ЧАСТЬ 4

Имя принадлежало Винсенту Морелли.

Я подняла глаза.

Винсент стоял у ворот, неподвижный, с рукой возле кобуры.

— Это подделка, — сказал он.

Рут отступила к стене.

Данте медленно повернулся к своему заместителю.

— Почему твоя подпись стоит под документом, который ещё не существовал?

— Потому что Марко украл мой образец подписи.

— Он украл его до того, как ты поставил его на каждый договор последних трёх лет?

Винсент посмотрел на меня.

В его взгляде не было ярости. Только усталость.

— Амелия, ты не понимаешь, во что ввязалась.

— Я понимаю, что моя мать умерла из-за людей, которые считали чужую жизнь расходным материалом.

— Твоя мать умерла из-за приказа отца Данте.

Данте шагнул к нему.

— Осторожнее.

— А что ты сделаешь? — Винсент усмехнулся. — Убьёшь единственного человека, который знает, почему твой отец не попал под удар первым?

Ветер захлопнул ржавую створку ворот. Рут вздрогнула. Я крепче прижала книгу к груди.

В 23:26 Винсент признался, что семь лет назад он нашёл мать в больничном коридоре после того, как та передала ему копии бухгалтерских записей. Он хотел вывезти её и меня из города, но Марко перехватил машину. Мать успела спрятать документы в клинике, а Винсент, испугавшись за меня, отступил.

— Ты оставил её, — сказала я.

— Я думал, что смогу вернуться.

— Но не вернулся.

— Потому что Марко прислал мне фотографию тебя у школы. Тебе было пятнадцать.

Я сжала зубы. Хотелось ударить его, но рука не поднялась. Передо мной стоял не герой и не чудовище, а человек, который однажды выбрал страх и потом каждый день называл этот выбор защитой.

Данте выхватил у него телефон.

— Почему ты всё это время служил Марко?

— Я не служил ему. Я собирал доказательства.

— Включая назначение Амелии виновной?

— Это был единственный способ заставить Марко показать цепочку переводов. Он думал, что Амелия испугается и подпишет всё. Я собирался перехватить бумаги.

— Ты использовал мою жизнь как наживку, — сказала я.

Винсент опустил глаза.

— Да.

Это признание оказалось страшнее оправданий.

В 23:41 мы вернулись в башню. Марко ждал на крыше, рядом с открытым металлическим шкафом. Ветер трепал его галстук, а у ног лежали папки, вырванные из архивных коробок.

— Наконец-то, — сказал он. — Амелия, подпиши заявление. Ты признаёшь, что получила доступ к счетам и переводила деньги через личное дело матери.

— А если не подпишу?

— Тогда Коста потеряет компанию, а ты отправишься туда, где никто не спросит, почему такая бедная девушка вдруг разбирается в сложных счетах.

Данте встал между нами.

— Ты проиграл.

— Нет. Я выиграл ещё в тот день, когда твой отец назначил меня финансовым директором.

Марко вытащил пистолет.

Винсент мгновенно поднял оружие, но я заметила, что Марко держит левую руку у внутреннего кармана. Там была не вторая пушка. Там лежал последний документ.

— Марко, — сказала я, — вы ведь не собирались убивать меня.

Он замер.

— Тебя собирались сделать виновной.

— Потому что тогда вы бы получили деньги по страховке компании.

Данте резко повернул голову.

Марко понял, что выдал себя.

— Какая страховка?

Я раскрыла книгу Рут.

— Та, которую вы оформили на случай «внутреннего мошенничества». Получатель — не вы. Получатель — Винсент Морелли.

Все взгляды повернулись к Винсенту.

Он побледнел.

Марко рассмеялся.

— Вот видите? Она всё равно вас утопит.

— Нет, — ответил Винсент. — Ты просто не знаешь, что я отменил полис вчера утром.

Он достал из кармана уведомление страховой компании. Подпись на нём была настоящей. Рядом лежала квитанция об отказе от выплаты.

Марко сделал шаг назад.

Данте забрал у него пистолет прежде, чем тот успел поднять руку. Винсент перехватил его запястье и прижал к бетонному парапету.

Я стояла рядом с раскрытой книгой и смотрела, как человек, укравший у моей матери имя, теряет контроль над пальцами.

— Где вторая половина фотографии? — спросила я.

Марко стиснул зубы.

— Спроси у Данте.

Данте побледнел.

— Что ты имеешь в виду?

— Твоя мать не была случайной жертвой. Она знала, что твой отец собирался передать компанию Марко. Она попросила меня спрятать бумаги, но потом ты сам пришёл и забрал их.

Данте смотрел на него так, словно под ногами исчез бетон.

— Я был ребёнком, — сказал он.

— Тебе было двадцать два.

Рут достала из коробки вторую фотографию. На ней стояли молодые Данте и его мать у двери архива. На обороте рукой Изабеллы было написано: «Сын знает только половину. Не обвиняйте его в молчании, пока он не вспомнит».

Данте взял снимок.

— Я думал, что она просила меня молчать ради семьи.

— Она просила тебя выжить, — сказала Рут. — Но потом хотела, чтобы ты очистил компанию.

В 00:17 Марко передал флешку с реестром переводов. Я настояла, чтобы он сначала назвал пароль вслух, а затем внесла его в отдельную опись. Винсент подписал признание в сокрытии доказательств. Данте передал документы независимым следователям и закрыл все счета, связанные с Марко. Я не осталась работать его секретарём.

Он предложил мне место в отделе внутреннего аудита.

— Почему я должна вам верить? — спросила я утром, в пустом кабинете на сорок девятом этаже.

— Не должна, — ответил Данте. — Поэтому я отдаю тебе доступ к каждому счёту и право уволить любого, кто попытается что-то скрыть.

Я согласилась не сразу.

Сначала погасила долг матери. Затем отнесла в клинику копию книги Рут и добилась исправления свидетельства о её смерти: причиной указали отравление, а не сердечный приступ.

Винсент получил не прощение. Он получил шанс доказать его поступками. Он помог Рут переехать, вернул клинике деньги и каждую неделю приходил к мемориальной табличке Изабеллы, хотя я ни разу не сказала ему, что знаю об этом.

Марко потерял не только компанию. Он потерял возможность спрятаться за именем Косты. Его собственные счета, подписи и страховка рассказали о нём больше, чем любой свидетель.

А я сохранила тот самый чёрный блокнот.

На последней странице, под именем моей матери, я написала одну строку:

«Сначала проверять цифры. Потом — людей».

Через неделю Данте вызвал меня в кабинет и подвинул ко мне новый договор.

— Здесь нет штрафа за опоздание, — сказал он.

— А за сломанный кофейный аппарат?

— Есть пункт о бережном обращении с техникой.

— Тогда я его не подпишу.

Он впервые позволил себе короткую улыбку.

— Я так и думал.

Я открыла договор, взяла ручку и заметила на полях знакомую подпись Изабеллы. Данте не успел её увидеть.

Я провела пальцем по чернилам и сказала: