Я согласилась ухаживать за умирающим миллионером ради денег, но после ночного шёпота его племянник вдруг перестал улыбаться

В ту ночь я положила своего девятимесячного сына на грудь человека, которого врачи уже мысленно похоронили, и он открыл глаза.

Теодор плакал почти час. У него резались зубы, лоб был горячим, а крошечные пальцы цеплялись за мою блузку так, будто я могла удержать его от всей боли на свете. В доме Уинслоу пахло полированным деревом, лекарствами и дорогими цветами, которые уже начали увядать в серебряной вазе.

Я вошла в спальню Рэймонда Уинслоу только на минуту. Мне нужно было присесть.

Он лежал неподвижно под белым покрывалом. На стене тикали часы с золотыми стрелками. За окном лил дождь.

— Простите, мистер Уинслоу, — прошептала я, осторожно укладывая Теодора ему на грудь. — Только на минуту. Мне больше некуда его положить.

Малыш почти сразу затих. Его щека прижалась к рубашке мужчины.

И тогда под моей ладонью что-то дрогнуло.

Сначала я решила, что это сердце ребёнка. Потом пальцы Рэймонда медленно согнулись.

Я замерла.

Его веки дрогнули, а один глаз приоткрылся.

— Не кричите, — прошептал он так тихо, что я едва услышала. — Никому не говорите, что я проснулся.

Я прижала Теодора к себе и закрыла дверь. Руки у меня тряслись, но я заставила себя не отступить.

— Вы меня понимаете?

Он моргнул один раз.

— Вы можете говорить?

Два медленных моргания.

Я посмотрела на коридор, где горела одна тусклая лампа.

— Вы в опасности?

Рэймонд перевёл взгляд на дверь и моргнул один раз.

В ту минуту я перестала быть просто сиделкой, которой нужны были деньги на аренду и детское питание. Я стала единственным человеком в этом доме, кто знал, что хозяин ещё жив.

Через час в спальню вошёл его племянник Кристофер. На нём был безупречный тёмный костюм, а в руке он держал кожаную папку с золотой застёжкой.

— Как долго он ещё протянет? — спросил он, даже не поздоровавшись.

Я стояла у кровати, прижимая Теодора к плечу.

— Врачи сказали, что состояние тяжёлое.

— Я спросил не это. Сколько дней?

— Вам лучше поговорить с врачом.

Кристофер усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Вы здесь для того, чтобы следить за дядей, а не задавать вопросы.

За его спиной на столике лежал список гостей. Напротив имени Рэймонда уже стояла дата поминального обеда.

Утром приехал доктор Мейсон. Он достал из сумки маленький белый флакон без названия и велел мне приготовить шприц.

— Это новое средство? — спросила я.

— Не ваше дело, мисс Нора.

Рэймонд смотрел на меня одним глазом. Его пальцы лежали поверх покрывала, неподвижные, как восковые.

После укола дыхание стало редким и тяжёлым. На его шее выступили капли пота.

Я запомнила название, едва различимое на крошечной наклейке, и ночью проверила его в телефоне. Неправильная дозировка могла вызвать паралич и остановку дыхания.

Мой желудок сжался.

Он не умирал. Его запирали внутри собственного тела.

Я взяла его холодную руку.

— Я не позволю им забрать вашу жизнь, — прошептала я.

Его пальцы едва заметно сжали моё запястье.

В этот момент внизу хлопнула входная дверь. Кристофер вернулся, хотя говорил, что уехал до утра. Потом послышались мужские голоса и звук ключа в замке.

Я спрятала телефон в карман и подняла глаза.

Дверь спальни начала медленно открываться, а Рэймонд вдруг посмотрел на шкаф у окна. Я подошла к нему, отодвинула стопку белья и увидела тонкую папку, которую он пытался показать мне взглядом. Моя рука потянулась к застёжке, но в коридоре уже раздался голос Кристофера……

ЧАСТЬ 2

…— Отойдите от шкафа, мисс Нора.

Кристофер стоял в дверях, положив ладонь на медную ручку. За ним виднелся доктор Мейсон, а чуть дальше — широкоплечий мужчина из охраны. Теодор заворочался у меня на руках, и я почувствовала, как его тёплое дыхание касается моей шеи.

— Я искала чистое бельё, — сказала я.

