ЧАСТЬ 4
Чарльз бросился к телефону раньше меня.
Я успела поднять его с ковра.
— Повторите, — сказала я.
В трубке снова прозвучал спокойный голос:
— В соглашении есть условие, о котором вам не сообщили. Если у Джулиана появятся биологические дети, отказ от претензий не вступает в силу до их совершеннолетия. Вы сохраняете право представлять их интересы в семейном фонде.
У меня пересохло во рту.
Чарльз стоял так близко, что я видела белые полумесяцы у него под ногтями.
— Это невозможно, — сказал он.
— Почему? — спросила я, не отводя взгляда. — Ты сам заставил меня подписать соглашение.
— Ты ничего не понимаешь.
— Тогда объясни.
Вокруг нас уже никто не притворялся, что это свадьба. Музыка оборвалась. На длинных столах таяли свечи, а торт с тремя серебряными коронами начал медленно оседать под жаром ламп.
Джулиан встал между мной и отцом.
— Отойди от неё.
Чарльз коротко рассмеялся.
— От неё? Она два года скрывала твоих детей, чтобы вернуться сюда и отобрать всё.
— Ты заплатил ей за исчезновение, — ответил Джулиан. — Не переворачивай это.
Маргарет смотрела на меня, прижимая к груди разбитую перчаткой ладонь. На белой ткани проступила тонкая алая полоса.
— Почему ты не сказала нам? — спросила она.
Я повернулась к ней.
— Потому что в тот день вы назвали моих будущих детей угрозой ещё до того, как узнали об их существовании.
Маргарет опустила глаза.
— Я думала, что защищаю семью.
— Вы защищали фамилию.
Рэйчел забрала у меня папку и передала её Джулиану.
— Здесь не только результаты по четверым детям. Есть ещё заключение по мальчикам Ванессы.
Ванесса резко дёрнулась.
— Нет.
Джулиан медленно открыл документ.
— Я хочу увидеть.
— Джулиан, пожалуйста.
— Я сказал, что хочу увидеть.
Он читал молча, но лицо его менялось с каждой строчкой. Потом он поднял взгляд на доктора Холта.
— Кто донор?
— В документах указан частный образец. Мужчина, с которым мисс Блейк была связана до знакомства с вами.
Ванесса закрыла глаза.
— Его звали Марк, — сказала она. — Он умер до рождения мальчиков.
На несколько секунд во дворе стало слышно только жужжание генератора.
— Ты знала, что я не отец? — спросил Джулиан.
— Я знала, что ты не биологический отец. Но я любила тебя. И твой отец сказал, что если я сохраню беременность, ты женишься на мне.
Джулиан отшатнулся.
— Это была сделка?
— Для Чарльза — да. Для меня — страх. Я осталась одна, беременная, без денег и без семьи. Он сказал, что даст детям имя, если я буду молчать.
Чарльз сжал челюсти.
— Я дал тебе всё.
— Нет, — тихо сказала Ванесса. — Вы дали мне роль. А потом потребовали, чтобы я всю жизнь улыбалась в ней.
Один из мальчиков заплакал. Няня попыталась увести его, но Ванесса сама сделала шаг вперёд и взяла ребёнка на руки.
Он уткнулся лицом в её плечо.
— Я не позволю ему потерять имя, — сказала она.
— Имя ему не принадлежит, — отрезал Чарльз.
— Тогда я откажусь от вашей защиты.
Все повернулись к ней.
Ванесса достала из букета маленькую металлическую флешку, но я сразу увидела, что это была не запись, а ключ от банковской ячейки с биркой клиники.
— Там оригиналы документов, — сказала она. — Я забрала их месяц назад. Чарльз думал, что уничтожил всё.
Джулиан посмотрел на неё.
— Почему ты не показала их раньше?
— Потому что боялась, что вы заберёте детей. А потом поняла: если продолжу молчать, они вырастут внутри чужой лжи.
Это был поворот, которого я не ждала. Ванесса пришла на свадьбу не только за мужем. Она пришла с единственным доказательством, способным освободить своих сыновей от сделки, которую заключили без них.
Чарльз выхватил ключ.
