ЧАСТЬ 4
Уведомление пришло в пять минут пятого.
Не от банка — от курьера, который оставил его у консьержа. В нём требовали предоставить документы на квартиру и предупреждали, что отказ будет расценён как нарушение условий займа.
Я перечитал страницу дважды.
— Ты сказала, что получила деньги, — повернулся я к Дженне. — Где они?
Она стояла у стены, бледная, сжимая телефон обеими руками.
— Их больше нет.
— Куда они делись?
Сергей резко поднялся со стула.
— Дженна.
Она закрыла глаза.
— Я вернула долг.
— Какой долг? — спросил я.
— Свой.
В кабинете стало тесно. Олег убрал документы в папку и запер её в нижнем ящике.
— Объясни нормально, — сказал я.
Дженна посмотрела на брата.
— Мама должна была клинике. После операции ей выставили счёт, который страховка не покрыла. Я взяла деньги, чтобы оплатить его.
Сергей побледнел.
— Мама сказала, что ей помог благотворительный фонд.
— Я не хотела, чтобы ты узнал, — ответила Дженна. — Ты бы продал машину, бросил работу, снова полез в долги. Я уже видела, чем это заканчивается.
Я почувствовал, как злость на секунду отступила, но не исчезла.
— Поэтому ты решила заложить мою квартиру?
— Я думала, что успею заработать и вернуть всё до того, как ты узнаешь.
— А потом написала мне, что я не хозяин?
Она отвернулась.
— Потому что ты нашёл письмо из банка.
Я вспомнил утро. Конверт на кухонном столе, который она выхватила у меня из рук и сказала, что это реклама. Тогда я не стал спорить.
— Ты испугалась, что я пойму, зачем тебе мои документы.
— Я испугалась, что ты снова начнёшь спасать меня, — прошептала она. — А я не хотела быть твоим проектом.
— Тогда почему ты не попросила помощи?
Она рассмеялась, но в смехе не было ничего весёлого.
— Потому что каждый раз, когда ты платил за меня, ты потом напоминал, что это сделал.
Я открыл рот, но не нашёл возражения. Я действительно напоминал. Не прямо. Вздохами, таблицами расходов, раздражением, когда она покупала дорогие вещи после моей оплаты счетов. Я называл это ответственностью, а она слышала приговор.
Сергей ударил ладонью по столу.
— Ты подделала подписи и втянула Алекса в долг ради того, чтобы не попросить родных?
— Я не собиралась никого втягивать!
— В заявлении написано обратное, — спокойно сказал Олег. — И кредитор уже считает квартиру обеспечением.
В этот момент дверь кабинета открылась. Вошла женщина лет пятидесяти с кожаной папкой. Я узнал её по фотографии в уведомлении: представитель кредитной компании, Елена Мартынова.
— Я пришла проверить сведения по займу, — сказала она.
— Вы можете проверить только одно, — ответил я. — Я не подписывал ни договор, ни заявление.
Елена посмотрела на бумаги, затем на Дженну.
— Нам предоставили электронную копию договора и подтверждение личности.
— Поддельные, — сказал Сергей. — Я тоже указан свидетелем, но подпись не моя.
Елена открыла папку и вынула распечатку.
— Тогда у меня плохая новость для человека, который это оформлял. При проверке мы обнаружили, что деньги были переведены не на счёт Дженны.
Дженна резко подняла голову.
— Что?
— Получателем указан счёт компании «Северный берег». Владелец — Кирилл Данин.
Я знал это имя. Кирилл был коллегой Дженны. Тот самый человек, который однажды забрал её после работы, когда она сказала, что задержится на совещании.
Дженна попятилась.
— Он сказал, что оформит оборудование для студии.
— Студии не существует, — продолжила Елена. — Компания закрыта два месяца назад. Деньги сняты наличными в тот же день.
Сергей посмотрел на сестру.
— Ты отдала ему всё?
