Я продержалась у самого опасного босса Чикаго всего шесть дней, пока его главный бухгалтер не увидел мой блокнот и побледнел

В тот момент, когда Винсент Морелли предложил избавиться от меня, у меня в руках закипел кофейный аппарат стоимостью десять тысяч долларов.

Среда, 7:12 утра, служебная кухня на пятьдесят втором этаже «Коста Энтерпрайзис». Пар валил из клапана, кофейная гуща липла к моим щекам, а бумажная скрепка, которой я пыталась закрепить трубку, внезапно выстрелила мне в лоб.

— Я могу объяснить, — сказала я, прижимая ладонь ко лбу.

— Вы уже объясняете третий раз, — ответил Винсент. — И каждый раз машина становится дороже.

Данте Коста стоял у входа. Чёрное пальто, неподвижное лицо, взгляд, от которого хотелось спрятаться за холодильником. Под его пиджаком угадывалась кобура.

— Уберите руку от оружия, — сказал он Винсенту.

— Босс, она сломала клапан.

— Она пытается его починить.

— Она держит его канцелярской скрепкой.

Данте посмотрел на меня. Я вытерла кофейную пену с ресниц и почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Оставьте её, — произнёс он.

Это были самые страшные два слова, которые я слышала за всю неделю.

В тот же день, в 10:40, я несла ему папку с договорами через мраморный коридор и зацепилась каблуком за металлическую накладку. Папка взлетела, листы разлетелись, а я врезалась плечом в стеклянную перегородку. Один документ скользнул под стол финансового директора Марко Беллини.

— Не трогайте, — резко сказал Марко.

Он выхватил лист раньше меня. На его пальце блеснул тяжёлый перстень с чёрным камнем.

— Это просто приложение к договору, — добавил он.

— Тогда почему вы так побледнели?

Я сказала это случайно. Как почти всё, что говорила в присутствии этих людей.

Марко улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.

— Новеньким полезно помнить своё место.

— Моё место — рядом с календарём мистера Косты. А ваше, кажется, рядом с цифрами.

В 16:20 Данте вызвал меня в кабинет. На его столе лежал тот самый лист, аккуратно сложенный пополам. Рядом — мой блокнот, куда я записывала странные суммы, фамилии и даты. Я почувствовала, как пальцы начинают дрожать.

— Вы вели собственное расследование? — спросил он.

— Нет. Я просто боюсь забыть, кому что передала.

— Почему здесь имя моей матери?

Я взглянула на страницу. Там действительно стояло: «Изабелла Коста — склад Уэст-Харбор — 14 ноября».

— Я не писала эту строку.

Данте медленно поднял глаза.

В этот момент за дверью раздался удар. Кто-то запер замок снаружи. Затем под дверь просунули конверт, и на белой бумаге проступили свежие красные пятна. Данте наклонился, поднял его и уже подцеплял ногтем край, когда из коридора донёсся голос Марко:

— Мистер Коста, прежде чем вы это откроете, вам нужно знать, кто такая Амелия Кларк…

