У меня осталось сорок семь центов, когда незнакомец остановил машину у моих детей — а потом его охрана резко замерла

Когда моя пятилетняя дочь потеряла сознание прямо на обочине аризонского шоссе, я поняла, что ждать автобус больше нельзя.

— Лили, милая, открой глаза, — прошептала я, прижимая к её губам последние капли воды.

Пластиковая бутылка была тёплой, почти горячей. Внутри оставалось меньше глотка.

Мой семилетний сын Ной стоял рядом с чемоданом, который был тяжелее его самого. На ручке болталась красная лента с выцветшим рисунком солнца — единственная вещь, которую я успела взять из нашей квартиры, когда хозяин выставил нас за дверь.

— Мама, автобус скоро приедет? — спросил он.

Я посмотрела на часы.

Было без двадцати шесть вечера.

Автобус обещали в одиннадцать утра.

— Скоро, — ответила я, хотя горло сжалось от стыда.

У меня оставалось сорок семь центов. Двое голодных детей. Один чемодан. И телефон с двумя процентами заряда.

Никого, кому можно было бы позвонить.

Мой бывший муж исчез год назад, оставив после себя долги, пустые обещания и фотографию, которую я давно порвала. Мать умерла зимой. Сестра жила в другом штате и сама едва сводила концы с концами.

Я сказала детям, что мы едем туда, где найдётся работа.

На самом деле я не знала, куда мы едем.

Горячий воздух дрожал над дорогой, когда издалека донёсся низкий гул моторов. Сначала я увидела чёрный автомобиль, потом два внедорожника за ним.

Машины остановились так резко, что гравий посыпался под колёса.

Из внедорожников вышли мужчины в тёмных костюмах. У каждого под пиджаком виднелась кобура.

Я мгновенно встала перед детьми.

— Ной, держи Лили за руку. Не отходи от меня.

Задняя дверь автомобиля открылась.

На дорогу вышел высокий мужчина в чёрной рубашке. На его запястье блеснули тяжёлые стальные часы, а лицо оставалось спокойным, будто пустыня вокруг принадлежала ему.

— Вам нужна помощь? — спросил он.

— Мы ждём автобус.

Он перевёл взгляд на пустое шоссе.

— На этом участке автобусы не ходят уже три дня.

Внутри меня что-то оборвалось.

— Вы ошибаетесь.

— Хотел бы я ошибаться.

Мужчина посмотрел на Лили. В её руках всё ещё была открытая пустая коробка для завтрака с треснувшей жёлтой крышкой.

— Когда дети ели в последний раз?

— Вчера, — ответил Ной.

Я резко повернулась к нему.

— Ной…

Но было поздно.

Челюсть незнакомца напряглась.

— Марко. Еду и воду.

— Мы не можем заплатить, — сказала я.

— Я не спрашивал о деньгах.

Через минуту перед детьми появились бутерброды, фрукты, сухое печенье и холодная вода. Лили ела так быстро, что я испугалась, как бы она не подавилась. Ной пытался жевать медленно, сохраняя достоинство, но его пальцы дрожали.

Я отвернулась, чтобы никто не увидел моих слёз.

— Как вас зовут? — спросил мужчина.

— Эмили.

— А детей?

— Ной и Лили.

— Я Натан Брукс.

Это имя ничего мне не сказало. Но его охрана смотрела на него так, как смотрят на человека, чьё решение может изменить чужую судьбу.

— Куда вы направляетесь? — спросил он.

— Куда угодно, где найдётся работа.

— Какая?

— Уборка, готовка, уход за детьми. Всё, что угодно.

Он несколько секунд молчал.

Потом произнёс:

— Мне нужна жена.

Я решила, что ослышалась.

— Простите?

— Законная жена на один год. Отдельные комнаты. Никакой близости. Вы получите жильё, медицинскую помощь и школу для детей.

— А взамен?

— Будете появляться рядом со мной там, где это необходимо.

Я заметила, как один из охранников отвёл взгляд.

— Вы преступник?

— Да.

Я схватила Ноя за плечо.

— Мы уходим.

Натан не двинулся.

— Куда?

Одно слово ударило сильнее крика.

За моей спиной тянулась пустыня. Впереди — темнеющая дорога. Лили сонно прижимала к груди коробку для завтрака.

— Вам не обязательно соглашаться, — тихо сказал Натан. — Мой водитель отвезёт вас в Тусон. Отель, еда, деньги на дорогу. Завтра вы сможете уйти.

— Почему вы это делаете?

Он посмотрел на спящую Лили.

— Потому что дети не должны ночевать на обочине.

Ной поднял голову.

— А у вас есть бассейн?

Охранники замерли.

Натан впервые улыбнулся.

— Два.

— Это слишком много, — серьёзно ответил сын.

Я почти рассмеялась. Почти.

Натан открыл все двери автомобиля.

