Моя невеста исчезла перед свадьбой, а когда я нашёл её в лесу, один медальон заставил тётю побледнеть

В тот момент, когда я поднял с земли окровавленный кусок её свадебной фаты, из-под сосен донёсся хриплый шёпот: «Матео… не верь моей тёте». Я замер, не чувствуя ни холода, ни мокрых листьев под коленями.

Лусия лежала у корней старой сосны в разорванном белом платье. На одной ноге не было туфли, волосы слиплись от грязи, а на запястьях темнели глубокие следы верёвки. Её губы были потрескавшимися.

Я три дня считал, что она бросила меня у алтаря.

В Сан-Бартоло-дель-Боске, маленьком городке среди гор, за три дня успевают родиться два слуха, умереть один и превратиться в правду. Все говорили, что Лусия сбежала с другим мужчиной. Кто-то уверял, что она испугалась свадьбы. А донья Беатрис, её тётя и единственная родственница, повторяла каждому встречному:

— Девочка всегда была нестабильной. Нельзя было доверять ей такое решение.

Теперь я держал Лусию на руках и слышал, как её зубы стучат от холода.

— Я не сбежала, Матео, — прошептала она. — Меня похитили.

Потом потеряла сознание.

Я принёс её в дом своей матери. На кухне пахло печёными яблоками и дымом от влажных дров. Кармен уронила корзину, когда увидела окровавленное платье.

— Что с ней случилось?

— Не знаю. Но кто-то держал её связанной.

— А если она сама это придумала?

Я так резко повернулся, что стул задел стену.

— Тогда почему у неё следы на ногах?

Через двадцать минут пришла донья Хасинта, которая лечила людей в городе ещё до моего рождения. Она принесла металлическую коробку с бинтами, пахнущими спиртом и сушёной мятой. Осмотрела Лусию и долго молчала.

— Она провела без еды не меньше двух дней, — сказала Хасинта. — Удары, обезвоживание, переохлаждение. Тот, кто держал её, не хотел, чтобы она появилась у алтаря.

— Кто это был?

Старуха подняла на меня глаза.

— Ты спрашиваешь не о том. Спроси, кто потерял бы всё, если бы вы поженились.

Этой ночью я сидел у комнаты Лусии, сжимая её серебряный браслет, который нашёл в лесу. Внутри меня попеременно поднимались ярость и страх. Я хотел немедленно ворваться в дом Беатрис, но не имел ни доказательств, ни уверенности, что Лусия вообще переживёт следующий день.

На рассвете пришёл отец Эстебан. Он снял мокрую шляпу и положил её на стол.

— Все слухи о побеге идут из одного дома, — тихо сказал он.

— Из дома Беатрис?

Он кивнул.

— Она первой заявила, что Лусия хотела продать земли своей матери и уехать. Ещё она говорит, что девочка с детства была не в себе.

— Это ложь.

— Возможно. Но ложь, которую повторяют с одинаковыми словами, обычно кто-то заранее написал.

К полудню Лусия открыла глаза. Я сидел рядом, когда она вцепилась пальцами в простыню.

— Матео… она сказала, что если я не подпишу письмо, ты никогда меня не найдёшь.

— Кто?

Лусия посмотрела на дверь, будто боялась, что за ней уже стоит тётя.

— Беатрис. Она хотела, чтобы я написала, будто ушла к другому мужчине. Ей нужны мои земли. Но перед тем как меня связали, она надела мне на шею вот это.

Она коснулась маленького золотого медальона.

— Я никогда его не видела.

На обратной стороне была выцарапана буква «Р». Когда я принёс медальон Хасинте, старуха выронила пинцет. Металл звякнул о кафель.

— Где ты его нашёл?

— На шее Лусии.

Лицо Хасинты стало белым.

— Матео, я видела этот медальон тридцать лет назад. На шее человека, который исчез в ночь рождения Лусии.

Она протянула руку к застёжке, но не успела к ней прикоснуться. Снаружи скрипнули ворота. Кто-то медленно вошёл во двор.

Хасинта резко убрала руку.

— Если это тот, о ком я думаю, не открывай дверь.

Я услышал голос Беатрис:

— Матео, я знаю, что ты нашёл Лусию. Нам нужно поговорить.

Хасинта посмотрела на медальон и прошептала:

— Она пришла не за племянницей. Она пришла за этой вещью…

Я шагнул к двери, а Беатрис уже поднимала руку, чтобы постучать…

ЧАСТЬ 2

Я схватился за ручку, но Хасинта перехватила моё запястье. Её пальцы были сухими и сильными, как корни старого дерева.

— Не здесь, — прошептала она. — Пусть думает, что ты один.

— Она знает, что Лусия в доме.

— Тогда тем более не показывай страх.

За дверью снова раздался голос Беатрис.