— В шкафу с бельём нет папок.

— Теперь вижу.

Он вошёл и закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал слишком громко.

Рэймонд лежал неподвижно, но его взгляд был прикован к племяннику. Я заметила, как под покрывалом дрогнул край его пальца.

— Что именно вы нашли? — спросил Кристофер.

— Ничего важного.

— Тогда отдайте.

Он протянул руку.

Я прижала папку к груди.

— Сначала объясните, почему у вас внизу приготовлен список гостей на похороны человека, который ещё жив.

Доктор Мейсон резко вдохнул. Кристофер перестал улыбаться.

— Вы слишком много замечаете для женщины, которую наняли на несколько дней.

— А вы слишком торопитесь для племянника, который якобы любит своего дядю.

В комнате стало тихо. Только аппарат у кровати мерно щёлкал, отсчитывая чужое дыхание.

Кристофер подошёл ближе.

— Вы мать-одиночка, живущая в съёмной комнате, и у вас ребёнок с температурой. Не превращайте тяжёлую ситуацию в спектакль.

Он говорил мягко, почти заботливо. Именно это испугало меня сильнее угрозы.

— Я просто выполняю работу.

— Тогда выполняйте её молча.

Он вырвал папку из моих рук. Но одна тонкая бумага выскользнула и упала на ковёр. Я успела увидеть печать нотариуса и дату, поставленную три недели назад.

Кристофер наступил на лист ботинком.

— Выйдите.

— Рэймонду нужен уход.

— Я сказал выйти.

Из-под покрывала донёсся едва слышный стук. Один удар. Потом второй.

Кристофер обернулся.

— Что это было?

Я улыбнулась, хотя сердце колотилось в горле.

— Наверное, труба отопления.

Он смотрел на меня ещё несколько секунд, а потом отступил. Я вышла, оставив дверь приоткрытой.

В коридоре охранник прошёл за мной до кухни. Я поставила чайник и достала из кармана маленькую бумагу, которую успела подцепить носком туфли. На ней было написано: «Изменение распоряжений вступает в силу после личного подтверждения владельца».

Подпись отсутствовала.

Значит, Рэймонд пытался изменить документы, но не успел подтвердить их. Если бы он умер, всё осталось бы по-старому.

А старые документы, судя по словам экономки, отдавали почти всё Кристоферу.

В два часа ночи я снова вошла в спальню. Теодор спал в корзине рядом с кроватью, а Рэймонд смотрел в потолок.

— Вы хотели изменить завещание? — спросила я.

Он моргнул один раз.

— Кристофер узнал?

Один раз.

— Он отравляет вас?

Рэймонд закрыл глаза. Потом медленно моргнул дважды.

Не отравляет. Что-то другое.

Я принесла лист бумаги и написала крупными буквами: «Он заставляет вас подписать?»

Рэймонд сжал пальцы.

Да.

Я почувствовала, как внутри поднимается холод.

Он не мог двигаться, но всё слышал. Его держали в сознании, пока семья обсуждала похороны, наследство и дату продажи компании.

Рэймонд с трудом поднял руку и указал на книжный шкаф. Я нашла за третьим рядом книг маленький ключ, привязанный к ленте цвета спелой тыквы. На ключе была выгравирована буква «Р».

— От чего он? — спросила я.

Рэймонд посмотрел на старые часы.

Я подошла к ним и увидела за циферблатом узкую металлическую щель. Ключ подошёл.

Внутри оказался крошечный диктофон и записка: «Если я не смогу говорить, включи запись при свидетелях».

Я нажала кнопку, но вместо голоса услышала только шорох. Запись была защищена кодом.

В этот момент на экране моего телефона высветился неизвестный номер.

Я ответила молча.

— Мисс Нора, — произнёс незнакомый мужской голос, — если вы действительно нашли папку, не доверяйте никому в доме. Даже тому, кто первым предложит вам помощь.

— Кто вы?

— Человек, который видел, как Кристофер готовил документы.

— Где вы?

На другом конце послышался тяжёлый вздох.

— Уже слишком поздно. Он знает, что вы нашли запись. И через десять минут полиция получит сообщение, будто вы пытаетесь украсть имущество Рэймонда Уинслоу……

ЧАСТЬ 3

…Я не успела спросить, кто звонил. Дверь кухни распахнулась, и в комнату вошли двое полицейских.

