Я родила раньше срока, а муж исчез вместе с женщиной из прошлого — его спокойный ответ заставил меня побледнеть

В 4:17 утра я проснулась в мокрой постели и сразу поняла: это не сон и не случайность. Подо мной расползалось тёплое пятно, а живот сжимало так, будто невидимая рука медленно выкручивала его изнутри.

Я была на тридцать второй неделе. Даниил находился где-то в Европе и три дня назад обещал мне, глядя прямо в глаза:

— Если ты позвонишь, я отвечу. Что бы ни случилось.

Я набрала его номер. Один гудок. Второй. Потом тишина.

— Даниил, возьми трубку, — прошептала я, прижимая ладонь к животу.

Новая схватка согнула меня пополам. Я вцепилась в край тумбочки, на которой лежала маленькая вязаная шапочка для ребёнка. Рэйчел связала её сама, с крошечной вышитой луной на боку, и сказала, что наша дочь будет спать в ней после рождения. Я тогда смеялась, что шапочка больше похожа на носок для куклы.

Теперь я смотрела на эту луну и не могла вдохнуть.

Я позвонила снова. Потом ещё раз. На пятом звонке набрала Рэйчел.

— Елена? — её голос был сонным, но тревога появилась сразу. — Что случилось?

— Мне нужно в больницу. Кажется, воды отошли. И… я не могу дозвониться Даниилу.

— Я выезжаю. Открой дверь и не вставай.

Она приехала через двенадцать минут, в домашних тапочках и с волосами, собранными детской резинкой. В 5:03 меня погрузили в машину скорой помощи. На потолке мигали белые лампы, а я считала вдохи, пока фельдшер прикреплял датчики к моему животу.

— Сердцебиение есть, — сказал он. — Держитесь, мы уже едем.

В приёмном отделении было 6:10. Врач произнесла слова «преждевременные роды», «поддержка дыхания» и «отделение для новорождённых» так спокойно, будто сообщала прогноз погоды. Я держала телефон на груди и ждала, когда на экране появится имя мужа.

Но экран оставался чёрным.

Рэйчел звонила ему, его помощнику, в гостиницу и даже в офис в Лондоне.

— Там говорят, что он уехал в Париж, — сказала она около семи утра, сжимая телефон. — Я пытаюсь найти другой номер.

— Он должен ответить, — повторила я.

— Ответит.

Но в её голосе уже не было уверенности.

В 7:35 врачи сказали, что схватки не удаётся остановить. В 9:12 сердцебиение ребёнка резко упало. В палату ворвались люди в зелёных халатах, кто-то поднял спинку кровати, кто-то попросил меня не двигаться.

— Мы будем делать срочную операцию, Елена.

— Позвоните ему, — выдохнула я. — Пожалуйста, он отец.

— Мы позвоним. Сейчас главное — вы и ребёнок.

В 9:41 моя дочь родилась. Она крикнула один раз — тонко, почти неслышно, — и тут же исчезла за дверью вместе с бригадой неонатологов.

Я лежала под яркими лампами, с дрожью в ногах и швами под больничной рубашкой. Моя дочь весила чуть больше килограмма. Её звали Энни. Она боролась за каждый вдох.

Даниил всё ещё молчал.

Я придумывала ему оправдания, потому что годами научилась делать это лучше всего. Сломался телефон. Нет связи. Срочная встреча. Он уже в аэропорту. Он испугался.

Около полудня Рэйчел вышла из палаты, чтобы снова позвонить. Вернулась она через десять минут. Лицо у неё было таким, будто она увидела аварию.

— Что случилось? — спросила я.

Она положила телефон на край стола, рядом с вязаной шапочкой с маленькой луной.

— Елена, я нашла человека, который знает, где Даниил был утром.

— Где?

Рэйчел посмотрела на меня и тихо сказала:

— Он уехал из гостиницы не один. И если я правильно поняла, они направились за город…

ЧАСТЬ 2

— Кто был с ним? — спросила я.

Рэйчел не ответила сразу. За окном больничной палаты шёл мелкий дождь, и капли бежали по стеклу, будто кто-то торопливо стирал написанные на нём слова.

— Оливия, — наконец сказала она.

