Я отказалась кормить родственников мужа на его день рождения, и после одной моей фразы улыбка Каталины исчезла

Когда Каталина заявила, что мой праздничный обед «похож на еду для бедных», я держала в руке деревянную лопатку и впервые не стала извиняться.

На плите булькала паприкашная картошка. Я нарезала её крупными кусками, бросила сверху лавровый лист и поставила рядом единственную глубокую тарелку — ту самую, с маленькой трещиной у края, которую привезла из бабушкиного дома. Я рассчитывала, что в этот день мы с Габором поедим вдвоём.

Но около одиннадцати раздался звонок в калитку.

— Наверное, курьер, — сказал Габор из комнаты.

Я вытерла руки о полотенце и пошла открывать. На пороге стояла Каталин в пальто, с тяжёлой сумкой на локте. За ней переминался Йожеф, а Эрика держала коробку с пирожными, перевязанную золотистой лентой.

— Сюрприз! — объявила свекровь. — Мы решили, что сын не должен встречать день рождения в одиночестве.

— Но он не один, — ответила я.

Каталин уже прошла в прихожую.

— Конечно, не один. Ты же здесь.

В кухне она сняла перчатки, оглядела плиту и скривила губы.

— И это всё?

— Да. Я готовила для нас двоих.

Эрика поставила коробку на стол.

— Я бы помогла, но, кажется, продуктов почти нет.

Мне стало жарко. На мне была выцветшая домашняя футболка, на запястье белела полоска муки, а у раковины стояли две неубранные чашки. Я вдруг увидела себя их глазами — не хозяйкой дома, а бесплатной прислугой, которую застали за плохой работой.

Габор вошёл следом и остановился у дверного проёма.

— Что происходит?

— Ничего, — мягко сказала Каталин. — Просто твоя жена больше не хочет видеть твою семью.

— Я этого не говорила, — ответила я.

— Ты сказала, что мы пришли без приглашения.

— Потому что вы пришли без приглашения.

Йожеф снял шапку и положил её на комод так резко, что маленькая фарфоровая собака подпрыгнула.

— В нашем роду так с родителями не разговаривают.

— В вашем роду, может быть, принято молча терпеть, — сказала я. — А я больше не буду.

Габор побледнел.

— Анна, сегодня мой день рождения.

— Именно поэтому я хотела провести его спокойно. Я устала вставать затемно, готовить на восемь человек, а потом слушать, что суп пересолен и пирог недостаточно пышный.

Каталин прижала ладонь к груди.

— Мы никогда тебя не заставляли.

Я рассмеялась, но смех вышел сухим.

— Нет. Вы просто приходили и ждали, что всё будет готово.

— Не устраивай сцену, — тихо сказал Габор.

Эти слова ударили сильнее, чем насмешка Эрики. Я посмотрела на него и вспомнила все праздники, когда он уходил курить на балкон, пока его мать перечисляла мои ошибки.

— Сцену устроили вы, — произнесла я. — В одиннадцать утра, без звонка, в мой дом.

Каталин резко повернулась к сыну.

— Ты слышишь? Она называет дом своим.

Габор опустил глаза.

Я заметила это движение. Слишком быстрое. Слишком виноватое.

— Что ты ей должен? — спросила я.

Он открыл рот, но Каталин шагнула между нами.

— Не смей давить на него в день рождения.

— Тогда пусть сам ответит.

В прихожей зазвонил телефон. Не мой. Телефон Габора лежал на полке, рядом с медной вазой, и экран вспыхнул коротким сообщением. Он бросился к нему, но я успела увидеть первые слова: «Документы готовы. Сегодня до четырёх…»

— Какие документы? — спросила я.

Габор сжал телефон так, что побелели костяшки.

Каталин медленно подняла свою сумку и сказала:

— Раз уж ты всё равно решила разрушить праздник, нам пора поговорить о том, что будет с этим домом.

Она расстегнула металлическую застёжку сумки и потянулась к папке, спрятанной под коробкой пирожных…

