ЧАСТЬ 4
— Оригинал договора находится у вашего отца…
Я перечитала сообщение ещё раз, стоя у входа в штаб. Небо над базой было почти белым от снега, а на ступенях хрустел лёд. В моей ладони лежала металлическая бирка от первого подразделения. Край впился в кожу, но я не разжала пальцы.
— Что там? — спросила Альварес.
— Они хотят, чтобы я подтвердила ложь Джейсона.
— Иначе заберут деньги.
— Пусть забирают.
— Ты уверена?
Я посмотрела на распечатанную презентацию. На фотографии была я, но под ней стояло его имя. Чужая подпись пыталась присвоить не только мой труд. Она пыталась переписать каждую ночь, когда я возвращалась с операции и не могла заснуть от звука сирен.
— Уверена.
Церемония проходила в девять утра в небольшом зале штаба. Стулья поставили в четыре ряда. За спиной сцены висел флаг, а рядом установили стол с наградами. На первой табличке было выгравировано моё имя.
Я пришла раньше всех.
Не потому, что хотела выглядеть сильной.
Просто не собиралась позволять чужой лжи занять место, которое предназначалось мне.
Подполковник Рид встретил меня у бокового входа.
— Хейз, вы можете отказаться от прессы.
— Нет.
— После сегодняшнего дня ситуация может стать неприятной.
— Она уже стала неприятной, когда мой отец подписал бумагу за меня.
Рид кивнул и протянул папку.
— Мы проверили подпись. Но есть ещё кое-что.
Внутри лежал официальный журнал посещений базы за прошлый вторник. Отец действительно приезжал, хотя утверждал, что видел письмо случайно дома. В журнале рядом с его именем была запись: «Получил копию материалов по просьбе Джейсона Хейза».
Я провела пальцем по строчке.
— Он пришёл сюда за ними.
— Да.
— Кто его впустил?
— Дежурный сержант. Он подумал, что вы дали разрешение.
— Потому что отец так сказал.
— Он показал распечатанный пропуск.
Рид перевернул страницу.
К пропуску была прикреплена копия моего старого письма, в котором я разрешала отцу забирать личные вещи из комнаты во время моей командировки пять лет назад. Разрешение было временным и давно истекло.
Отец использовал даже это.
В девять ноль пять в зал вошёл Уолт, опираясь на трость. Рядом шёл его сын, нервно придерживая его под локоть. Уолт выглядел бледным, но держался упрямо.
— Я же обещал, — сказал он, увидев меня. — Хотя врач сказал, что я безрассудный.
— Врач прав.
— Зато я жив.
В руке он держал небольшой шерстяной носок цвета тёмной вишни. На нём были вышиты две кривые жёлтые звезды.
— Это от внучки, — пояснил он. — Она велела отдать его той женщине, которая разговаривала со мной, пока меня вытаскивали.
Я взяла носок и почувствовала, как горло сжалось.
— Скажите ей, что я получила.
— Сама скажешь. Она сидит снаружи, потому что ей нельзя в зал.
— После церемонии я обязательно подойду.
В этот момент открылись главные двери. Отец вошёл вместе с Джейсоном, Лорой и её родителями.
Отец выглядел так, будто не спал всю ночь. На манжете его рубашки осталось красное пятно от вина. Он заметил меня, потом увидел табличку с моим именем и остановился.
Джейсон сделал шаг вперёд.
— Эрика, нам нужно поговорить до начала.
— Нет.
— Ты не понимаешь, что случится.
— Я прекрасно понимаю. Ты выйдешь к людям и расскажешь, что руководил операцией, в которой тебя не было.
— Я не хотел этого.
— Но подписал презентацию.
— Отец сказал, что всё уладит.
Отец резко повернулся к нему.
— Джейсон.
— Что? Ты сам сказал, что она не приедет. Ты сам забрал материалы.
Лора закрыла лицо ладонью.
