Мой отец вытащил меня из дома на восьмом месяце, но после одного звонка его улыбка исчезла

Когда отец швырнул меня на крыльцо собственного дома, у меня отошли воды, а его молодая жена рассмеялась мне прямо в лицо.

Я упала на колено и успела выставить ладони, чтобы не удариться животом. Внутри меня резко сжалось, будто ребёнок испугался вместе со мной. Тёплая вода стекала по ногам, а в голове звенело одно: только бы не сейчас, только бы не на этих досках.

— Папа, ты совсем сошёл с ума? — прошептала я.

Чарльз Болдуин бросил рядом мою сумку.

— Звони кому хочешь. Этот дом больше не твой.

За его плечом стояла Кортни — двадцатичетырёхлетняя жена, которую он привёл в семью через полгода после смерти моей матери. Она поправила золотую заколку в волосах и снова улыбнулась.

— Надо было раньше уехать, Виктория. Теперь здесь будет нормальная жизнь.

Я посмотрела на дверь, нацарапанную когда-то Лукасом возле ручки: «Не забыть купить молоко». Эта нелепая надпись почему-то удержала меня от крика. Мы прожили здесь шесть лет. После нашей второй годовщины Лукас добавил моё имя в свидетельство о собственности. Он сказал, что дом должен принадлежать тому, кто в нём остаётся.

Лукас погиб три недели назад на шоссе возле Сиракьюса. С тех пор я спала, прижимая к груди его футболку, и почти не различала дни. Но право на этот дом я помнила отчётливо.

— Ты не можешь меня выгнать, — сказала я, цепляясь за перила. — Моё имя стоит в документах.

Отец дёрнул меня за волосы ещё раз, будто хотел доказать, что документы для него ничего не значат.

— В документах теперь разберутся взрослые.

Кортни наклонилась ко мне.

— Твой муж оставил долги. Отец спасает то, что можно спасти.

— Он спасает не дом, — ответила я. — Он забирает его.

Отец замахнулся, но в последний момент остановился. Его пальцы дрожали, хотя лицо оставалось каменным.

Я достала телефон. Номер Саманты Вэнс, адвоката Лукаса, был записан под именем «Если всё рухнет». Я никогда не спрашивала, почему он оставил такую пометку.

— Виктория? — ответила Саманта после второго гудка.

— Отец ворвался в дом. Он ударил меня. У меня отошли воды. И он говорит, что собирается продать имущество Лукаса.

Голос Саманты мгновенно стал жёстким.

— Не заходи обратно. Немедленно звони в службу спасения. Я направляю человека к регистратору и связываюсь с банком.

— С каким банком?

На другом конце повисла короткая пауза.

— С тем, где Лукас открыл для тебя доверительный счёт.

Я застыла. Через открытую дверь видела, как отец вытаскивал папки из стола Лукаса.

— Какой ещё счёт?

— Виктория, он звонил мне вчера и утверждал, что ты разрешила ему распорядиться наследством. Если он подделал твою подпись, сработает особое условие защиты.

Вдали завыла сирена. В этот момент у отца зазвонил телефон. Он взглянул на экран, и лицо его стало серым.

Кортни перестала улыбаться.

Отец медленно ответил на звонок, а я услышала только первые слова незнакомого голоса:

— Господин Болдуин, мы заморозили все ваши полномочия. Вы понимаете, что произошло?..

ЧАСТЬ 2

— Кто вы? — спросил отец, прижимая телефон к уху.
— Представитель банка. С этого момента любые распоряжения по счетам компании отменены.
— Вы не имеете права!
— Это не мы лишили вас права. Сработало условие, о котором вы не знали.

Он побледнел и посмотрел на меня. Я стояла на коленях, одной рукой держась за перила, другой закрывая живот. Боль приходила волнами, но страх отступал: впервые отец выглядел не хозяином положения.

— Папа, что ты подписал? — спросила я.
— Ничего.
— Тогда почему банк звонит тебе?

Кортни выхватила у него папку.

— Чарльз, мы должны уехать.
— Замолчи.
— Ты сказал, что всё уже оформлено.
— Я сказал, что всё будет оформлено.

Сирена приблизилась. Саманта оставалась на линии.

— Виктория, слушай меня. В больнице тебя уже ждут. Но до приезда врачей не спорь с ними и не пытайся войти в дом.
— Что спрятал Лукас?
— Не по телефону. Я еду к тебе.

Отец сунул телефон в карман и шагнул к крыльцу.

— Ты ничего не понимаешь. Я пытаюсь удержать компанию от банкротства.
— Поэтому ты тащил беременную дочь за волосы?
— Если бы ты не мешала, всё было бы проще.

Эта фраза обожгла сильнее боли. Значит, дело было не только в доме.

Кортни вдруг зашипела, прижав ладонь к животу.

— Чарльз, у меня тоже болит.
— Сядь в машину.
— Ты обещал, что после продажи дома мы купим квартиру.
— Я сказал: сядь в машину!