— Матео, я принесла лекарства. Девочке нельзя оставаться у тебя.

Я открыл дверь только на ладонь.

Беатрис стояла под навесом в тёмной шерстяной накидке. В одной руке она держала плетёную сумку, в другой — складной зонт. На её ботинках не было ни капли грязи, хотя двор после ночного дождя превратился в вязкую кашу.

— Где Лусия? — спросила она.

— Спит.

— Ты должен отвезти её к врачу.

— Хасинта уже осмотрела её.

Беатрис улыбнулась, но уголок её рта дёрнулся.

— Хасинта любит пугать людей историями из прошлого.

— А ты любишь рассказывать городу, что Лусия сбежала.

Её улыбка исчезла.

— Я пыталась защитить семью.

— От чего?

— От её безумия. От позора. От тебя, если понадобится.

Из комнаты донёсся слабый кашель Лусии. Беатрис повернула голову, и в её взгляде мелькнуло не беспокойство, а раздражение.

Я закрыл дверь.

— Уходи.

— Ты ещё пожалеешь, Матео.

— Уже пожалел, что поверил тебе.

Она ушла, стуча каблуками по каменным плитам. На крыльце осталась капля чёрного воска, будто на подошве её ботинка прилип кусочек свечи.

В два часа дня Лусия рассказала всё, что помнила. В день свадьбы Беатрис попросила её выйти к старой часовне. Сказала, что в кузове грузовика лежит подарок от Матео. Как только Лусия наклонилась, мужчина в кожаных перчатках зажал ей рот.

— Ты видела его лицо? — спросил я.

— Нет. Но слышала голос. Он сказал: «Рогелио ждёт, пока ты станешь разумнее».

Мне стало трудно дышать. Рогелио Салас был сыном владельца лесопилки и человеком, которого Беатрис настойчиво прочила Лусии в мужья.

— Она обещала ему мои земли, — продолжила Лусия. — Если я подпишу отказ, всё достанется ему.

Хасинта сидела у печи и перебирала бинты.

— А медальон? — спросил я.

Лусия прикрыла его ладонью.

— Беатрис сказала, что это знак от моего настоящего отца. Потом рассмеялась и сказала, что мёртвые не смогут мне помочь.

Хасинта поднялась так быстро, что опрокинула табурет.

— Она сказала именно это?

— Да.

Старуха отвернулась к окну. В стекле отражались её напряжённые плечи.

— Тридцать лет назад я помогала принять роды у Ребеки, матери Лусии. В ту ночь пропал её муж Рафаэль. Утром Беатрис принесла мне ребёнка и сказала, что Рафаэль сбежал, бросив жену.

— Почему вы никогда этого не рассказывали? — спросил я.

— Потому что Ребека сама попросила меня молчать. Она боялась, что Беатрис заберёт девочку.

Лусия с трудом села на кровати.

— Моя мать знала?

— Знала, что тебе угрожают. Но через неделю после родов её нашли мёртвой у реки. Все решили, что это несчастный случай.

Я почувствовал, как медальон тяжелеет у меня в руке.

Хасинта осторожно поддела ногтем его край. Внутри скрывалась крошечная полость. Оттуда выпала тонкая латунная пластинка, исписанная цифрами и буквами.

— Это не украшение, — сказала она. — Это указатель на старый участок леса.

На пластинке стояло: «Седьмой столб. Каменная мельница. До рассвета».

В этот момент во двор ворвался мальчишка из соседнего дома.

— Матео! У старой мельницы видели Рогелио. Он с людьми и грузовиком.

Лусия попыталась встать, но ноги подкосились.

— Они ищут то, что спрятал мой отец.

Я посмотрел на Хасинту.

— Что там?

Она сжала латунную пластинку и ответила не сразу.

— Если Рафаэль оставил доказательства, Беатрис тридцать лет строила свою жизнь на украденной земле.

Мы добрались до мельницы перед закатом. Внутри пахло плесенью, ржавчиной и мокрой мукой. За каменным жерновом мы нашли деревянный ящик, но замок уже был сорван.

Рогелио стоял у выхода, держа в руке толстую папку.

— Вы опоздали, — сказал он.

— Отдай её, — потребовал я.

Он усмехнулся.

— Сначала спроси у Хасинты, почему она тридцать лет молчала.

Старуха шагнула вперёд.

— Потому что боялась человека, который сейчас держит в руках записи Рафаэля.

Рогелио побледнел и резко повернулся к ней.

— Не смей говорить, что мой отец сделал с ним.

Он сам осёкся.

В мельнице стало так тихо, что я услышал, как с его папки капает вода.

— Что сделал твой отец? — спросила Лусия.

