Я пришла накормить дочь мафиозного босса, но после одного вопроса охранник у двери резко побледнел

Когда я вошла в спальню, четырёхлетняя девочка вцепилась зубами в край шелкового одеяла и закричала так, будто я пришла убить её.

Крик ударил по мне физически. Я остановилась у двери, а двое охранников за моей спиной одновременно положили руки на кобуры.

— Никто к ней не подходит, — приказал мужчина в сером костюме.

— Я не собиралась подходить, — ответила я, хотя сердце уже колотилось в горле.

Девочка забилась в угол огромной кровати. На тонком запястье блестела медицинская лента, рядом мерцал экран капельницы. Под глазами у неё лежали фиолетовые тени, губы потрескались до крови.

Четыре дня без воды и еды.

Я знала эту цифру, но только теперь поняла, что значит увидеть её последствия.

— Мия, — тихо сказал мужчина у окна. — Посмотри на меня.

Девочка даже не повернула головы.

Это был Роман Кастильоне. Владелец половины портовых складов Нью-Джерси, человек, чьё имя произносили вполголоса даже те, кто никогда его не встречал. Он стоял возле стекла, за которым дождь размазывал огни Нижнего Манхэттена, и выглядел не как хозяин города, а как человек, у которого город отнял последнее.

На его манжете засохла тёмная капля крови.

— Вы Нора Хейс? — спросил он.

— Да.

— Ваша задача — накормить мою дочь.

— А если она не хочет?

— Тогда найдите способ.

— Я не волшебница.

— Мне не нужна волшебница. Мне нужен результат.

Он говорил спокойно, но в этой спокойной интонации слышалась угроза. Я посмотрела на Мию. Она отвернулась к стене и судорожно сжала в руках маленькую деревянную лошадку.

На боку игрушки была выцарапана красная полоса.

Я заметила её потому, что сама держала в ладони старую книгу кельтских сказок, которую всегда носила с собой. Книга принадлежала моей матери. Её корешок развалился, страницы пахли пылью и мятным чаем. Я взяла её из сумки, чтобы не смотреть на медицинские трубки.

— Уберите это, — резко сказал Роман.

— Почему?

— Потому что она не читает.

— Может, раньше читала.

На секунду его лицо стало жёстче.

— Моя жена читала ей перед сном.

В комнате стало холоднее.

Я слышала о стрельбе на шоссе. Жена Романа, Камилла, погибла четыре дня назад в бронированной машине. Мия сидела рядом и осталась жива.

— Она была в машине, когда это случилось? — спросила я.

Охранник у двери шагнул вперёд.

— Вам сказали не задавать вопросов.

— А мне сказали накормить ребёнка. Для этого нужно понять, почему она боится еды.

Роман поднял руку, останавливая охранника.

— Вы слишком смелая для женщины, которая должна получить десять тысяч наличными за неделю.

— Я слишком отчаянная, чтобы тратить время на притворство.

У меня в сумке лежало уведомление из онкологической клиники. Семьдесят восемь тысяч долларов долга за лечение матери. Ради этих денег я приехала в дом человека, которого боялась вся страна.

Мия вдруг издала хриплый звук и уронила лошадку.

Я присела, но не приблизилась к кровати.

— Я не буду тебя трогать, — сказала я. — Можешь просто смотреть на меня.

Она медленно повернула голову.

Её глаза были огромными и совершенно беззащитными.

— Что случилось в машине? — спросила я едва слышно.

Мия замерла.

Роман резко обернулся.

— Достаточно.

Девочка подняла палец к губам, будто просила меня молчать. Потом посмотрела на охранника со шрамом на шее и прошептала:

— Красный зонт.

Охранник побледнел.

Роман не заметил. Он уже отвернулся к окну.

— Уведите её, — сказал он. — Эта работа окончена.

Я поднялась и увидела, как Мия спрятала деревянную лошадку под подушку. На выцарапанной красной полосе блеснуло что-то металлическое.

Я сделала шаг к кровати, а мужчина со шрамом протянул руку к моей сумке. В этот момент в коридоре раздался звон разбитого стекла, охрана обернулась, и я успела наклониться к подушке. Мои пальцы коснулись холодного металла, но достать его я не успела: дверь спальни распахнулась, и Роман бросился внутрь…

ЧАСТЬ 2

…Он оказался возле кровати быстрее меня.

— Отойдите от дочери, — процедил Роман.

Я выпрямилась. В ладони у меня осталась только деревянная лошадка, а металлический предмет исчез под подушкой.

— Она что-то прячет.

— Все дети что-то прячут.