— Если мне придётся запирать женщину, чтобы она осталась, я не заслуживаю жену.

Я посмотрела на его стальные часы, на красную ленту чемодана и на детей, которые уже засыпали от усталости.

Потом села в машину.

Через час мы подъехали к огромному дому на окраине Тусона. У входа нас встретила пожилая женщина, бледная, худенькая, с кислородной трубкой под носом.

Она долго смотрела на меня.

Затем её взгляд упал на маленькую серебряную подвеску у меня на шее — старую ласточку, которую мать велела никогда не снимать.

Женщина побледнела.

— Натан, — прошептала она. — Где ты её нашёл?

Он повернулся ко мне.

А я впервые заметила, что его мать держит в руке фотографию моей матери…

ЧАСТЬ 2

А я впервые заметила, что его мать держит в руке фотографию моей матери…

Фотография была старой, с загнутыми краями. На ней моя мама стояла у невысокого кирпичного здания, которого я никогда раньше не видела. Рядом с ней была молодая женщина — та самая, что теперь сидела передо мной в инвалидном кресле.

У меня перехватило дыхание.

— Откуда у вас это? — спросила я.

Женщина сжала фотографию тонкими пальцами.

— Ты дочь Марианны?

Я кивнула.

— Вы знали мою мать?

Натан резко шагнул к ней.

— Мама, не сейчас.

— Именно сейчас, — ответила она. — Я ждала её дочь двадцать шесть лет.

В гостиной пахло лекарствами, воском и засохшими розами. На камине тикали часы, а в стекле витрины отражалась моя измученная фигура: пыль на волосах, треснувшая губа, чужой дорогой дом за спиной.

— Вы ошиблись, — сказала я. — Моя мама никогда о вас не рассказывала.

— Она не могла рассказать.

Натан посмотрел на меня.

— Эвелин, тебе нужно отдохнуть.

— Не называй меня так, будто я ребёнок.

Он замолчал и отвёл глаза. Это было первое мгновение, когда я увидела в нём не уверенного хозяина огромного дома, а сына, который привык скрывать от матери слишком многое.

В комнату вошёл мужчина лет пятидесяти. На нём был безупречный костюм, но на большом пальце виднелся свежий порез.

— Натан, собрание началось, — сказал он. — А это кто?

— Моя будущая жена, — ответил Натан.

Мужчина улыбнулся, однако глаза остались холодными.

— Быстро.

— Не твоё дело, Виктор.

— В нашей семье всё становится моим делом, когда касается компании.

Я заметила, как Эвелин вцепилась в край кресла.

— Виктор — мой двоюродный брат, — тихо сказала она. — Он управляет делами, пока Натан не женат.

— А если я выйду замуж, управление изменится? — спросила я.

Виктор рассмеялся.

— Неужели вы думаете, что один брачный договор превратит нищую женщину в хозяйку?

Натан оказался рядом раньше, чем я успела ответить.

— Ещё одно слово о ней — и ты уйдёшь отсюда без охраны.

— Угрожаешь мне в доме моей семьи?

— Я предупреждаю тебя в доме моей матери.

Виктор посмотрел на мою подвеску. Его улыбка исчезла всего на секунду, но я успела это заметить.

— Красивая вещица, — сказал он.

Я прикрыла ласточку ладонью.

— Она принадлежала моей матери.

— Конечно.

Он вышел, оставив после себя запах горького одеколона.

Ночью я уложила детей в комнате с голубыми стенами. Лили заснула, обняв мягкую игрушку, которую Марко купил ей по дороге. Ной долго сидел на краю кровати.

— Мама, ты выйдешь за Натана?

— Я ещё не решила.

— Он плохой?

Я вспомнила вооружённых мужчин, чёрные машины и его спокойное признание.

— Не знаю.

— Он дал нам еду, когда никто не дал.

— Это не делает человека хорошим.

— Но делает его лучше голодного человека.

Я улыбнулась, хотя внутри стало больно.

Когда дети уснули, я спустилась в библиотеку. На столе лежал договор. Один год брака, отдельное проживание, ежемесячные выплаты, школа, врачи и дом после развода.

Но внизу была странная строка: «Стороны обязуются не разглашать сведения о наследственном имуществе семьи Брукс».

— Что это значит? — спросила я, когда Натан вошёл.

— Это значит, что у моей семьи есть враги.

— А у меня есть выбор?

— Всегда.

— Почему твоя мать сказала, что ждала меня?

Натан посмотрел на серебряную ласточку.

— Потому что твоя мать однажды спасла ей жизнь.

— Как?

Он не ответил.

В этот момент в библиотеку вбежал Марко.

— Натан, на южном въезде нашли разбитую машину.

— Чью?

— Водителя автобуса, который должен был забрать Эмили.

Кровь отхлынула от моего лица.

— Что с ним?