Рогелио сжал обложку, а потом прошептал:

— То, за что Беатрис собирается расплатиться не одна. Потому что настоящий владелец этих земель уже знает, где вы находитесь…

ЧАСТЬ 3

— Настоящий владелец — кто? — спросил я.

Рогелио смотрел не на меня, а на Лусию. В его лице больше не было привычной самоуверенности. Только усталость человека, который слишком долго носил чужую тайну.

— Рафаэль не умер в ту ночь, — сказал он. — По крайней мере, не сразу.

Лусия побледнела.

Хасинта закрыла глаза.

— Говори, — приказала она.

Рогелио бросил папку на каменный стол. Бумаги разлетелись по пыли. На верхнем листе стояла дата тридцатилетней давности и подпись Рафаэля Вальдеса.

— Мой отец, Эрнесто Салас, хотел купить лес за бесценок. Рафаэль отказался. Он обнаружил, что часть участков уже переписали через поддельные доверенности. Тогда Эрнесто предложил ему деньги, а когда тот не согласился, избил его в этой мельнице.

— Ты видел это? — спросил я.

— Мне было семнадцать. Я стоял у двери. Я слышал, как Рафаэль кричал. Потом отец велел мне отвести грузовик к реке.

— И ты отвёз его? — Лусия говорила едва слышно.

— Нет. Я испугался и убежал. Когда вернулся, Рафаэля уже не было.

Хасинта шагнула к столу.

— Его тело нашли через два дня в овраге. Беатрис сказала, что это был несчастный случай. Но перед смертью Рафаэль пришёл ко мне и оставил медальон.

— Почему он оказался у меня? — спросила Лусия.

Старуха посмотрела ей прямо в глаза.

— Потому что внутри была спрятана запись с номерами участков. Рафаэль знал, что его убьют, и попросил передать её Ребеке. Я отдала медальон твоей матери, когда ты родилась. Она спрятала его среди детских вещей. Беатрис нашла его позже, но не поняла, как открыть.

— Тогда почему надела его на меня? — спросила Лусия.

Рогелио ответил вместо Хасинты:

— Она хотела напугать тебя. И заставить подписать отказ. Но когда ты вырвалась, медальон остался у тебя.

Лусия закрыла лицо руками. Я взял её за плечо.

— Ты не виновата.

— Моя мать умерла из-за этих земель.

— Нет, — сказала Хасинта. — Она погибла из-за людей, которые считали землю важнее жизни. Это не твоя вина.

Рогелио достал из папки ещё один лист.

— Здесь оригинальная запись общины. Рафаэль указал, что половина леса принадлежит Ребеке и её дочери. Беатрис подделала подпись Ребеки после её смерти. Мой отец помог ей провести документы через старую контору.

Я посмотрел на Рогелио.

— А ты зачем всё это прятал?

Он усмехнулся без радости.

— Потому что Беатрис обещала мне руку Лусии и половину леса. Я думал, что получу богатство. Потом нашёл записи отца и понял, что он разрушил не только вашу семью. Он оставил долги, поддельные договоры и людей без земли.

Снаружи хрустнула ветка.

Беатрис вошла в мельницу. За ней стоял мужчина с канистрой бензина.

— Рогелио, отойди от папки, — сказала она.

Он не двинулся.

— Ты сказала, что документов больше нет.

— Я сказала то, что нужно было сказать.

— Ты убила Ребеку? — спросила Лусия.

Беатрис подняла подбородок.

— Твоя мать сама полезла к реке ночью.

— Но ты толкнула её, — тихо сказала Хасинта.

Все повернулись к ней.

Старуха достала из кармана сложенный лист.

— Ребека написала мне перед смертью. Я хранила письмо тридцать лет. В нём она указала, что Беатрис пришла к ней за документами и угрожала забрать ребёнка.

Беатрис бросилась к Хасинте, но я успел встать между ними. Рогелио схватил канистру и оттолкнул мужчину.

— Ты хотела сжечь мельницу, — сказал он. — Вместе со всеми доказательствами.

Беатрис посмотрела на него с ненавистью.

— Ты не понимаешь. Если записи выйдут наружу, Саласы потеряют всё.

— Уже потеряли, — ответил он.

Вдалеке послышался колокол общины. Кто-то успел сообщить старейшинам о пожаре и документах. Люди собирались у мельницы.

Беатрис отступила к стене, но вдруг улыбнулась.

— Поздно. Утром лес продадут на торгах. Новые владельцы уже внесли задаток.

Она достала из кармана сложенный лист и бросила его на стол.

На нём стояла печать земельной конторы.

Лусия наклонилась к документу, и её лицо изменилось.

— Матео… здесь указано имя покупателя.

Я прочитал строку и почувствовал, как внутри всё оборвалось.

Покупателем значился не Рогелио и не один из Саласов.

Там было написано имя человека, которого все считали погибшим вместе с Рафаэлем…