У обочины остановилась машина скорой помощи. Врач присел рядом со мной, проверил пульс и осторожно спросил:

— Вы можете подняться?
— Если скажете, что ребёнок в безопасности.
— Мы сделаем всё необходимое.

Меня понесли к машине, но отец попытался преградить дорогу.

— Она не может уехать без меня.
— Может, — спокойно ответил фельдшер. — А вы отойдите.

Саманта подъехала почти одновременно. В руках у неё была тонкая папка с красной застёжкой.

— Чарльз, вы вошли в дом без разрешения, применили силу и пытались изъять документы. Я советую вам не трогать больше ни одной бумаги.
— Ты работаешь на мою семью.
— Я работала на Лукаса. И теперь защищаю Викторию.

Отец рванулся к папке, но Саманта прижала её к груди.

— Там завещание?
— Нет.
— Тогда отдай.
— Именно поэтому я не отдам.

В машине врач поднял одеяло, и я увидела на внутренней стороне папки маленький медный жетон с выгравированной датой нашей свадьбы. Лукас носил такой на ключах. Я была уверена, что потеряла его после похорон.

— Где вы это нашли? — спросила я.
— В банковской ячейке, которую он открыл за день до аварии.

Отец услышал и резко повернулся.

— Какой ячейке?

Саманта впервые посмотрела на него с настоящим презрением.

— Той, к которой вы не имели доступа. Но внутри лежит не только то, что спасёт Викторию. Там есть документ, объясняющий, почему Лукас боялся именно вас…

И в этот момент из дома донёсся грохот разбитого стекла.

ЧАСТЬ 3

Грохот заставил всех обернуться. Из окна кабинета Лукаса вылетела деревянная рамка, а следом на крыльцо выпала папка с бухгалтерскими листами.

Отец рванулся к ней.

— Не подходите! — крикнула Саманта.

Но он успел поднять один лист. На нём стояла таблица переводов с корпоративного счёта на фирмы, оформленные на Кортни. Даты совпадали с месяцами, когда Лукас лежал в больнице после первого несчастного случая.

— Это подделка, — сказал отец.

— Тогда почему вы знаете, что именно подделка? — спросила Саманта.

К воротам подъехал седой мужчина в коричневом пальто. Я узнала его не сразу. Это был Генри Моррис, старший бухгалтер компании Лукаса. После похорон он исчез и не отвечал на мои звонки.

— Потому что я составлял эти отчёты, — произнёс он.

Отец замер.

— Генри, ты уволен.
— Вы уволили меня месяц назад, когда я отказался поставить задним числом подпись на переводе.
— Ты ничего не докажешь.
— Докажу. Я принёс оригиналы.

Генри положил на капот скорой помощи кожаную бухгалтерскую книгу. Её страницы были исписаны почерком Лукаса, а возле каждого подозрительного платежа стояли короткие пометки: «Проверить Чарльза».

Я почувствовала, как под ладонью шевельнулся ребёнок.

— Почему Лукас не сказал мне?

Саманта открыла красную папку.

— Потому что хотел сначала собрать доказательства. За два дня до смерти он подписал новое распоряжение: дом, счета и контрольный пакет компании переходили вам. Но если кто-либо попытается получить их по поддельной доверенности, активы блокируются, а право временно переходит в независимое управление до рождения ребёнка.

— До рождения ребёнка? — переспросил отец.

— Да. И ещё одно условие: наследником контрольной доли становилась ваша дочь, а не вы.

Кортни выронила телефон.

— Ты говорил, что компания будет твоей.
— Я говорил, что всё решу.
— Ты использовал меня, чтобы выводить деньги!

Отец схватил её за запястье.

— Замолчи.

Генри раскрыл последнюю страницу книги.

— Вот ваша подпись, Чарльз. Вы подтвердили получение денег от трёх фирм. Но рядом стоит дата, когда вы утверждали, что не были знакомы с их владельцами.

Саманта достала из папки копию доверенности.

— А вот подпись Виктории. Подделка настолько грубая, что эксперт обнаружил следы копировального порошка прямо на бумаге.

Отец посмотрел на меня.

— Я хотел спасти компанию.
— Нет, — сказала я. — Ты хотел получить её, пока я не могла подняться с кровати.

В этот момент врач потянулся к дверце машины.

— Виктория, нам нужно ехать. Сердцебиение ребёнка стало неровным.

Я сжала руку Саманты.

— Забери папку. Не позволяй ему ничего подписать.

Машина тронулась, а через стекло я увидела, как к отцу подошли сотрудники службы безопасности банка. Но телефон Саманты зазвонил снова. Она ответила, выслушала несколько секунд и побледнела.

— Что случилось?

Она посмотрела на меня.

— Лукас оставил ещё одно распоряжение. Оно вступает в силу только сегодня, если Чарльз подтвердит попытку захвата имущества. И он только что сделал это перед свидетелями…

Саманта не успела договорить: в больнице меня уже ждал человек, которого я считала погибшим вместе с Лукасом…