Имя ударило сильнее, чем боль от швов.

Когда-то Даниил рассказывал о ней как о закрытой странице. Оливия была его первой серьёзной любовью. Женщиной, на которой он якобы собирался жениться до нашего знакомства. Несколько месяцев назад, во время ссоры, он сказал:

— Иногда я думаю, насколько другой была бы моя жизнь, если бы я выбрал человека, который действительно меня понимает.

На следующее утро он принёс мне кофе, извинился и клялся, что сказал это в гневе.

Я поверила. Или очень хотела поверить.

— Ты уверена? — спросила я.

— Её младший брат работает с человеком из гостиницы. Они уехали около шести утра на частную поездку за город. Даниил и Оливия. Вместе.

Я посмотрела на телефон. Ни одного сообщения.

— Может, это деловая встреча, — сказала я, и собственный голос показался мне чужим.

Рэйчел резко подняла глаза.

— В день рождения его дочери?

Энни лежала за стеклом в кювезе, окружённая проводами. Её грудь поднималась неровно, будто каждый вдох приходилось отвоёвывать у темноты. Я приложила ладонь к стеклу и почувствовала холод.

В 15:08 телефон наконец зазвонил.

— Елена? — голос Даниила звучал устало. — Мне только что сообщили. Энни родилась?

Я закрыла глаза.

— Она родилась в 9:41. Восемь недель раньше срока.

— Я… У меня телефон разрядился.

Я взглянула на чёрный экран, где уже высвечивался вызов.

— Где ты?

Он замолчал на секунду дольше, чем нужно.

— За Парижем.

— С Оливией?

На этот раз пауза была ещё длиннее.

— Елена, всё не так, как ты думаешь.

— Моя дочь весит тысячу сто граммов. Она дышит с помощью аппарата. Когда ты будешь дома?

— Я пытаюсь разобраться с перелётом.

— Не это я спросила.

— Расписание сложное. Мне нужно закончить кое-какие дела с офисом.

— Когда ты приедешь?

— Я вернусь, как только смогу.

Рэйчел сидела рядом и проверяла рейсы. Через минуту она повернула ко мне экран.

— Есть самолёт через два часа. Ещё один вечером. Он может быть дома завтра утром.

Я услышала, как Даниил говорит:

— Ближайшие рейсы слишком неудобные. Я не успею.

— Ты врёшь, — сказала я.

Он вздохнул.

— Я не буду обсуждать это по телефону.

— Тогда приезжай и обсуди здесь.

— Елена, я в шоке. Мне тоже нужно время.

После звонка я долго смотрела на свои руки. На пальце оставалась светлая полоска от обручального кольца: его пришлось снять перед операцией. Впервые за семь лет мне показалось, что эта пустая полоска говорит правду громче любых признаний.

Среда прошла в больничном кресле. Я училась сцеживать молоко, записывала показания приборов и каждую минуту проверяла дверь. Даниил присылал короткие сообщения: «Держись», «Я всё объясню», «Скоро буду».

В четверг он написал, что пропустил пересадку.

В пятницу — что возникли проблемы с документами.

В субботу он наконец вошёл в отделение для новорождённых. Пять дней после рождения дочери.

Он остановился у кювеза, увидел Энни и заплакал. Его пальцы дрожали, когда он коснулся стекла.

— Прости меня, малышка, — прошептал он.

Я почти позволила себе пожалеть его.

Но вечером, когда мы остались в пустом коридоре, я спросила:

— Почему ты выключил телефон?

— Он разрядился.

— На нём был переносной аккумулятор.

Даниил отвёл взгляд.

— Я не помню.

— Ты помнишь, где был. Помнишь, с кем был. Помнишь, почему не приехал. Так почему выключил телефон?

Он провёл ладонью по лицу. Под его ногтями виднелась тёмная полоска дорожной пыли.

— Потому что не хотел, чтобы ты звонила.

Слова повисли между нами.

— Почему?

Даниил поднял глаза. В них не было прежней растерянности.

— Потому что в тот день я должен был решить, с кем будет моя жизнь дальше.

