Я пришла на похороны отца клиентки и увидела рядом с ней собственного мужа — его улыбка исчезла

В день государственного праздника я вошла в траурный зал и увидела своего мужа рядом с женщиной, которой он обещал стать мужем через месяц.

На лацкане Андрея белела гвоздика, а его ладонь лежала на талии Катерины Воронцовой — моей главной клиентки. За высокими окнами дрожали флаги, на улице гремел праздничный салют, а внутри пахло воском, лилиями и мокрыми пальто.

— Твой муж всё ещё в Мюнхене? — спросила Катерина, не замечая, как у меня исчезает дыхание.

Андрей повернул голову.

Наши взгляды встретились.

Он побледнел так резко, будто кто-то выключил в нём свет.

— Олена? — выдохнул он.

Катерина улыбнулась мне сквозь опухшие от слёз глаза.

— Вы знакомы? Тогда я вас познакомлю. Это Андрей, мой жених. Он был рядом с папой почти все последние три месяца.

Его рука медленно соскользнула с её талии.

Я посмотрела на белую гвоздику. Год назад Андрей не приехал к моему умирающему отцу, потому что, по его словам, застрял на важной встрече в другом городе. Теперь он стоял возле чужого гроба и изображал человека, без которого чужая семья не пережила бы беду.

— Какая удивительная случайность, — сказала я. — Мой муж тоже сейчас где-то за границей.

Катерина рассмеялась, решив, что я пошутила. Андрей — нет.

— Олена, нам нужно поговорить, — сказал он.

— Конечно. Только сначала объясни, почему твоя невеста называет тебя самым надёжным человеком в своей жизни.

— Она переживает смерть отца.

— А ты переживаешь, что я приехала?

Он сжал челюсть. На его пальце я заметила часы, которые подарила ему на нашу годовщину. Ремешок был поцарапан у застёжки — я сама когда-то заклеила трещину маленькой полоской медной ленты. Даже издалека я узнала этот блеск.

К нам подошла мать Катерины, Валентина Павловна, и взяла меня за руки.

— Простите, если мы мало уделяем вам внимания. Андрей просто спас нас. Он нашёл врачей, доставал лекарства, почти не уходил из больницы.

— Три месяца? — спросила я.

— Да. Он сказал, что временно оставил дела в Германии.

Телефон в моей сумке завибрировал. На экране высветилось старое сообщение Андрея: «В Мюнхене снова задерживают рейсы. Не волнуйся, я люблю тебя». Я почувствовала, как холод поднимается от живота к горлу.

После церемонии, в подземной парковке, он догнал меня. Лампочка под потолком мигала, а с бетона капала талая вода.

— Не устраивай сцену, — прошипел он.

— Ты представляешься женихом другой женщины.

— Её отец умирал. Я просто помогал.

— Тогда почему ты писал мне из Германии?

Андрей оглянулся на камеру над въездом.

— Подумай о работе. Компания Воронцовых собирается подписать с нашей фирмой соглашение на миллион долларов. Одно слово — и ты потеряешь всё.

— Ты не просишь меня молчать. Ты угрожаешь.

Из-за колонны вышла Катерина.

— Андрей, почему ты держишь руководителя моего проекта?

Он отпустил моё запястье.

Я уже хотела уйти, но пальцы коснулись в сумке плотной бумаги. Свидетельство о нашем браке. Семь лет, которые он решил вычеркнуть одним ложным словом.

Я достала документ, развернула его перед Катериной и вложила ей в руки. Она опустила глаза на наши имена, а Андрей сделал шаг вперёд, протягивая ладонь к папке, будто собирался вырвать её у неё…

ЧАСТЬ 2

Катерина сначала смотрела на свидетельство так, словно буквы на нём медленно меняли смысл. На парковке пахло сырой землёй и бензином, а где-то наверху продолжали взрываться праздничные салюты.

— Андрей… что это? — спросила она.

Он протянул руку.

— Отдай мне.

— Почему?

— Потому что ты сейчас не в состоянии нормально всё понять.

Катерина отступила и прижала документ к чёрному платью.

— Тогда объясни. Только не мне одной. Олене тоже.

Андрей посмотрел на меня с тем выражением, которое семь лет заставляло меня первой мириться после ссор. Но теперь я увидела в нём не раскаяние, а расчёт.

— Мы давно живём отдельно, — произнёс он. — Этот брак существует только на бумаге. Я собирался подать на развод.

— Ты говорил, что свободен, — тихо сказала Катерина.

— Я имел в виду, что между нами всё закончено.

— Но свидетельство настоящее, — ответила я. — И ты ни разу не говорил мне о разводе.

Он повернулся ко мне.

— Ты сама знала, что наш брак давно разрушен.

— Разрушен — не значит расторгнут. И уж точно не значит, что можно три месяца жить у другой женщины, пока жена получает от тебя сообщения из Германии.

Катерина побледнела.

— Ты был всё это время здесь?

— Я приезжал только по делам.

— В больницу к моему отцу?

— Иногда.

— Каждый день, Андрей.

Он замолчал. Впервые за вечер ему нечем было прикрыться.

Я заметила, как на его воротнике осталась белая пыль от цветов. Такая же пыль лежала на крышке гроба. Он действительно провёл здесь много времени. Только не в Германии.

— Почему ты боялся сказать правду? — спросила Катерина.

