ЧАСТЬ 4
…Я поднял лист и увидел имя.
Виктор Рид.
Мой отец.
Человек, которого мать похоронила двадцать два года назад.
Я посмотрел на неё.
— Мам, что это значит?
Она не ответила. Елена подхватила фарфоровую ласточку с пола, но одна её тонкая керамическая лапка откололась.
Абигейл медленно села.
— Он не умер, — сказала она.
В груди у меня будто оборвалась струна.
— Ты знала?
— Я узнала полгода назад.
Мать закрыла глаза.
— Виктор исчез, когда Самуилу было четыре года. Он оставил долги, а потом подделал собственную смерть, чтобы кредиторы перестали его искать.
— Ты сказала мне, что он погиб в аварии.
— Я сказала то, что могла сказать ребёнку.
Марина перелистнула документы.
— Виктор Рид владеет строительной фирмой. Три недели назад он перечислил деньги на создание компании, через которую Абигейл собиралась оформить дом.
Я повернулся к жене.
— Значит, ты работала с ним.
Абигейл подняла голову.
— Я не знала, кем он тебе приходится.
— Но знала, что он покупает мой дом.
— Он сказал, что дом пустует и мать скоро отправят в учреждение. Он обещал мне долю.
— Какую?
— Тридцать процентов.
Ответ прозвучал настолько буднично, что мне стало физически плохо.
Мать держала в ладонях осколок керамики.
— Виктор приходил ко мне ночью, — сказала она. — Он не хотел, чтобы ты узнал. Сказал, что заберёт дом, потому что считает его своей собственностью.
— Почему ты не сказала мне?
Она посмотрела на мои руки.
— Потому что боялась, что ты пойдёшь его искать. Я уже потеряла мужа. Не хотела потерять сына.
В десять утра к дому подъехала чёрная машина. На капоте блестела капля воска, а на заднем сиденье лежал длинный кожаный футляр.
Виктор вошёл без разрешения.
Он был старше, чем на фотографии, которую я когда-то нашёл в мамином шкафу, но походка осталась прежней: левая нога чуть отставала, словно он всё ещё уходил от чего-то невидимого.
Он посмотрел на мать.
— Ты могла просто подписать бумаги.
— Я уже подписывала твою смерть, — ответила она. — Второй раз не стану.
Его взгляд остановился на мне.
— Самуил.
Я не смог произнести «папа».
— Вы ошиблись домом.
— Это мой дом.
— Тогда почему ты пришёл с покупателем?
— Потому что твоя мать не способна им управлять.
Доктор Левин поставил перед ним медицинское заключение.
— Я не признал её неспособной.
— Признаете, если получите деньги?
Виктор резко повернулся к Абигейл.
— Ты обещала, что оценка будет готова вчера.
— Я делала всё, что могла.
— Ты делала всё медленно.
Именно тогда я понял главный поворот: Абигейл не была руководителем этой схемы. Она была её слабым звеном. Виктор использовал её жадность и страх, а она решила, что сможет оставить себе часть добычи.
Марина положила на стол копию договора.
— Господин Рид, покупатель перевёл задаток на счёт компании, зарегистрированной с нарушениями. Сделка заблокирована.
— Вы не можете заблокировать мою собственность.
— Можем, если деньги получены через поддельную доверенность.
Виктор шагнул ко мне.
— Ты даже не понимаешь, сколько я вложил в этот дом.
— Ни одного рубля.
— Я дал твоей матери этот участок.
— А потом исчез.
Лицо отца стало серым.
Мать положила осколок ласточки на стол.
— Ты дал мне участок, чтобы я ждала тебя. Потом продал его долю, оставив мне долги. Я выплатила всё сама. Дом построен на моих деньгах.
Виктор сжал кулак.
— Ты разрушила мою жизнь.
— Нет. Я перестала прикрывать твою.
Абигейл встала.
— Виктор, ты говорил, что всё законно.
— Замолчи.
— Ты говорил, что если я добьюсь заключения, дом перейдёт компании. Ты говорил, что Самуил будет благодарен, когда узнает, будто мы спасли мать.
Он резко схватил её за руку.
Я перехватил его запястье.
— Отпусти.
— Ты всегда был её солдатиком, — прошипел он.
— А ты всегда прятался за чужими руками.
Он отступил. На краю стола лежал лист с его подписью, и рядом — заключение специалиста о подделке документов. Виктор увидел их и понял: схема закончилась не тогда, когда я вернулся. Она закончилась в тот момент, когда он сам приехал требовать чужой дом.
Марина вызвала представителей банка и передала им бумаги. Виктору пришлось подписать отказ от сделки, чтобы вернуть задаток покупателю и не потерять строительную фирму. Компания была закрыта, а деньги матери вернулись на её счёт.
Абигейл не арестовали в тот день. Она сама уехала из дома с одной сумкой. Не потому, что я пожалел её, а потому что мать попросила дать ей возможность вернуть украденное без публичного спектакля.
Через три дня Абигейл принесла нотариально заверенное признание, отказалась от доли и передала Марине все переписки с Виктором. Этого не стерло сделанного. Но впервые её поступок стоил ей чего-то настоящего.
Виктор уехал в тот же вечер. Перед машиной он остановился.
— Ты мог бы назвать меня отцом, — сказал он.
— Ты мог бы им быть.
Он ничего не ответил и сел за руль.
Мать долго стояла у лестницы, сжимая в пальцах отколотую лапку фарфоровой ласточки.
— Я должна была рассказать тебе раньше.
— А я должен был приехать раньше.
— Ты вернулся.
— Но не успел спасти тебя от всего.
— Ты спас меня от следующей ночи, — сказала она. — Иногда этого достаточно, чтобы человек снова поверил утру.
Доктор Левин снял замок с двери наверху. Я выбросил его в металлическое ведро, где он упал рядом с ржавыми гвоздями.
Позже мы с матерью сидели за старым кухонным столом. На месте разбитой ласточки лежал лист с новым распоряжением: дом нельзя было продать или заложить без её личного присутствия и подписи двух независимых свидетелей.
Она взяла ручку.
— Подпишешь рядом со мной?
Я посмотрел на строку.
— Только если ты сама этого хочешь.
Мать улыбнулась.
— Теперь хочу.
Она поставила подпись твёрдо, без дрожи.
А потом добавила внизу одну короткую фразу, которой не было ни в одном договоре.
«Мой сын вернулся домой».
Пропустили начало?
