ЧАСТЬ 4
«Госпожа Беннетт, ваш муж только что потребовал изменить данные о наследнике», — повторил врач.
Я крепче сжала телефон.
— Какие данные?
В трубке зашуршали бумаги.
— Он заявил, что вы якобы согласились записать ребёнка под его фамилией без упоминания семейного траста Карлайла. И потребовал убрать из карты имя вашего отца как доверенного лица.
Отец забрал у меня телефон.
— Доктор, ничего не меняйте. Ни одной строки. Мы будем у вас через двадцать минут.
— Я уже передал копии в архив, господин Карлайл. Но есть проблема. Ваш зять приехал сюда раньше и показал нотариальное разрешение.
Итан дёрнулся.
— Это было законное разрешение.
— На бумаге, — ответил отец. — Только подпись на нём поддельная.
Итан резко повернулся к Ванессе.
— Ты должна была принести мне оригинал.
Она отшатнулась.
— Я не брала никакой бумаги.
— Ты сказала, что достанешь её из кабинета Клэр.
— Я сказала, что посмотрю документы. Я не обещала красть.
Вот чего хотел Итан.
Не Ванессу. Не ресторан. Не красивую жизнь с женщиной в красном платье.
Он хотел добраться до ребёнка раньше, чем родится правда.
Пока я была беременна, уставшая и ещё надеялась спасти брак, он пытался превратить меня в подпись на листе.
— Ты собирался использовать нашего ребёнка, чтобы забрать мою долю? — спросила я.
— Я собирался защитить семью.
— От кого?
Он посмотрел на отца.
— От него. Роберт никогда не считал меня достаточно хорошим для тебя.
Отец ответил спокойно:
— Я дал тебе работу, когда ты пришёл ко мне с долгами. Дал тебе долю, когда доказал, что умеешь её удерживать. Но ты решил, что помощь означает право владеть моей дочерью.
Итан сжал кулаки.
— Ты всё равно собирался отнять у меня компанию.
— Нет. Я собирался попросить тебя вернуть то, что ты вывел из неё.
Господин Левин всё ещё стоял у двери. Он достал из внутреннего кармана маленький конверт из плотной кремовой бумаги.
— Есть ещё одна вещь, — сказал он. — Я не упомянул её, потому что боялся.
Итан шагнул к нему.
— Левин, не надо.
— В ту ночь Клэр не подписывала документы. Она потеряла сознание ещё до того, как вы привели её в служебную комнату. Я видел, как вы положили её руку на стол и водили её пальцами по бумаге.
У меня перехватило дыхание.
— Почему вы не сказали это тогда?
— Потому что ваша компания оплатила лечение моей жены. А через неделю господин Беннетт пригрозил прекратить платежи.
Отец протянул руку.
Левин передал ему конверт.
Внутри оказался лист из журнала служебного входа. Время, подпись дежурного и короткая запись: «Женщина без сознания. Принёс муж. Просил не вызывать помощь».
Под записью стояла подпись дежурного, Мартина Ортиса.
Я знала это имя. Мартин погиб зимой, когда его машина попала в аварию на шоссе.
— Он оставил копию у меня, — объяснил Левин. — Сказал, что если с ним что-нибудь случится, я должен передать её вашей семье.
Итан отступил.
— Вы не понимаете. Если сделка сорвётся, кредиторы заберут всё.
— Не всё, — сказал отец. — Только то, что принадлежит тебе.
— А Клэр? Ты заберёшь её дом, её компанию, её ребёнка?
— Нет. Клэр сама решит, что оставить.
Я посмотрела на чёрную папку.
В ней лежали документы о переводах, поддельная подпись и доказательство того, что Итан пытался изменить записи о нашем ребёнке. Но там же лежал ещё один лист — соглашение о передаче мне полного права голоса в компании и отказ от доли, которую отец когда-то выделил Итану.
Я подняла глаза.
— Ты подготовил это заранее?
— Я готовил варианты, — ответил отец. — Решение должно было быть твоим.
Итан приблизился ко мне. Его лицо было измученным, но в глазах всё ещё жила не любовь. Страх.
— Клэр, если ты подпишешь, я потеряю всё.
