ЧАСТЬ 4
…Я не сразу поняла смысл этих слов.
В комнате пахло разбитым стеклом, лекарствами и мокрым пальто Елены.
— Что значит, почему он платил? — спросила я.
Роман забрал телефон, но не стал прятать взгляд.
— Ваша мать проходила лечение по программе фонда Камиллы.
— Я сама подписывала счета.
— Вы подписывали счета клиники. Не источник денег.
Я почувствовала, как леденеют пальцы.
— Вы знали о моей матери?
— Камилла знала. Она нашла ваше резюме в агентстве, когда искала няню для Мии. Увидела фамилию Хейс и проверила документы.
— Почему мне никто не сказал?
— Потому что вы бы отказались.
— Вы меня купили?
Роман посмотрел на флягу в руках Мии.
— Я предложил деньги. Камилла настояла, чтобы вы приехали.
— Она знала, что умрёт?
Елена тихо ответила:
— Она знала, что за ней следят.
Роман повернулся к Дарио, который сидел на полу у стены, связанный и бледный.
— Где моя жена?
— В машине, — усмехнулся тот. — Где же ещё?
Роман ударил его не кулаком, а взглядом.
— Ты забрал её сумку.
Дарио молчал.
— Что было в сумке?
— Ничего, что тебе поможет.
Елена раскрыла папку и достала фотографию. На ней Камилла стояла возле старого кирпичного здания на окраине Бруклина. В руке она держала тот самый медный ключ.
На обороте было написано: «Если Роман начнёт мстить, отдай это Норе».
Я взяла фотографию.
— Почему мне?
— Потому что Камилла считала, что вы единственная, кто не принадлежит этому миру, — сказала Елена. — Она хотела, чтобы Мия оказалась рядом с человеком, который не будет видеть в ней наследницу.
Я посмотрела на девочку.
Мия сидела на кровати и держала деревянную лошадку. На её ресницах ещё блестели слёзы, но дыхание стало ровнее.
— Где моя мама? — спросила она.
Роман сел рядом.
— Её больше нет.
— Но тётя Лена сказала, что она оставила папку.
— Оставила.
— Значит, она ещё разговаривает.
Роман не ответил.
Я села на край кровати.
— Иногда люди разговаривают с нами через вещи, которые успели спрятать.
Мия крепко сжала мою руку.
— Тогда я хочу услышать всё.
В музыкальной комнате за книжным шкафом обнаружилась фальшивая панель. Ключ подошёл к замку. За стеной был не сейф, а маленький металлический ящик. Внутри лежали паспорт Камиллы, карта на имя Мии, несколько флешек с бухгалтерскими документами и конверт для Романа.
Я развернула письмо.
«Если ты читаешь это, значит, Дарио добрался до меня или я больше не могу остановить его сама. Не мсти вслепую. Он хочет, чтобы ты уничтожил всё вокруг и оставил ему пустой город. Передай документы тем, кто сможет закрыть его счета. И не прячь Мию за охраной. Она должна знать, что произошло».
Роман читал через моё плечо.
На последней строке его пальцы дрогнули.
«Нора Хейс знает, как разговаривать с детьми, которым страшно. Доверься ей, если она останется».
— Она написала моё имя, — прошептал он.
— Да.
— А если бы вы не приехали?
— Вы бы продолжили заставлять Мию молчать.
Он кивнул. Не спорил.
Внизу ждали двое людей Камиллы — бухгалтер Сальваторе и бывший начальник её охраны Марко. Они забрали копии документов и вывели Дарио из квартиры. Доктор Келлер согласился дать показания о переводах, потому что Роман заморозил все счета фонда и отказался уничтожать доказательства.
Это не вернуло Камиллу.
И не стерло того, что Мия видела.
Но правда перестала зависеть от страха одного человека.
Я позвонила в клинику. Моя мать действительно исчезла из палаты, но через двадцать минут её нашли в старой часовне при больнице. Она сидела на скамье с конвертом в руках.
Когда я приехала, она подняла глаза.