Её отец, мистер Белл, достал из портфеля папку.
— Я бы предпочёл, чтобы этот разговор состоялся за закрытыми дверями, — сказал он.
— А я предпочитаю, чтобы он состоялся здесь, — ответила я.
Он посмотрел на меня с усталой злостью.
— Ваша подпись стоит в приложении к соглашению.
— Она поддельная.
— Это ещё нужно доказать.
— Уже доказано. Вот заключение отдела кадров.
Я протянула ему копию. Он не взял её.
— Мы можем решить всё без шума, — сказал мистер Белл. — Вы публично подтвердите, что помогали Джейсону с подготовкой проекта. Компания получит финансирование. Ваш отец сохранит лицо. А вы получите долю.
— Долю в чём?
— В деле, которое вы помогли создать.
— Я не помогала вам создавать ложь.
Джейсон отвернулся.
— Эрика, пожалуйста.
— Не проси меня прикрыть тебя. Ты даже не спросил, хочу ли я быть частью этой компании.
Отец подошёл ближе.
— Я хотел, чтобы у него появился шанс.
— И решил, что мой шанс можно украсть?
— Тебе не нужны деньги.
— Ты ничего не знаешь о том, что мне нужно.
На сцену поднялся подполковник Рид. В зале стало тесно от камер и шёпота. Я заметила у стены репортёра из вечерних новостей. Он узнал меня и коротко кивнул.
Рид взял микрофон.
— Сегодня мы отмечаем работу майора Эрики Хейз во время спасательной операции на трассе и её действия при прошлогоднем наводнении.
Отец опустил глаза.
Я не почувствовала торжества. Только тяжесть в груди.
Когда мне вручили медаль, металл оказался холодным, почти ледяным. Я сжала её в ладони и услышала, как Уолт тихо хлопает тростью по полу.
После церемонии журналисты окружили меня. Один из них спросил:
— Правда ли, что ваш сводный брат руководил спасением и теперь создаёт частную спасательную компанию?
Я посмотрела на Джейсона. Его лицо стало белым.
— Нет, — сказала я. — Он не руководил этой операцией.
Отец сделал шаг ко мне.
— Эрика, остановись.
— Он также не имеет права использовать мои фотографии, служебные материалы и имя без разрешения.
— Ты уничтожишь его.
— Нет. Я просто не стану подменять собой человека, которым он хотел казаться.
Джейсон вдруг выхватил папку у мистера Белла.
— Хватит! Я сам всё объясню.
— Джейсон, не надо, — прошептал отец.
Но Джейсон уже листал документы. Руки у него тряслись.
— Оригинал договора… Где он?
Отец побледнел.
— У меня.
— Ты сказал, что он в твоём кабинете.
— Так и есть.
— Нет, его там нет.
Лора подняла голову.
— Я взяла его ночью.
В зале все повернулись к ней.
Она достала из сумки толстую папку, перевязанную зелёной лентой. Не конверт. Не копия. Оригинал.
— Я нашла его за ящиком с рождественскими украшениями, — сказала Лора. — И прочитала.
Джейсон шагнул к ней.
— Отдай.
— Нет.
— Лора.
— В договоре есть пункт, который ты от меня скрыл. Если выяснится, что сведения о военном консультанте ложные, вся ответственность ложится на тебя. Не на отца. Не на компанию. На тебя.
Мистер Белл выхватил папку. Пробежал глазами по странице и тяжело сел на ближайший стул.
— Мы забираем деньги, — сказал он.
— Папа, нет, — выдохнул Джейсон.
— Я предупреждал тебя не присваивать чужую работу.
— Ты сам помогал!
— Я помог тебе получить встречу. Я не помогал тебе подделывать подпись.
Отец резко повернулся к нему.
— Ты сказал, что Эрика согласна.
— Потому что ты сказал, что она никогда не узнает!
Слова повисли между ними.