ЧАСТЬ 2

— Не открывайте, — сказала я.
— Вы только что сами велели мне не скрывать документы, — Данте держал конверт между пальцами.
— Я сказала это потому, что на нём кровь.
Он посмотрел на пятна. Потом на дверь.
— Винсент.
— Уже проверяю, — донёсся его голос из коридора.
В 16:24 замок щёлкнул. Винсент ворвался внутрь, вытащил пистолет и прижал конверт к столу.
— Марко исчез. Двое охранников на лестнице лежат без сознания.
— А конверт? — спросил Данте.
— Должен быть уничтожен.
Я заметила на его манжете тонкую золотистую пыль. Такую же я видела утром на папке финансового отдела. Мой желудок сжался.
— Это не кровь, — сказала я. — Это красный воск.
Данте разорвал бумагу. Внутри лежала половина старой фотографии и лист с одной строкой: «Спросите Амелию, почему её мать умерла с долгом, которого не существовало».
Я перестала дышать.
В 17:05 мы сидели в архиве на сорок девятом этаже. За стеной гудели кондиционеры, пахло пылью и металлическими полками. Данте положил передо мной медицинские счета моей матери.
— Эти счета настоящие? — спросил он.
— Да. Семьдесят тысяч долларов.
— Нет. Клиника выставила их повторно. Первые счета были оплачены три года назад.
— Кем?
Он не ответил. Винсент вошёл с папкой и бросил её на стол.
— Марко перевёл деньги через четыре подставные фирмы. Все платежи подписаны человеком, который имел доступ к личному делу вашей матери.
Я увидела подпись и узнала её. Моя мать много лет работала помощницей бухгалтера в транспортной компании Косты. Она часто говорила, что однажды найдёт ошибку, из-за которой «слишком богатые люди станут очень нервными».
— Вы знали её? — спросила я.
Данте отвёл взгляд.
— Она пыталась предупредить моего отца.
— И что с ней случилось?
— Официально — сердечный приступ.
— А неофициально?
Он сжал челюсть.
— Она передала кому-то копию счетов. После этого её начали преследовать.
На нижнем листе обнаружилась подпись моей матери и дата, поставленная за два дня до смерти. Под ней было написано: «Если со мной что-то случится, ищите человека, который боится не денег, а имени Косты».
В 18:30 зазвонил телефон Данте. Он выслушал собеседника, и лицо его стало жёстким.
— Кто это? — спросила я.
— Человек, которого мы считали мёртвым.
— Что ему нужно?
Данте посмотрел на фотографию в моей руке.
— Чтобы ты пришла одна на старый речной склад. Сегодня. До полуночи. Иначе он отдаст журналистам вторую половину фотографии…

ЧАСТЬ 3

— Вы никуда не пойдёте одна, — сказал Винсент в 19:10 у лифта.
— Тогда он не покажет доказательство.
— Это ловушка.
— Разумеется. Но почему он знает моё имя?
Данте молчал. В его руке треснула деревянная ручка папки.
В 23:18 мы приехали к складу Уэст-Харбор. Ветер с реки бил в ржавые ворота, а под ногами хрустело стекло. Я вошла первой, держа фотографию в кармане пальто. Данте и Винсент остались в тени.
— Амелия, — раздался голос из темноты.
На свет вышла женщина лет шестидесяти. Она держала жестяную коробку с выцветшей наклейкой аптеки.
— Меня зовут Рут Мендес. Я была медсестрой вашей матери.
Я не смогла ответить.
— Она не умерла от сердечного приступа, — продолжила Рут. — Ей подмешали лекарство, которое вызвало остановку сердца. Я видела, кто принёс его в палату.
Данте шагнул вперёд.
— Почему вы молчали?
— Потому что рядом со мной стоял ваш отец. Он сказал, что если я заговорю, Амелия исчезнет следующей.
— Мой отец умер семь лет назад.
— А человек, который ему служил, жив. И он сидит в вашей бухгалтерии.
Рут открыла коробку. Внутри лежала регистрационная книга клиники, перевязанная хлопчатобумажной лентой, и оригинал платёжного поручения. В графе плательщика стояла компания Марко Беллини.
У меня задрожали колени.
— Он оплатил лечение моей матери?
— Нет. Он оплатил её убийство, — тихо сказала Рут. — А потом создал долг, чтобы вы однажды пришли работать к Косте и стали удобной виновницей. Все переводы, которые вы нашли, должны были провести через ваши документы.
Винсент выругался. Данте взял книгу, но Рут отдёрнула руку.
— Не вам. Ей.
Я прижала книгу к груди. Внутри меня что-то ломалось, но вместе с этим появлялась ясность.
— Почему вы отдали её мне?
— Потому что ваша мать просила: «Если дочь когда-нибудь окажется рядом с Костой, пусть узнает всё до того, как они заставят её подписать».
Телефон Данте зазвонил. Он ответил и сразу включил громкую связь.
— Босс, — сказал охранник, — Марко в здании. Он запер финансовый архив и требует вас на крышу. Ещё он прислал документ: Амелия назначена ответственной за все незаконные переводы.
Данте посмотрел на меня.
— Он хочет, чтобы ты подписала признание.
Я открыла книгу на последней странице. Там была ещё одна подпись — не Марко и не моего отца. Под ней стояла дата завтрашнего дня и имя человека, которого я меньше всего ожидала увидеть…