Андрей резко усмехнулся.

— Потому что Олена могла уничтожить всё. Она руководит вашим проектом и давно пытается контролировать мою жизнь.

— Я контролировала твою жизнь? — внутри меня поднялась усталость, тяжёлая, как мокрое пальто. — Я оплачивала твою страховку, отправляла лекарства и ждала тебя каждую ночь.

— Не переводи разговор.

— Тогда ответь, где ты ночевал.

Он отвёл взгляд.

Катерина достала телефон.

— Я сейчас позвоню водителю. Он видел, где ты оставлял машину.

— Не смей устраивать допрос на похоронах.

— Это ты устроил его, когда привёл сюда свою жену под видом чужого незнакомого человека.

Её голос дрогнул, но не сломался. Я впервые увидела в Катерине не богатую заказчицу, а женщину, которую предали прямо перед гробом отца.

В этот момент из кармана Андрея раздался звонок. Он взглянул на экран и отвернулся к бетонной стене.

— Да, — сказал он вполголоса. — Нет, она пока ничего не знает. Документы у меня. До подписания осталось два дня.

Я услышала каждое слово.

Он обернулся и увидел меня.

— С кем ты говорил? — спросила Катерина.

— По работе.

— О каких документах?

Андрей бросился к выходу, но я встала у его пути.

— Ты никуда не пойдёшь, пока не объяснишь, почему контракт должен быть подписан именно через два дня.

Он наклонился ко мне.

— Потому что, если ты помешаешь, все узнают, что именно ты подделала отчёт по проекту.

Катерина резко вдохнула.

— Она не могла этого сделать.

— Могла. У меня есть доказательства.

Его уверенность вернулась слишком быстро. Именно тогда я поняла: он заранее приготовил обвинение, свидетелей и нужную дату.

Я достала телефон и положила его на капот ближайшей машины.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда послушаем запись, которую я сделала в кабинете нашего директора сегодня утром.

Андрей замер.

Но прежде чем я нажала на экран, Катерина увидела на дисплее имя отправителя и прошептала:

— Олена, почему тебе пишет мой отец, если он умер сегодня утром?..

ЧАСТЬ 3

Катерина произнесла это так тихо, что я сначала услышала только капли воды с потолка. Потом смысл дошёл до меня, и сердце ударило один раз — тяжело, болезненно.

На экране телефона действительно стояло имя Виктора Воронцова. Сообщение пришло двадцать минут назад: «Если Андрей снова будет рядом с Катериной, передай ей папку из банковской ячейки. Ключ у него не настоящий».

— Это невозможно, — сказала Катерина. — Папа умер в десять сорок.

— Сообщение могло быть отложено, — быстро ответил Андрей.

— А запись? — спросила я.

Я нажала кнопку.

Из динамика раздался голос Андрея, записанный утром в кабинете нашего директора:

— После подписания деньги уйдут через посредника. Олена должна выглядеть виновной, тогда никто не станет проверять мои счета.

Следом прозвучал голос финансового директора:

— А если она покажет переписку из Германии?

— Она не покажет. Она семь лет спасает меня от последствий. К тому же я оформил вход в систему на её пароль.

Катерина закрыла рот ладонью.

Андрей кинулся к телефону, но я отступила.

— Дальше слушай, — сказала я.

— А если Воронцов перед смертью успел проверить документы? — спросил директор.

— Тогда я использую его дочь. Она подпишет всё сама. Она думает, что я люблю её.

Запись оборвалась.

В тишине было слышно, как где-то работает вентиляция.

Катерина повернулась к Андрею.

— Ты хотел украсть деньги у моей компании?

— Это монтаж.

— Ты сказал, что любишь меня.

— Катерина, я пытался защитить тебя от отца. Он был подозрительным и больным.

— Не смей говорить о нём так.

Я достала из сумки флешку и положила рядом с телефоном.

— На ней переписка, счета и записи с камер возле гостиницы. Ты не был в Мюнхене. Ты жил в квартире Катерины, пользовался её машиной и входил в нашу рабочую систему под моим именем.

Андрей смотрел на меня с ненавистью, которой я раньше никогда не видела.

— Ты следила за мной?

— Я проверила тебя после того, как банк сообщил о попытке перевести деньги с моего счёта.

— Ты ничего не понимаешь.

— Я понимаю главное. Ты не просто изменял мне. Ты собирался сделать меня преступницей.

Катерина отступила к стене. Белая гвоздика на её платье, приколотая утром в память об отце, упала на мокрый бетон.

— Папа знал? — спросила она.

Я кивнула.

— Он написал мне три дня назад. Просил не подписывать соглашение и проверить Андрея. Но сегодня утром его телефон отдали следователю. Сообщение было отправлено заранее.

Андрей вдруг улыбнулся.

— Даже если это правда, вы ничего не докажете. У вас нет доступа к моим счетам.

— Зато есть у банка, — ответила я.

В этот момент мой телефон зазвонил. На экране высветился номер нотариуса Воронцова.

— Олена, — сказал незнакомый женский голос, — я нашла вторую папку. Виктор оставил распоряжение открыть её только после смерти. Внутри документы на квартиру и запись, которую он сделал вчера.

Я посмотрела на Андрея.

Он ещё не знал, что худшая новость ждала его не в полицейском участке, а в комнате, где Виктор Воронцов оставил последнее слово для собственной дочери…