Отец медленно посмотрел на меня.
Вот чего он боялся. Не моего рассказа. Не журналистов. Он боялся, что Джейсон сам произнесёт правду вслух.
Подполковник Рид забрал папку у мистера Белла.
— Мы сохраним копию для проверки.
— Это не закончится хорошо, — прошипел отец.
— Для кого? — спросила я.
Он открыл рот, но ответил не сразу.
— Я хотел, чтобы ты гордилась им.
— Я могла бы гордиться им, если бы он сделал что-то сам.
— Он мой сын.
— А я твоя дочь.
— Ты всегда была сильнее.
Эти слова прозвучали почти как признание, но я не позволила им смягчить всё, что произошло.
— Сильнее не значит удобнее, папа.
Он опустился на стул. Красное пятно на манжете стало заметнее.
Джейсон стоял рядом с Лорой, сжимая кулаки.
— Ты уйдёшь от меня? — спросил он её.
— Я уйду от человека, который хотел начать бизнес с кражи чужого имени.
— Я могу всё исправить.
— Начни с того, что верни Эрике её фотографии и отправь ей письменное извинение.
— Она всё равно меня ненавидит.
Я посмотрела на него.
— Я не ненавижу тебя. На это ушло бы слишком много сил. Но я больше не стану объяснять твои поступки вместо тебя.
Мистер Белл подошёл ко мне перед уходом.
— Я приношу извинения. Мы действительно считали, что вы согласились участвовать.
— Вы поверили документам, которые никто не проверил.
— Да.
— Проверьте всё остальное, прежде чем снова вкладывать деньги.
Он кивнул.
Уолт ждал меня в коридоре. За стеклянной дверью его внучка сидела на руках у матери и крутила в пальцах второй такой же вишнёвый носок.
— Это она? — спросила я.
— Та самая озорная.
Девочка посмотрела на мою медаль.
— Ты правда спасла дядю Уолта?
— Мы спасли друг друга, — ответила я.
— А ты опять поедешь в снег?
Я присела перед ней.
— Если понадобится.
Она нахмурилась, будто ответ её не устроил.
— Тогда возьми это.
Она сняла с шапки маленький пластиковый свисток и вложила мне в руку.
— Чтобы тебя услышали.
Я посмотрела на свисток. Он был жёлтым, с царапиной возле отверстия.
— Спасибо. Буду беречь.
Когда я вернулась в зал, отец стоял у стола с оставшимися наградами. В руках он держал мою старую металлическую бирку, которую я, видимо, уронила возле кресла.
— Ты всё ещё носишь её, — сказал он.
— Да.
Он протянул бирку.
— Я помню, как ты получила её. Тебе было девятнадцать. Ты сказала, что служба — это не повод становиться особенной.
— Я ошибалась.
— Почему?
Я прикрепила бирку обратно к ключам.
— Служба не делает человека особенным. Но она показывает, кем он становится, когда никто не аплодирует.
Отец сжал губы.
— Можно мне прийти на твою следующую операцию?
— Нет.
Он вздрогнул.
— Почему?
— Потому что там будут люди, которым нужна помощь. Не зрители.
Он кивнул, и на этот раз не спорил.
Я уже собиралась уйти, когда телефон Альварес зазвонил. Она ответила, выслушала несколько секунд и посмотрела на меня.
— Новая тревога. На северной дороге застрял школьный автобус. Водитель говорит, что внутри двадцать детей.
Я взяла со стола перчатки.
— Где машина?
— У развилки двести четырнадцать.
Та же самая дорога.
Тот же склон.
Только теперь снег шёл стеной, а в кармане у меня лежал маленький жёлтый свисток, который должна была услышать вся трасса.
Уолт поднял трость.
— Майор, расскажете по дороге, кто там самый озорной?
Я надела перчатки и ответила:
— Сначала вытащим их. Потом познакомимся.
Пропустили начало?