И тогда из кармана его пиджака выпал сложенный лист, которого я раньше не видела…

ЧАСТЬ 3

Лист упал на пол между нами. На нём виднелась печать гостиницы и дата — тот самый день, когда Энни лежала в кювезе, а я пыталась не разорваться от страха.

Я наклонилась, но Даниил опередил меня и поднял бумагу.

— Это ничего не меняет, — сказал он.

— Тогда покажи.

— Елена, не здесь.

— Ты пять дней не был здесь. Теперь будешь отвечать.

Рэйчел стояла у дверей коридора. Я не заметила, когда она вернулась с молочной кухни. В её руке был небольшой диктофон.

— Он покажет, — сказала она. — Или это сделаю я.

Даниил побледнел.

— Откуда у тебя это?

— Из гостиницы. Твой помощник передал мне копию записи после того, как ты отказался отвечать на звонки. Видимо, ему надоело прикрывать твои поездки.

Рэйчел нажала кнопку.

Сначала послышался гул ресторана, звон бокалов и музыка. Потом голос Даниила — отчётливый, спокойный, совсем не похожий на голос человека, который пять дней назад плакал у кювеза.

— После рождения ребёнка я скажу, что брак закончился давно.

Голос Оливии ответил:

— А если она не подпишет?

— Подпишет. Елена одна, без денег и без работы. Ей будет не до споров.

Я перестала дышать.

Запись продолжалась.

— Дом мы выставим сразу, — говорил Даниил. — Деньги от продажи закроют кредит и помогут нам начать новую жизнь.

— Ты уверен, что ребёнок твой?

Наступила пауза.

— Неважно, — сказал он. — Если понадобится, я потребую проверку. Пока она будет думать только о больнице.

Диктофон замолчал.

В коридоре гудел аппарат вентиляции. Где-то за стеклом пищал монитор Энни. Я слышала каждый звук, но будто издалека.

— Ты собирался оставить меня сразу после родов, — сказала я.

— Я собирался честно поговорить.

— Ты собирался дождаться, пока я буду лежать после операции, а наша дочь будет бороться за дыхание.

— Всё сложнее.

— Нет. Ты просто выключил телефон.

Даниил сжал лист так сильно, что бумага смялась.

— Оливия понимает меня. Мы вместе строили планы ещё до тебя.

— Поэтому ты спрятал от меня соглашение о продаже дома?

Он резко поднял голову.

Рэйчел достала из папки ещё несколько страниц.

— Копия договора с агентством. Подписана за два дня до его отъезда. И доверенность на продажу, оформленная без ведома Елены.

Я взяла документы. Внизу стояла моя фамилия, напечатанная чужими руками. Подписи не было, но рядом лежал лист с заявлением, будто я уже согласилась на продажу.

— Это подделка, — прошептала я.

— Я хотел защитить имущество, — сказал Даниил.

— От кого? От меня?

Он не ответил.

Тогда мой телефон завибрировал. Номер был незнакомый. Я включила громкую связь.

— Госпожа Елена? — спросил мужской голос. — Это нотариус Виктор Андреевич. Мне необходимо срочно предупредить вас: сегодня утром кто-то попытался активировать доверенность и снять деньги с общего счёта.

Даниил шагнул ко мне.

— Не слушай его. Это недоразумение.

— И ещё одно, — продолжил нотариус. — В банк уже направлена запись с камеры и заявление о подделке вашей подписи. Но если вы хотите остановить перевод, вам нужно приехать в течение часа.

Я посмотрела на мужа. Он впервые выглядел не виноватым, а испуганным.

— Сколько денег? — спросила я.

— Почти всё, что было на счёте. И, Елена… перевод должен уйти на имя Оливии.

Даниил рванулся к телефону, но Рэйчел встала между нами.

— Не подходи к ней.

Он отступил.

За стеклом Энни снова подала тонкий сигнал тревоги. Я прижала ладонь к холодной поверхности и увидела, как её крошечные пальцы сжались.

В этот момент на телефон пришло новое сообщение. От Оливии.

«Даниил, почему твоя жена всё ещё знает о счёте? Ты обещал, что она ничего не узнает до подписания документов. И что ребёнок станет твоей проблемой только после теста…»

Я прочитала сообщение дважды.

А потом экран погас, и в дверях отделения появился сотрудник полиции…