставить записку.

— Кто? — спросила я.

Она сжала ремешок сумочки.

— Роман Левин.

Имя ударило меня сильнее, чем запах химикатов в доме. Восемь лет назад Итан рассказывал, что Роман был его деловым партнёром, обманул его и уехал из города. Он даже клялся, что никогда больше не встретится с этим человеком.

— Роман погиб, — сказала я.

— Нет.

— Итан сказал, что видел документы о его смерти.

— Итан лгал.

В этот момент из дома выбежал медик.

— У девочки остановилось дыхание на несколько секунд, но мы стабилизировали её. Её везут в детскую реанимацию.

У меня подогнулись колени. Натали закрыла лицо ладонями.

— Я не знала про Аву, — повторила она. — Я думала, что Итан один.

Полицейский достал из пакета найденный лист.

— Здесь написано: «Если со мной что-то случится, открыть жёлтую папку и позвонить Роману». Внизу стоит подпись.

— Чья? — спросила я.

Он повернул бумагу ко мне. Подпись была короткой, угловатой и очень знакомой.

Итановой.

— Но почему он написал имя Авы? — прошептала я.

Натали резко подняла голову.

— Потому что дело не в деньгах.

— Тогда в чём?

Она посмотрела на закрытую дверь дома, за которой остался ноутбук Итана.

— В тот день, когда родилась Ава, Итан уже знал, что она не должна была выжить…

Я не успела потребовать объяснений. Телефон в кармане Натали зазвонил. На экране не было номера, только короткая надпись: «Склад. Сейчас». Натали побледнела и ответила.

Из динамика раздался мужской голос:

— Если Марина ещё не знает правду, у неё осталось меньше часа…

ЧАСТЬ 3

— Кто это? — спросила я, прижавшись к Натали.

Она включила громкую связь. Вокруг нас мигали проблесковые маячки, а из гаража продолжал тянуться металлический гул.

— Роман, — ответил мужчина. — Натали, приезжай одна.

— Я не поеду без Марины.

— Тогда она никогда не узнает, что случилось с её дочерью восемь лет назад.

Я вырвала телефон у сестры.

— Что вы сделали с моей дочерью?

— Ничего. Всё сделал Итан. Но если вы хотите спасти Аву, заберите жёлтую папку из его кабинета и приезжайте на склад.

Связь оборвалась.

— Он знает про Аву? — спросила я.

Натали кивнула.

— Роман был бухгалтером Итана. Он вёл все счета, когда тот ещё занимался строительством. Потом Роман обнаружил, что Итан оформлял кредиты на чужие имена.

— Почему ты молчала?

— Потому что Итан показал мне документы и сказал, что посадит меня за растрату, если я расскажу. Он перевёл через мой счёт деньги отца, а потом сделал так, будто я сама их украла.

— А Ава при чём?

Натали посмотрела на меня так, будто боялась собственного ответа.

— Восемь лет назад Итан устроил аварию, чтобы получить страховку. В машине находилась ты. Но за рулём была не ты, а я. Он подменил документы. Я тогда была беременна и потеряла ребёнка. А ты думала, что я просто уехала в другой город.

Я отступила. В памяти вспыхнули больничный коридор, звонок Итана и его слова: «Натали сбежала, она не хочет никого видеть».

— Роман спас меня, — продолжила сестра. — Он нашёл доказательства, но Итан узнал. Тогда он предложил мне сделку: я помогу ему получить деньги по страховке, а он не тронет тебя и Аву.

— Ты поэтому приходила в наш дом?

— Я искала жёлтую папку. Роман сказал, что в ней подпись Итана и настоящие медицинские документы. Но сегодня утром Итан застал меня в кабинете. Он сказал, что уже начал процедуру опеки над Аовой. Хотел забрать её, если ты умрёшь.

Мне стало холодно.

— Если я умру?

Натали достала из сумочки маленький флакон с мутной жидкостью.

— Он собирался сделать так, чтобы вы обе выглядели жертвами бытового отравления. А меня должен был обвинить в том, что я пришла за деньгами.

Полицейский выхватил флакон и осторожно убрал его в пакет. В этот момент из дома выбежал другой сотрудник с папкой жёлтого цвета.

— Нашли под фальшивым дном ящика. Там документы и банковские переводы.

Я раскрыла папку. Внутри лежала копия моего согласия на операцию, датированная днём аварии восемь лет назад. Подпись была моей, но я никогда её не ставила. Рядом находилось свидетельство о рождении Авы, где Итан значился отцом, и заявление на изменение опеки, уже заполненное его рукой.

Последним лежал лист с подписью Романа и печатью страховой компании. В нём было написано, что Итан получил выплату за аварию, в которой официально погибла Натали.

— Он объявил тебя мёртвой, — прошептала я.

— Чтобы забрать твою долю наследства тоже, — ответила Натали.

Из машины скорой помощи донёсся сигнал монитора. Врач крикнул, что Ава снова теряет давление.

Я бросилась к ней, но полицейский удержал меня за локоть.

— В больницу нельзя всем сразу.

— Это моя дочь!

Натали схватила меня за руку.

— Роман сказал, что есть противоядие. Он должен знать состав вещества.

На экране её телефона появилось новое сообщение от неизвестного номера: «Не приезжайте на склад. Итан уже там. Он знает, что папка найдена». Под текстом была фотография металлической двери, а на ней — красная царапина в форме полумесяца.

Натали посмотрела на меня.

— Роман не писал это.

Изнутри дома раздался хлопок, будто лопнула лампа. Затем погас свет.

Телефон Натали снова зазвонил. На этот раз звонил Итан из реанимации, куда его только что увезли…