— Ты уже решил, что я должна потерять.
— Я любил тебя.
— Любовь не кладёт без сознания руку женщины на договор.
Ванесса сняла браслет и положила его передо мной.
— Возьмите, — сказала она. — Я не знала, откуда он. Но теперь знаю.
— Оставьте его себе.
— Не могу. Он куплен на деньги, которые он вывел из фонда.
Она достала из сумочки маленькую флешку и передала отцу.
— Здесь переписка с его бухгалтером. Я сохраняла её, потому что боялась, что он сделает меня крайней.
Итан посмотрел на неё так, будто она стала для него чужой за одну секунду.
— Ты предала меня.
— Нет, — ответила Ванесса. — Я перестала помогать тебе предавать её.
Отец вызвал водителя, но я остановила его.
— Сначала клиника.
— Клэр, ты не обязана ехать с ним.
— Я и не поеду.
Я подошла к Итану настолько близко, насколько позволял живот.
— Завтра ты принесёшь нотариусу все документы, которые подписывал от моего имени. Потом передашь бухгалтеру доступ к счетам. Не потому, что я верю тебе. Потому что это единственный способ вернуть деньги людям, которым ты их должен.
— А если я откажусь?
— Тогда отец воспользуется тем, что уже есть в папке.
Он посмотрел на чёрную обложку.
— Ты всё это время собирала против меня доказательства?
— Нет. Я собирала себя по частям.
Это была правда, но не вся.
Самое неожиданное произошло у выхода. Господин Левин передал мне свой служебный ключ.
— Возьмите его, госпожа Беннетт.
— Зачем?
— Чтобы помнить: в ту ночь вы не были одна. Я просто слишком долго боялся открыть дверь.
Я сжала холодный металл в ладони.
— Вы больше ничего мне не должны.
— А вы мне — тем более.
В клинике врач встретил нас у кабинета, держа распечатку карты. Данные о ребёнке не изменили. Имя доверенного лица вернули. Нотариус уже подтвердил, что Итан не присутствовал при подписании.
Через час отец отправил документы кредиторам и совету директоров. Сделка Итана рухнула не из-за громкого скандала, а потому, что ни один инвестор не захотел связывать деньги с человеком, который подделывал подписи беременной жены.
Ванесса ушла из компании и стала свидетелем по внутреннему расследованию. Браслет вернули в фонд, а деньги направили на оплату лечения работников, чьи счета Итан использовал как прикрытие.
Итан не попал в тюрьму в тот вечер.
Отец не вызвал охрану, когда тот сел на стул у стены и прижал ладони к лицу.
Но компания забрала у него кабинет, счета и право подписывать документы. Всё, ради чего он лгал, исчезло раньше, чем успело стать его собственностью.
У дверей клиники Итан остановил меня.
— Клэр.
Я обернулась.
— Ребёнок будет носить мою фамилию?
Я посмотрела на его лицо. Не на растерянного мальчика, которого когда-то полюбила. На взрослого мужчину, который пытался превратить рождение собственного сына в финансовый рычаг.
— Фамилию он получит тогда, когда сможет сам её выбрать. А до этого его документы будут защищать те, кто не пытался ими торговать.
Итан опустил взгляд на мой живот.
Ребёнок снова толкнулся, и я положила ладонь поверх ткани платья.
Отец протянул мне папку.
Я не взяла её.
— Оставь себе, — сказала я. — Завтра я сама буду просматривать каждый лист.
В его глазах мелькнула гордость, но он ничего не ответил.
Мы пошли по коридору к кабинету врача. На моей ладони лежал служебный ключ Левина, а внутри папки, которую нёс отец, впервые за год не было ни одного документа, подписанного за меня.
За стеклом родильного отделения мигала зелёная лампа, и врач, сверяя данные на планшете, улыбнулся:
— Сердцебиение ровное. Ваш сын уже не хочет ждать.
Я посмотрела на Итана, который остался далеко позади, у стены с чужими объявлениями.
Потом на отца.
И впервые за весь вечер позволила себе улыбнуться.
— Пусть подождёт ещё немного. Сначала мы исправим его имя.
Пропустили начало?