— Он жив, но тяжело ранен. Перед тем как потерять сознание, он назвал имя человека, который приказал перекрыть маршрут.

Натан медленно повернулся ко мне.

— Какое имя?

Марко достал из кармана сложенный лист бумаги.

В библиотеке стало так тихо, что я услышала тиканье часов.

Натан развернул лист, пробежал глазами строку и поднял взгляд на меня.

— Эмили, твой автобус отменили не случайно. А человек, который это сделал, сейчас находится в этом доме…

ЧАСТЬ 3

— Эмили, твой автобус отменили не случайно. А человек, который это сделал, сейчас находится в этом доме…

Я отступила от стола.

— Виктор?

Натан ничего не ответил. Он взял лист двумя пальцами. Это была копия распоряжения автобусной компании: маршрут отменён по причине «угрозы безопасности». Внизу стояла подпись диспетчера и номер банковского перевода.

Получатель — Виктор Брукс.

— Он хотел, чтобы я оказалась на дороге? — спросила я.

— Он хотел, чтобы ты исчезла, — сказал Натан.

Дверь библиотеки распахнулась.

На пороге стоял Виктор.

— Как грубо обсуждать родственников без приглашения.

— Ты заплатил за отмену автобуса, — сказал Натан.

— За порядок на дороге. Это не преступление.

— Водитель лежит в больнице.

— Несчастный случай.

Я сжала подвеску на шее.

— Зачем я тебе?

Виктор посмотрел прямо на меня.

— Ты не понимаешь, во что ввязалась.

— Тогда объясни.

Он медленно вошёл в комнату.

— Твоя мать работала в клинике, которую основала Эвелин. Земля под клиникой принадлежала семье Брукс, но когда-то Эвелин передала её в благотворительный фонд. Твоя мать была доверенным лицом этого фонда.

Эвелин поднялась с кресла, тяжело дыша.

— Хватит.

— Нет, тётя. Хватит лгать ей.

Виктор достал из папки старую копию завещания.

— После смерти Марианны права на фонд должны перейти её дочери. То есть Эмили.

Я смотрела на документ, не понимая.

— Почему я никогда этого не знала?

— Потому что твоя мать скрывала тебя, — сказала Эвелин. — Она боялась, что Виктор найдёт тебя раньше, чем ты станешь совершеннолетней.

— И вы знали, где я?

— Нет. Я знала только имя и эту подвеску. Марианна сказала, что однажды ты придёшь.

— А ты искал меня, — сказала я Виктору.

— Мне нужны были документы фонда. Ты была помехой.

Натан шагнул к нему.

— Ты подделал уведомление о выселении Эмили, перекрыл её банковский счёт и отменил автобус.

— Я не трогал детей.

— Ты оставил их на дороге без воды.

— Я рассчитывал, что она позвонит тебе.

У меня задрожали руки.

— Ты всё устроил, чтобы я сама оказалась у Натана?

Виктор усмехнулся.

— Натан всегда бросается спасать тех, кто выглядит беспомощным. Я знал, что он привезёт тебя домой. А дальше ты подпишешь отказ от наследства, чтобы не вмешиваться в дела фонда.

Натан повернулся ко мне.

— Я не знал, кто ты, когда остановился.

— Но знал, что брак укрепит твою власть.

Он не стал оправдываться.

— Да.

Эвелин закрыла глаза.

— Я попросила его жениться на тебе, когда увидела подвеску. Не ради компании. Ради того, чтобы защитить тебя.

Я посмотрела на женщину, которая ждала мою мать двадцать шесть лет.

— Почему ты сказала, что я та, кого он ждал?

— Потому что Марианна просила меня присмотреть за тобой. А Натан всю жизнь ждал человека, ради которого сможет стать лучше своего отца.

Натан резко отвернулся.

Марко вошёл с ещё одним документом.

— Нашёл это в сейфе Виктора.

На листе была подпись моей матери. Не завещание. Письмо.

«Эмили, если ты читаешь это, значит, я не успела рассказать тебе правду. Ты не обязана принимать деньги или чужую фамилию. Но клиника принадлежит людям, которых мы лечили. Защити её, если сможешь».

Я прижала письмо к груди.

— Что теперь будет с клиникой? — спросила я.

— Виктор уже продал землю, — ответил Натан. — Сделка должна завершиться завтра утром.

— Кому?

Марко посмотрел на экран телефона.

— Покупатель приехал в город сегодня вечером. И у него есть нотариальная копия отказа Эмили от наследства.

Я подняла голову.

— Я ничего не подписывала.

Натан взглянул на Виктора.

— Тогда кто подписал?

Виктор впервые побледнел.

В этот момент телефон Эвелин зазвонил. Она ответила, но уже через несколько секунд уронила его на ковёр.

— Что случилось? — спросил Натан.

Она посмотрела на меня.

— Покупатель клиники — не человек Виктора. Это твой бывший муж, Эмили…