ЧАСТЬ 2

…Пальцы Каталин коснулись папки, но я перехватила её руку.
— Не здесь, — сказал Габор.
— А где? В комнате, где она не услышит? — спросила я.
Каталин выдернула папку и прижала к груди. На обложке стояло моё имя. От этого у меня похолодели пальцы.
— Ты собиралась подписать бумаги, — сказала она. — Мы просто ускорили дело.
— Какое дело?
Эрика отвела взгляд.
— Не делай вид, что ничего не знала.
Я повернулась к Габору.
— Говори.
Он провёл ладонью по лицу. На большом пальце осталась полоска чернил — такой же след я заметила утром на краю его чашки.
— Это временно, Анна.
— Что временно?
— Займём деньги под дом. Вернём через несколько месяцев.
В кухне стало тесно, будто стены придвинулись к столу.
— Под какой дом?
— Под наш.
— Он не наш. Бабушка оставила его мне.
Каталин усмехнулась.
— Бабушка умерла семь лет назад. Ты до сих пор цепляешься за эту бумажку.
— Это не бумажка. Это свидетельство.
— Свидетельство можно изменить, — сказала Эрика.
Я посмотрела на неё.
— Зачем вам деньги?
Она стиснула коробку с пирожными. Золотистая лента лопнула, и одна розовая глазурь упала на пол.
— У меня долги.
— И вы решили заложить мой дом?
— Мы решили спасти семью, — перебила Каталин.
— Чью именно?
Никто не ответил.
Габор подошёл ближе.
— Банк уже одобрил заявку. Нужна только твоя подпись.
— Я ничего не подписывала.
— Подпишешь сегодня.
Он сказал это так тихо, будто просил передать соль. Я ощутила, как внутри меня поднимается не злость, а холодная ясность.
— А если не подпишу?
Каталин положила папку на стол.
— Тогда мы объясним банку, что ты обещала согласие, а потом передумала. Габор уже подписал всё, что мог.
— Что именно?
Он резко повернулся к матери.
— Я не разрешал тебе говорить.
— Ты разрешил, когда поставил подпись.
Я открыла папку. Там лежали копии заявления, расчёт выплат и лист с моей фамилией. Под ней была подпись, похожая на мою, но буква «А» уходила слишком далеко вправо.
В детстве я всегда писала её коротко. Бабушка говорила, что моя подпись похожа на птицу.
— Это подделка, — сказала я.
Эрика прошептала:
— Ты всё равно ничего не докажешь.
Телефон Габора снова зазвонил. На экране высветился неизвестный номер.
— Возьми, — сказала Каталин.
Он не двигался.
Я нажала кнопку ответа и включила громкую связь.
— Госпожа Анна? — спросил женский голос. — Я должна предупредить вас: если вы сегодня не приедете к нотариусу, заявление на залог будет принято без вашего присутствия. Но есть ещё одна проблема. У нас хранится документ, который полностью меняет владельца дома…
Связь оборвалась.
Габор шагнул к телефону.
— Кто это была?
Я уже знала, что именно сейчас должна узнать имя, которое они так старательно от меня скрывали…

ЧАСТЬ 3

…— Это Марта Велен, — сказал Габор. — Сотрудница нотариальной конторы.
Каталин побледнела.
— Она не должна была звонить тебе.
— Почему? — спросила я.
Марта перезвонила через минуту. Мы стояли в кухне вокруг стола, среди остывшей картошки и раздавленного пирожного.
— Госпожа Анна, вы меня слышите? — спросила она.
— Да. Что вы хотели сказать о доме?
— В архиве есть заявление вашей бабушки. Она передала дом вам, но с одним условием: после вашей свадьбы супруг не получает никаких прав на имущество. Документ зарегистрирован отдельно и хранится у нас вместе с завещанием.
Габор сел. Стул скрипнул под ним.
— Ты знала? — спросила я у Каталин.
— Я знала, что дом достался тебе, — ответила она. — Но не знала про условие.
— Неправда, — сказал Габор.
Все посмотрели на него.
Он достал из кармана сложенный лист.
— Мама видела его. Она сама принесла мне копию три недели назад.
Каталин резко ударила ладонью по столу.
— Я хотела помочь Эрике!
— Поэтому ты сказала, что Анна согласна? — спросил он.
— Ты сам сказал, что она подпишет.
— Я думал, ты договорилась с ней.
— А я думала, ты сможешь убедить жену!
Их голоса столкнулись, и вдруг вся схема стала видна: Каталин давила на Габора, Габор надеялся продавить меня, Эрика ждала денег, а каждый уверял себя, что последний шаг сделает кто-то другой.
Марта продолжила:
— Госпожа Анна, подпись на заявлении не ваша. Более того, рядом стоит отметка о личном присутствии, но в журнале посетителей нет вашей записи.
— Кто приходил вместо меня?
На линии повисла пауза.
— Ваш муж. И женщина, представившаяся вашей сестрой.
Я посмотрела на Эрику.
— У меня нет сестры.
Эрика закрыла лицо руками.
Каталин прошептала:
— Я сказала, что она родственница. Не сестра.
— В журнале записано именно «сестра», — сказала Марта. — И у меня есть свидетель. Старый курьер, который видел, как госпожа Каталин передавала ему папку у входа.
Габор вскочил.
— Мама, ты подделала всё?
— Я не подделывала! Я только попросила переписать подпись.
У меня перехватило дыхание.
— Ты сейчас сама это сказала.
— Я хотела спасти Эрику. Если бы она потеряла магазин, вся семья оказалась бы на улице.
— А мой дом для тебя был просто запасным кошельком?
Каталин заплакала, но я не подошла к ней.
Марта назвала адрес архива и попросила приехать немедленно: выяснилось, что утром туда явился ещё один человек и потребовал забрать оригинал бабушкиного заявления.
— Кто? — спросила я.
— Ваш муж. Но он не знает, что оригинал уже передали на проверку подписи. И ещё, госпожа Анна… человек, который его сопровождал, назвался покупателем дома…