ЧАСТЬ 4
Он говорил о матери Маргарет, считавшейся умершей сорок лет назад.
В комнате стало так тихо, что я услышал, как в старом камине осыпался уголь.
Маргарет подняла телефон.
— Назовите себя.
— Вы всё ещё задаёте вопросы так, будто контролируете ситуацию, — ответил голос. — Это трогательно.
— Где моя мать?
— В месте, которое ваш муж никогда не сможет найти.
Маргарет посмотрела на меня.
Я уже не думал о наследстве. Только о том, как сильно дрожали её пальцы.
— Что вы хотите? — спросил я.
— Передайте карту памяти. И подпишите признание, что Даниэль действовал вместе с вами.
— А потом вы отпустите её? — спросил я.
— Если будете послушны.
Маргарет нажала кнопку записи на телефоне.
— Вы только что признались в похищении.
На линии повисла пауза.
— Вы всё равно не выйдете из дома.
Связь оборвалась.
За решёткой Рид перестал стучать. Он понял, что разговор записан.
— Даниэль, — сказал он уже другим голосом, — не верь ей. Маргарет всю жизнь разрушала людей.
Я подошёл к двери.
— А вы всю жизнь заставляли людей думать, что спасаете их.
— Ты ничего не понимаешь.
— Я понимаю достаточно.
Маргарет быстро набрала номер начальника охраны.
— Закройте все выезды. Вызовите следователей и врача. И найдите мою мать.
Рид засмеялся.
— Думаете, у вас есть время? Вы уже подписали договор. Если Маргарет признают недееспособной, всё имущество перейдёт совету фонда.
— Нет, — сказала Маргарет. — Не перейдёт.
Она вынула из папки ещё один документ.
Это было новое завещание, составленное за месяц до нашей свадьбы. В нём Маргарет отказывалась передавать состояние любому супругу. Деньги должны были пойти в фонд помощи детям работников, которых её муж когда-то разорил.
Я посмотрел на неё.
— Значит, я не получу ничего?
— Не получишь, если женился ради денег.
— А если останусь?
— Получишь возможность уйти с чистым именем.
Эти слова почему-то ранили сильнее, чем признание о завещании.
Через двадцать минут в дом приехали следователи. Рида вывели через боковую галерею. Он всё ещё пытался командовать.
— Я адвокат этой семьи!
— Уже нет, — ответила Маргарет.
Один из охранников нашёл её мать в закрытой клинике на окраине города. Её похитили не ради денег, а чтобы заставить Маргарет передать контроль над фондом. Она была жива, напугана и держала в руках маленькую фарфоровую птицу.
На следующий день начались обыски.
Нашли поддельные отчёты, переводы и записи звонков. Голос Рида на одной из них звучал почти весело:
— Если мальчишка подпишет, старуха станет послушной.
Я слушал запись в кабинете следователя. Раньше я слышал эту фразу из-за двери, но тогда был слишком испуган. Теперь услышал её ясно — без шума, без паники, без оправданий.
Рид произнёс её сам.
И впервые понял, что его собственный голос не может ему помочь.
Он опустил голову.
— Я не хотел смерти твоего отца, — сказал он.
— Но хотел, чтобы он боялся.
— Это было давно.
— Для него — нет.
Суд длился почти год. Рида и двух членов совета признали виновными в мошенничестве, похищении и угрозах. Доказательств убийства оказалось недостаточно, но дело моего отца пересмотрели, а его имя официально очистили.
Маргарет не пришла на оглашение решения.
Она сказала, что не хочет больше смотреть, как люди пытаются вернуть себе достоинство после того, как сами его разрушили.
Через неделю после суда я вошёл в комнату, которую она отвела мне во дворце. Она была пустой. На стене остался только светлый прямоугольник от снятой картины.
На столе лежал мой старый компас.
Я взял его, но не стал прятать в карман. Впервые мне не хотелось уносить прошлое с собой.
— Ты уезжаешь? — спросила Маргарет из дверей.
— Да.
— Куда?
— В город у моря. Там открывают мастерскую по ремонту старых приборов. Мне предложили работу.
Она кивнула.
— Ты умеешь чинить компасы?
— Теперь знаю, что не все вещи показывают направление сразу.
Маргарет слабо улыбнулась.
— Я перевела деньги твоей матери на лечение. Это не наследство.
— Я знаю.
— И не долг.
— Знаю.
Я положил компас на ладонь.
— Почему вы выбрали меня?
Маргарет долго смотрела в окно.
— Потому что ты был похож на своего отца в тот момент, когда ещё мог стать совсем другим человеком.
Я не нашёл, что ответить.
Через три месяца я жил в маленькой квартире над мастерской. По утрам пахло металлом, маслом и свежим хлебом из соседней пекарни. Мама переехала ко мне и впервые за много лет спала спокойно.
Я ремонтировал часы, будильники и старые измерительные приборы. Иногда люди приносили вещи, которые давно считали сломанными.
Я больше не смеялся над ними.
Однажды шестилетняя соседская девочка нарисовала для меня картину. На ней был кривой круг, стрелка и маленькая надпись: «Для Даниэля, который нашёл дорогу».
Я прикрепил рисунок над рабочим столом.
Маргарет прислала письмо без охраны, без дорогой бумаги и без подписи адвоката. В нём было всего несколько строк: «Я продала дворец. Оставила дом у моря. Если ты когда-нибудь захочешь поговорить, дверь открыта».
Я ответил не сразу.
Потом написал: «Я больше не хочу возвращаться в прошлую жизнь. Но я благодарен, что вы помогли мне из неё выйти».
Через два дня пришло последнее сообщение от Рида. Его передал следователь.
«Ты мог стать богатым. Всё испортил своей честностью».
Я удалил его.
Не из злости.
Просто мне больше не нужно было доказывать, что я не такой, как он.
Зимой выпал первый снег. Мама поставила чайник, девочка-соседка принесла новый рисунок, а я закрыл мастерскую раньше обычного.
Перед уходом я заметил на полке старый компас. Я разобрал его, очистил пружину и заменил внутренний механизм. Стрелка дрогнула, повернулась и остановилась строго на севере.
Я долго смотрел на неё.
Потом выключил свет.
Компас наконец показал дорогу.
Пропустили начало?