— Не дети, которые четыре дня голодают после убийства матери.

Мия тихо застонала. Капельница дрогнула, и прозрачная жидкость ударила по трубке маленькими пузырьками.

— Папа, не отдавай меня ему, — прошептала она.

В комнате стало так тихо, что я услышала гул поездов далеко внизу.

Роман медленно повернул голову к охраннику со шрамом.

— Кому именно?

Мужчина не ответил.

— Я задал вопрос, Дарио.

— Она в бреду, хозяин.

— Мия не бредит, — сказала я.

Роман посмотрел на меня. В его глазах впервые появилась не злость, а испуг.

— Все выйдите.

— Но, господин Кастильоне…

— Я сказал выйти.

Охранники ушли. Дверь закрылась, и Мия сразу подтянула колени к груди.

Я положила лошадку на край кровати.

— Ты можешь показать мне, где он был?

Девочка покачала головой.

— Он сказал, что мама тоже будет молчать.

Роман опустился на колени возле кровати.

— Мия, кто это сказал?

Девочка смотрела не на него, а на его отражение в тёмном стекле.

— Мужчина с красным зонтом.

Роман резко сжал пальцы. На большом пальце у него был широкий перстень с трещиной в чёрном камне.

— В машине был дождь, — сказала я. — Красный зонт мог быть у нападавшего.

— Нападавших было трое. Все погибли.

— Тогда почему ваша дочь боится человека, который якобы погиб?

Он поднялся.

— Вы ничего не знаете о моей семье.

— Зато я вижу, что ваш ребёнок пытается сказать вам правду.

Роман шагнул ко мне, и я ощутила запах виски и мокрой шерсти от его пиджака.

— Если вы ошибаетесь, я сам отвезу вас обратно на улицу.

— Если я права, ваша дочь не доживёт до утра.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд.

Потом Мия подняла деревянную лошадку и постучала ею по матрасу. Раз. Два. Три.

— Это звук? — спросила я.

Она кивнула.

Я достала из сумки книгу матери и раскрыла её на первой странице. Внутри была старая закладка — узкая медная пластинка с выгравированной птицей. Мия тут же потянулась к ней, но остановилась, когда в коридоре послышались шаги.

Дарио вошёл без разрешения.

— Доктор просит перевести ребёнка в клинику.

— Нет, — сказала я.

Он посмотрел на меня так, будто я была насекомым.

— Это не вам решать.

— Тогда спросите у Романа, почему на вашей обуви такая же красная краска, как на лошадке.

Дарио застыл.

Я указала на его ботинок. На подошве виднелась тонкая алая полоска.

— В доме идёт ремонт? — спросила я.

Роман посмотрел вниз.

Дарио дёрнул ногой, но было поздно.

— Это кровь, — сказала я.

— С улицы, — ответил он.

— На улице нет красной краски.

Роман схватил его за воротник и впечатал в стену. Картина над ними качнулась, ударившись о гвоздь.

— Ты был в машине?

— Я приехал после.

— Мия сказала, что мужчина с красным зонтом стоял рядом с ней.

— Девочка видела убийц в темноте.

— Она назвала тебя, — прошептала я.

Дарио повернул голову ко мне.

— Она не называла имени.

Эта фраза прозвучала раньше, чем Роман успел что-либо спросить.

Мия завизжала и забилась под одеяло.

Я увидела, как её пальцы снова нащупали что-то под подушкой.

Роман отпустил Дарио.

— Запереть квартиру. Никто не выходит.

— Даже вы? — спросила я.

Он не ответил.

Через десять минут в спальню вошёл доктор Келлер с новым пакетом для капельницы. Я заметила, что он держит его левой рукой, а правой закрывает внутренний карман пиджака.

— Роману нужно подписать согласие на принудительное питание, — сказал доктор.

— Нет, — сказала я.

— Девушка, вы не понимаете медицинских рисков.

— А вы понимаете, почему ребёнок боится именно ваших перчаток?

Доктор остановился.

Мия открыла глаза и посмотрела на его руки.

На белой перчатке Келлера была маленькая красная точка.

Роман увидел её тоже.

В этот момент внизу, у частного лифта, раздался резкий металлический удар. Затем женский голос крикнул, что у неё есть документы для Романа Кастильоне.

Мия прошептала:

— Это тётя Лена. Она видела…

Дверь в спальню распахнулась, и в комнату вошла пожилая женщина в мокром пальто, с папкой, прижатой к груди. Дарио бросился к ней, но женщина успела посмотреть на Романа и сказать:

— Камилла оставила мне приказ перед смертью. Если Мия замолчит, я должна передать вам всё, что она спрятала…

ЧАСТЬ 3

…Роман остановил Дарио одним движением.