— Он обещал вернуть через неделю.
— И ты поверила?
Она молчала.
Я достал телефон и набрал номер Кирилла. Он ответил после первого гудка, словно ждал звонка.
— Алекса, ты всё-таки узнал?
У меня похолодела спина.
— Что именно?
— Что Дженна не единственная, кто пострадал. Она взяла деньги для тебя, а ты теперь решил сделать вид, что ничего не знаешь?
Дженна шагнула к телефону.
— Кирилл, не смей!
Он рассмеялся.
— Ты уже рассказала им про клинику? Или оставить это мне?
Елена забрала у меня телефон и включила громкую связь.
— Кирилл Данин, разговор записывается в рамках проверки займа. Объясните, почему средства ушли на счёт вашей закрытой компании.
На том конце повисла пауза.
Потом он сказал:
— Потому что Дженна сама попросила меня помочь. И у меня есть её сообщение, где она обещает, что Алекс подпишет всё, что потребуется.
Дженна закрыла лицо ладонями.
С этого момента всё изменилось. Не потому, что я узнал о Кирилле. А потому, что понял: Дженна не была единственным человеком, который меня предал. Она сама позволила другому человеку убедить её, что моя жизнь — удобный запасной кошелёк.
Елена объяснила, что без подлинных подписей квартиру нельзя использовать как обеспечение, но заявление о мошенничестве и документы придётся передать в службу финансовой безопасности компании. Сергей настоял, чтобы Дженна вернула деньги матери через семейный счёт. Я не стал оплачивать её долг и не стал забирать у неё шанс исправить содеянное.
Я сделал другое.
Вечером собрал её вещи в коробки и положил сверху тот самый зарядник, из-за которого она впервые потребовала открыть дверь. Рядом оставил толстовку и ключи от старого замка, уже бесполезные.
Дженна стояла в коридоре.
— Ты меня ненавидишь?
— Нет, — ответил я. — Но я больше не буду жить рядом с человеком, который превращает любовь в разрешение на обман.
— Я правда хотела спасти маму.
— Тогда скажи ей правду. И брату тоже.
Она кивнула. На этот раз без слёз и без попытки заставить меня пожалеть её.
Сергей забрал коробки. Перед уходом он остановился.
— Алекс, я виноват. Я поставил подпись, не прочитав бумаги.
— Ты ошибся. Но ты пришёл и признался. Это не одно и то же.
Он опустил глаза на брелок-маяк в моей ладони.
— Отец подарил?
— Да.
— Он говорил, что свет помогает найти дорогу?
— Он говорил, что сначала нужно перестать идти за теми, кто ведёт тебя в темноту.
Утром я отвёз в банк папку с настоящим договором аренды. Елена подтвердила, что квартиру исключили из заявки. Кирилл позже признался, что уже обманул ещё двух людей, обещая открыть студию. Дженна передала брату переписку и согласилась вернуть долг по частям, устроившись на вторую работу. Она не просила меня ждать и не обещала стать другим человеком за одну ночь.
Мы больше не были парой.
Но через неделю Дженна пришла к клинике вместе с Сергеем и впервые сама рассказала матери, откуда взялись деньги. Я узнал об этом не от неё, а от её брата. Он сказал, что мать плакала не из-за долга, а потому, что дочь наконец перестала прятать от неё правду.
В тот вечер я достал из кармана брелок-маяк. На металлическом боку осталась тонкая царапина от моей ладони.
Я не выбросил его.
Утром передал его Сергею.
— Зачем? — спросил он.
— Отнеси маме. Пусть повесит рядом с больничной картой. Теперь ей будет что искать.
Сергей сжал брелок, и маленький металлический маяк тихо звякнул о его ключи.
— Она спросит, где ты.
Я посмотрел на коробку с её вещами и ответил:
— Скажи ей, что я наконец перестал быть залогом.
Пропустили начало?