Кристофер шёл за ними с выражением оскорблённой невинности на лице.

— Вот она, — сказал он. — Папка была у неё.

— Где папка? — спросил старший полицейский.

— В спальне, — ответила я. — Но меня пытаются подставить.

Кристофер поднял брови.

— Мой дядя лежит без сознания, а эта женщина роется в его личных вещах. Я не знаю, что она ещё успела вынести.

— Проверьте его комнату, — сказала я. — И вызовите независимого врача.

— Вы не в том положении, чтобы отдавать распоряжения, — холодно ответил Кристофер.

Я посмотрела на Рэймонда. Его взгляд был направлен на карман моей куртки, где лежал диктофон.

— Тогда отведите меня к нему, — сказала я. — Пусть он сам решит.

Кристофер рассмеялся.

— Он два месяца не произносил ни слова.

— Но слышит каждое ваше слово.

Улыбка исчезла с его лица.

В спальне старший полицейский попросил меня открыть шкаф. Кристофер стоял рядом, доктор Мейсон нервно перебирал медицинские перчатки, а Рэймонд смотрел на всех одним открытым глазом.

— Мистер Уинслоу, вы понимаете, что происходит? — спросил полицейский.

Рэймонд моргнул один раз.

Кристофер побледнел.

— Это рефлекс, — быстро сказал доктор.

— Тогда почему он отвечает на вопросы? — спросила я.

Я достала лист бумаги и написала: «Кристофер удерживает вас лекарствами?»

Рэймонд моргнул один раз.

В комнате стало так тихо, что я услышала каплю воды, упавшую в раковину в соседней ванной.

— Он сказал «да», — прошептал полицейский.

— Ничего он не сказал, — возразил Кристофер. — Это абсурд.

Я включила диктофон.

Сначала раздался треск. Потом голос Кристофера, записанный в спальне несколькими днями ранее:

— Подпишешь бумаги — лекарство отменят. Не подпишешь — через пять дней тебя не станет, и никто не спросит почему.

Следом прозвучал голос доктора Мейсона:

— Доза удерживает его в параличе. Но если он умрёт слишком быстро, возникнут вопросы.

Кристофер ударил ладонью по столу.

— Это подделка!

— Ваш голос узнаваем, — сказал полицейский.

Рэймонд закрыл глаз, и по его щеке скатилась слеза.

Я достала из папки нотариальный документ. Это был новый план распоряжений, подготовленный Рэймондом. Он оставлял контроль над компанией независимому фонду, деньги — сотрудникам и благотворительным организациям, а мне назначал оплату за уход и отдельный счёт на обучение Теодора.

— Он хотел подписать это, — сказала я. — Но Кристофер узнал и запер его внутри собственного тела.

— Где оригинал? — спросил полицейский.

Кристофер бросился к папке, но второй полицейский перехватил его руку.

— Не двигайтесь.

Доктор Мейсон опустился на стул. Его лицо стало серым.

— Я не хотел убийства, — пробормотал он. — Мне обещали деньги.

— Вы вводили препарат? — спросила я.

Он закрыл лицо ладонями.

— Да.

Рэймонд сжал моё запястье. На этот раз сильно.

Но прежде чем полицейские вывели Кристофера, в дверь вошла женщина в мокром пальто. Я узнала её по фотографии на столе — это была Эвелин, младшая сестра Рэймонда, которую все называли пропавшей после семейной ссоры.

Она посмотрела на племянника и сказала:

— Ты думал, что уничтожил единственного свидетеля. Но запись, которую нашла Нора, была не единственной.

Кристофер резко повернулся.

— Где ты её взяла?

— Из архива компании. И там есть документы, доказывающие, что ты уже вывел деньги до смерти Рэймонда.

В этот момент у Кристофера зазвонил телефон. Он взглянул на экран и впервые по-настоящему испугался.

— Кто звонит? — спросила я.

Он не ответил.

Полицейский достал телефон из его руки и включил громкую связь. Из трубки прозвучал голос прокурора:

— Кристофер Уинслоу, мы получили ордер на обыск компании. Но вы ещё не знаете, что обнаружили ваши собственные бухгалтеры…

Кристофер поднял глаза на меня, а я поняла: самое страшное для него только начиналось…