ЧАСТЬ 4
…Марина не сразу отдала мне конверт.
Сначала Климов забрал его как вещественное доказательство.
Павел смотрел на него так, будто внутри лежала не бумага, а приговор.
— Мы откроем его в присутствии всех участников, — сказал следователь.
— Я требую адвоката, — прошептал Павел.
— Ваш адвокат только что отказался от дела.
— Тогда вызовите другого.
— Вызовем. Но самолёт через шесть часов ждать не будет.
Телефон Павла зазвонил почти сразу.
Он взглянул на экран и побледнел ещё сильнее.
— Это банк, — сказал он.
— Ответьте, — велел Климов.
Павел нажал кнопку громкой связи.
— Господин Воронов, банк временно заблокировал все операции по счетам компании, — произнёс сухой женский голос. — Мы получили уведомление о возможном мошенничестве.
— Кто вам это разрешил?
— Владелец контрольного пакета.
Павел посмотрел на меня.
— Ты не могла этого сделать.
— Могла.
— Ты даже не знала, что владеешь компанией.
— Ты очень старался, чтобы я не знала.
Он сбросил звонок и тут же набрал другой номер.
— Артём, отмени перевод. Сейчас же.
Из динамика донёсся усталый голос:
— Я не могу.
— Ты должен!
— Я уже дал показания.
Павел сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.
— Ты мне обязан всем.
— Нет, Павел. Это ты мне обязан тем, что я молчал семь лет.
Он отключился.
Климов разложил на столе бумаги. Видеозапись с архива показывала, как Павел вставляет мою электронную подпись в договор, а Артём переводит деньги на подставную фирму. Дата и время совпадали. Потом следователь включил запись с диктофона ещё раз.
Я сидела неподвижно.
На этот раз Павел услышал собственные слова полностью.
«Елена не пойдёт против меня, если будет бояться потерять сына».
Он закрыл лицо ладонями.
— Я говорил это не так.
— Именно так, — ответил Климов.
— Я был в ярости.
— Но вы были достаточно спокойны, чтобы подготовить документы, купить билет и спрятать ребёнка в гостинице.
Павел поднял голову.
— Я не хотел его похищать. Я хотел уехать с ним на несколько дней.
— Без разрешения матери и с поддельной подписью?
Он замолчал.
Я смотрела на него и чувствовала не торжество, а странную пустоту. Передо мной сидел человек, с которым я делила постель, планы, болезни, рождение сына. Но теперь я видела не мужа. Я видела чужого человека, который однажды решил, что моя доброта — это его собственность.
В дверь вошёл сотрудник службы защиты детей.
— Миша в дороге, — сказал он. — Его сопровождают специалисты.
Я закрыла глаза.
Только тогда позволила себе заплакать.
Конверт Ольги открыли под протоколом. Внутри лежала выписка из городского реестра недвижимости и письмо.
Дом принадлежал мне.
Не Павлу. Не его фирме. Мне.
Ольга купила его на мои деньги, которые я внесла в компанию до свадьбы, и оформила право собственности на моё имя, чтобы Павел не мог забрать жильё при разводе.
В письме она написала: «Ты всё время думала, что спасаешь нашу семью. На самом деле ты всё это время спасала себя и Мишу. Просто ещё не знала об этом».
Павел засмеялся коротко и страшно.
— Мама всегда тебя выбирала.
— Нет, — сказала я. — Она выбрала правду.
Его увели ночью.
Я осталась в кабинете одна. На столе лежал латунный ключ с красной ласточкой. Я подняла его и впервые заметила, что на обратной стороне выгравирована дата рождения Миши.
Ольга подарила его мне в день, когда он родился.
Я думала, это просто память.
Оказалось, это был ключ от ячейки, в которой она хранила нашу свободу.
Через два часа мне позвонил Климов.
— Елена, есть ещё один вопрос. Павел утверждает, что вы сами помогали ему скрывать деньги. Он говорит, что у него есть доказательство.
— Какое?
Следователь помолчал.
— Видео с вашей кухни. Вы произносите фразу, которая может изменить всё…
Я услышала в трубке щелчок включаемой записи и поняла: Павел ещё не знал, что худшая часть этой ночи для него только начиналась…
Пропустили начало?
