ЧАСТЬ 4
Микола понял, что сказал лишнее, но отступать было поздно.
— Я имел в виду расходы на свадьбу, — пробормотал он.
— Нет, — сказала Ирина. — Вы сказали «долгами Андрея». Повторите точно.
— Не командуйте у меня дома.
Отец шагнул вперёд, и его трость глухо стукнула по половице.
— В этом доме уже достаточно командовали те, кто привык пугать слабее себя.
Андрей смотрел на отца, потом на мать. На его лице впервые появилась не злость, а растерянность.
— Какие долги? — спросил он.
Галина резко повернулась к Миколе.
— Замолчи.
— Я спрашиваю, какие долги? — повторил Андрей.
Микола сжал кулаки.
— Твои долги, сын. Те, из-за которых мы заложили склад.
Андрей побледнел.
Ирина открыла свою папку и достала ещё несколько листов.
— Три месяца назад господин Микола оформил кредит на расширение склада. Затем выяснилось, что часть товара была продана без оплаты. Сейчас фирма должна банку двести семьдесят тысяч гривен.
Я посмотрела на Андрея.
— Ты знал?
— Я знал про кредит, — ответил он тихо. — Но отец сказал, что всё под контролем.
— А деньги моей семьи должны были закрыть дыру?
Он провёл рукой по лицу и поморщился от боли.
— Я не думал, что они подделают твою подпись.
— Но ты привёл меня сюда, позволил матери отбирать у меня еду и молчал, когда отец требовал мои деньги.
Андрей опустил глаза.
— Я думал, если ты станешь частью семьи, всё будет проще.
— Для тебя — возможно.
Галина ударила ладонью по столу.
— Ты неблагодарная! Мы взяли тебя в дом, дали фамилию, устроили свадьбу!
— А потом заперли мой паспорт.
— Чтобы ты не натворила глупостей.
— И спрятали карту.
— Чтобы ты не сбежала с деньгами.
Ирина медленно подняла голову.
— Вы только что подтвердили, что удерживали её документы и банковскую карту.
Галина осеклась.
Мама закрыла лицо ладонями.
— Я должна была забрать тебя в первый же день, — прошептала она.
Я подошла к ней.
— Ты боялась, что я опозорю семью?
— Я боялась, что ты останешься одна. Галина позвонила мне после свадьбы и сказала, что если я заберу тебя, отец потеряет работу на складе. Она знала, что Сергею нужны заказы.
Отец медленно кивнул.
— Она действительно звонила. Но я узнал об этом только вчера.
Я посмотрела на мать. Боль от её молчания оказалась тяжелее, чем я ожидала.
— Почему ты поверила ей?
— Потому что сама всю жизнь путала терпение с безопасностью.
В комнате стало тихо, но это была не покорная тишина. Каждый слышал, как на кухне капает вода из плохо закрытого крана.
Ирина собрала бумаги.
— Наталья, решать вам. Я могу немедленно заблокировать все операции, вернуть паспорт и составить заявление о подделке подписи. Но если вы хотите забрать только свои вещи, это можно сделать без дальнейшего шума.
Я посмотрела на Андрея.
— Ты уйдёшь со мной?
Он вздрогнул.
— Куда?
— Из этого дома. Но не как мой муж. Как человек, который должен сам отвечать за то, что позволил сделать.
Галина резко рассмеялась.
— Он никогда не бросит родителей ради такой женщины.
Андрей долго смотрел на неё. Потом снял с пальца обручальное кольцо и положил его на стол.
— Мама, я не буду подписывать перевод.
— Ты с ума сошёл?
— И не буду врать, что Наталья дала согласие.
Микола схватил его за плечо.
— Ты забыл, кто тебя вырастил?
Андрей оттолкнул его руку.
— Нет. Я слишком хорошо помню.
Он повернулся ко мне.
— Я не прошу тебя вернуться. Я только подпишу всё, что подтвердит: ты не брала на себя мои долги и не передавала нам деньги.
— Это не искупает удар, — сказала я.
— Знаю.
В его голосе не было просьбы о прощении. Только усталость человека, который наконец увидел цену собственной трусости.
Я забрала паспорт из рук матери и положила его в сумку. Потом подошла к сундуку.
Галина встала перед ним.
— Не трогай.
— Это мои подарки.
— Они принадлежат семье.
Отец достал из кармана маленький складной нож и перерезал бечёвку на замке. Внутри лежали конверты, несколько украшений и мой старый красный шарф, который я надела утром после свадьбы.
Но денег было меньше, чем я помнила.
Ирина пересчитала конверты.
— Не хватает сорока двух тысяч.
Все посмотрели на Андрея.
Он сразу достал телефон.
— Я перевёл их вчера владельцу клиники. За лечение.
— Лечение стоило шесть тысяч, — ответила Ирина.
Андрей побледнел.
— Остальное отец забрал. Он сказал, что это аванс за товар.
Микола бросился к двери, но Сергей преградил ему путь.
— Отойди.
— Нет.
Отец говорил спокойно, однако Микола остановился.
— Ты не будешь уходить с деньгами моей дочери.
Микола посмотрел на сына.
— Андрей, скажи ему.
Андрей не ответил. Он достал из кармана связку ключей и положил её рядом с кольцом.
— Ключ от склада. Забирай, отец. Я больше не буду его управляющим.
Галина схватилась за сердце.
— Ты оставишь нас без средств?
— Нет. Я оставлю вас без денег Натальи.
Это был не красивый жест и не мгновенное чудесное исправление. Андрей всё ещё оставался человеком, который поднял на меня руку. Синяк на его лице напоминал об этом яснее любых слов.
Мы вышли во двор. Мама остановилась у машины.
— Ты ненавидишь меня? — спросила она.
Я посмотрела на её заплаканное лицо.
— Сейчас я злюсь. Ненависть оставлю тем, кто хочет, чтобы я всю жизнь несла их поступки.
Она кивнула и впервые не стала оправдываться.
Отец открыл багажник. Там лежала моя спортивная сумка, которую он привёз из дома. На молнии висел маленький деревянный свисток — тот самый, которым он когда-то останавливал тренировку во дворе.
Я взяла его в ладонь.
— Ты всё-таки приехал.
— Ты позвонила, — ответил он. — Мне этого достаточно.
За спиной хлопнула дверь. Андрей стоял на крыльце, держа папку с документами.
— Наталья, — сказал он.
Я обернулась.
— Я подпишу бумаги сегодня. И верну сорок две тысячи, даже если придётся продать машину.
— Вернёшь не мне, — сказала я. — Переведёшь на мой счёт через нотариуса. Без обещаний и встреч наедине.
Он кивнул.
Галина смотрела на нас, сжимая край фартука. Ей больше некого было послать за моей картой, моими деньгами или моей покорностью.
Мама села рядом со мной. Отец занял переднее сиденье.
Когда машина тронулась, я услышала, как за спиной Андрей сказал матери:
— Мама, подними руку на меня, если хочешь. Но я больше не подниму её на Наталью.
Я не знала, станет ли он лучше. Не знала, хватит ли ему смелости противостоять семье завтра.
Но в моей сумке лежал паспорт, на банковском счёте оставались мои деньги, а на ладони — деревянный свисток отца.
И когда он коротко свистнул, показывая, что опасность позади, я впервые не обернулась на дом, где меня хотели научить молчать.
Пропустили начало?