Пожилая женщина стояла в дверях, тяжело дыша. С её мокрого пальто на мрамор падали капли, а папка в руках была перевязана жёлтой бечёвкой.

— Как вас зовут? — спросил Роман.

— Елена Морено. Я двадцать два года работала у Камиллы. И знала её лучше, чем вы думаете.

Дарио двинулся к ней.

— Отдай папку.

— Подойди ещё на шаг, и я выброшу её в шахту лифта.

Дарио остановился.

Я увидела, как Роман достал из кобуры пистолет, но не направил его. Мия прижалась ко мне плечом. Она впервые сама коснулась моей руки.

— Говорите, — сказал Роман.

Елена открыла папку.

Внутри лежали копии банковских переводов, фотографии портовых контейнеров и один лист с подписью Камиллы.

— Ваша жена узнала, что Дарио уже год выводит деньги из семейных компаний, — сказала Елена. — Он переправлял их через благотворительный фонд, который принадлежал доктору Келлеру.

Доктор побледнел.

— Это абсурд.

— Нет, — ответила Елена. — Вот выписки. И вот расписка за оружие, использованное на шоссе.

Роман взял лист. Бумага затрещала в его пальцах.

— Почему Камилла не сказала мне?

— Потому что Дарио контролировал вашу охрану. Она боялась, что вы убьёте не того человека, а Мия останется совсем одна.

Дарио усмехнулся.

— Старуха бредит.

— Тогда объясни, почему ты сказал «девочка не называла имени», когда Мия ни разу не произнесла его, — сказала я.

Его лицо изменилось.

Роман медленно повернулся к нему.

— Ты был в машине.

— Я приехал после нападения.

— На твоей обуви кровь Камиллы, — сказала Елена. — Ты наступил на её руку, когда забирал сумку.

Мия вдруг выскользнула из-за моей спины и подбежала к кровати. Она достала из-под подушки металлический ключ, спрятанный внутри деревянной лошадки.

— Мама сказала спрятать, — прошептала она.

Ключ был маленьким, медным, с выцарапанной буквой «С».

Роман смотрел на него, будто видел призрак.

— Где сейф? — спросила я.

Елена ответила вместо Мии:

— В старой комнате для музыки. За фальшивой панелью.

Дарио выхватил пистолет.

Я успела толкнуть Мию на кровать, а Роман бросился вперёд. Прогремел выстрел. Пуля разбила стеклянную вазу, осколки посыпались на ковёр.

Дарио рванулся в коридор, но Елена ударила его папкой по лицу. Роман перехватил его руку и прижал к стене.

— Ты убил мою жену.

— Она собиралась отдать всё властям!

— И поэтому ты стрелял?

— Я защищал себя!

— Красный зонт был твоим, — сказала Мия.

Дарио замер.

Девочка стояла на кровати, дрожа всем телом.

— Ты сказал маме, что папа никогда не узнает. Ты держал зонт над ней. Потом сказал мне закрыть глаза.

Роман посмотрел на дочь. В его лице исчезла последняя надежда на ошибку.

Доктор Келлер попятился к двери.

— Я ничего не знал.

— В вашей папке есть перевод на двести тысяч долларов, — сказала Елена. — Дата стоит за день до нападения.

Келлер опустил голову.

Роман связал Дарио ремнём от своего халата и приказал охране вызвать людей, которым доверял не он, а Камилла. Никаких прежних охранников.

Мия всё ещё дрожала.

Я достала из сумки флягу с тёплым яблочным отваром, который приготовила утром для матери.

— Это не лекарство, — сказала я. — И не еда. Просто один маленький глоток.

Мия посмотрела на Романа.

— Папа, он больше не придёт?

Роман опустился перед ней на колени.

— Нет. Я сам не позволю.

— Ты тоже кричал.

Он закрыл глаза.

— Я знаю.

Мия взяла флягу обеими руками и сделала глоток.

Доктор Келлер отвернулся. Елена заплакала. А я почувствовала, как напряжение, удерживавшее меня четыре дня, наконец отпустило.

Но телефон Романа зазвонил почти сразу.

Он выслушал сообщение и посмотрел на папку Камиллы.

— Что случилось? — спросила я.

— Из клиники звонили по поводу вашей матери.

Я выхватила телефон.

Голос на другом конце дрожал:

— Нора, не приезжай сюда. Ваша мать исчезла из палаты. А перед тем как уйти, она оставила записку: «Спроси Романа, почему он платил за моё лечение»…