Но Джулиан перехватил его руку.
— Достаточно.
— Ты не представляешь, что потеряешь, — прошипел Чарльз.
— Представляю. Компании. Фонд. Фамилию. Всё, чем ты пытался купить людей.
Он отпустил отца и повернулся ко мне.
— Эвелин, я не прошу тебя вернуться. Я даже не знаю, имею ли право стоять рядом с детьми. Но если ты позволишь, я хочу начать с простого: узнать, что им нравится на завтрак, кто боится темноты и почему Итан не выпускает этого слона.
Итан крепче прижал деревянную игрушку к груди.
Я почувствовала, как во мне поднимается старая боль. Не та, что заставляла меня возвращаться к Джулиану, а та, что научила не отдавать детей человеку только потому, что он однажды называл себя их отцом.
— Ты начнёшь не с обещаний, — сказала я. — Ты начнёшь с разрешения. Моего и их.
— Хорошо.
— И с правды. Всегда.
— Хорошо.
Я поставила перед ним папку.
— Тогда подпиши заявление о признании отцовства и соглашение о раздельном попечительстве. Не ради денег. Ради детей.
Он взял ручку со стола. На ней блестела капля воска от свадебной свечи.
Чарльз наблюдал, как сын подписывает первый лист, потом второй. После этого Джулиан передал документы Ванессе.
— А мальчики?
Она вытерла слезу запястьем.
— Они останутся со мной. Но я больше не стану прятать правду.
— И я не стану называть их своими детьми, — сказал Джулиан. — Но буду защищать их, если ты разрешишь.
Ванесса кивнула.
Маргарет сняла с шеи жемчужное ожерелье и положила его на стол рядом с несостоявшимся свадебным тортом.
— Я продам его, — сказала она. — Оплачу детям независимого управляющего. Не из фонда Чарльза.
Чарльз смотрел на неё, будто слышал незнакомый голос.
Позже выяснилось, что его совет директоров отказался утверждать прежнюю схему трастов. Не из сострадания ко мне и не из внезапной честности. Просто никто не хотел связывать свои подписи с поддельными медицинскими сведениями и деньгами, переведёнными тайно.
Мой развод не отменили.
Я не вернулась в квартиру на Манхэттене.
Двенадцать миллионов не стали платой за молчание. Они стали частью отдельного фонда для четверых детей, а управление им перешло к независимому попечителю. Чарльз не мог прикоснуться к нему, как ни пытался.
Джулиан приезжал в Сиэтл не в качестве мужа и не как наследник. Сначала он сидел на ковре в детской и собирал башни, которые Ной тут же рушил. Потом учился заплетать волосы Грейс, хотя первые две косички выглядели как спутанные канаты.
Лили долго не подходила к нему.
Однажды она положила перед ним четыре браслета из роддома, которые я хранила в коробке из-под чайных ложек.
— Это мы, — сказала она.
Джулиан коснулся пластика кончиком пальца.
— Я знаю.
— Нет, — возразила Лили. — Ты должен запомнить.
Он кивнул и записал четыре имени в маленький блокнот. Не даты. Не титулы. Не доли наследства.
Имена.
Ванесса уехала из поместья в тот же вечер. Она забрала мальчиков, оригиналы документов и только одну вещь из свадебного зала — белую розу, у которой были сломаны лепестки. Чарльз остался среди гостей, которым больше нечего было праздновать.
Перед отъездом Джулиан подошёл ко мне у машины.
— Ты когда-нибудь простишь меня?
Я посмотрела на него. В кузове Ной спорил с Итаном из-за деревянного слона, Грейс напевала, а Лили считала, сколько раз отец подписал бумаги.
— Я не знаю, — ответила я. — Но я позволю тебе заслуживать это каждый день.
Он принял ответ без просьб и оправданий.
Я уже садилась в машину, когда Итан прижал слона к стеклу и крикнул Джулиану:
— Папа, он опять потерял хобот!
Джулиан улыбнулся и наклонился к окну.
— Тогда будем искать вместе.
А за его спиной Чарльз стоял у свадебного торта с тремя коронами, и ни одна из них больше никому не принадлежала.
Пропустили начало?