— Ты пошла к нему, — сказала она.
— Да.
— Он опасен?
Я посмотрела на конверт.
— Был. Теперь он пытается решить, кем станет дальше.
Мама усмехнулась.
— А ты?
Я не знала ответа.
В тот же вечер Роман приехал в больницу без охраны. Он стоял у стойки регистрации с папкой Камиллы под мышкой и выглядел нелепо среди плакатов о вакцинации и пластиковых стульев.
— Я должен вам деньги, — сказал он.
— Вы уже заплатили за лечение.
— Это не долг. Это попытка закрыть рот совести.
— Тогда не платите мне.
Он опустил папку на стойку.
— Камилла оставила фонд. Половина денег предназначена для лечения детей, чьи родители не могут платить. Я передам управление не своим людям, а независимому совету.
— А вторая половина?
— Мие.
— Ей нужны не деньги.
— Я знаю.
Он впервые выглядел не властным, а растерянным от собственной правды.
— Я не умею быть отцом, Нора.
— Тогда учитесь. Без приказов.
— Вы вернётесь к ней?
Я вспомнила, как Мия спряталась под одеяло, как постучала лошадкой три раза, как рискнула сделать первый глоток только после того, как услышала правду.
— Я вернусь не к вам. К ней.
— Справедливо.
Через неделю Роман закрыл свой главный портовый бизнес и передал управление тем, кто не был связан с Дарио. Он не стал святым. Такие люди не становятся святыми за один вечер. Но он отдал бухгалтерские книги, признал преступления своей системы и позволил Камиллиному фонду существовать без его имени.
Дарио пытался торговаться.
— Ты потеряешь всё, — сказал он Роману перед тем, как его увели люди Камиллы.
— Я уже потерял самое важное, — ответил Роман. — Остальное можно не удерживать.
Доктор Келлер лишился лицензии и вернул деньги фонда. Елена переехала в квартиру рядом с нами, потому что Мия отказалась отпускать её после того, как та однажды сказала: «Твоя мама хотела, чтобы ты жила».
А моя мать получила новый курс лечения.
Не чудо.
Просто возможность.
Я продолжала работать с Мией. Мы не заставляли её есть. Мы готовили маленькие блюда, раскладывали яблоки в форме звёзд и оставляли место за столом для Камиллы.
Иногда Мия говорила с пустым стулом.
Роман не останавливал её.
Однажды вечером он принёс деревянную лошадку в музыкальную комнату. Красную царапину на боку аккуратно заделали, но не закрасили.
— Почему ты не убрал след? — спросила Мия.
Роман сел на пол рядом с ней.
— Потому что он напоминает, что ты смогла сказать правду.
— А если мне снова станет страшно?
— Скажи.
— А если ты не услышишь?
Он посмотрел на неё.
— Тогда скажи Норе. А потом скажи ещё громче.
Мия подумала и протянула ему лошадку.
— Держи. Но не теряй.
Роман принял игрушку обеими руками, словно это был самый хрупкий предмет в его огромном мире.
Я стояла у пианино и листала книгу матери. Из корешка выпала медная закладка с птицей. На обратной стороне, которой я раньше никогда не замечала, были выгравированы слова Камиллы:
«Для Норы. Если Мия однажды попросит открыть эту книгу, прочти ей последнюю страницу».
Я раскрыла книгу.
Там не было сказки. Только короткая записка.
«Мия, твоя мама не исчезла. Она осталась в тех, кто не позволил страху говорить вместо них».
Мия слушала, прижавшись к Роману.
Когда я закончила, она взяла ложку, зачерпнула яблочное пюре и сама поднесла её к губам.
Роман не двинулся.
Никто не дышал.
Мия проглотила пюре и посмотрела на него.
— Папа, теперь можно включить мамину песню?
Он кивнул.
Старое пианино зазвучало неровно, потому что две клавиши давно запали. Но Мия улыбнулась, поставила деревянную лошадку на крышку инструмента и сказала:
— Красный зонт больше не страшный. Я знаю, кто его держал.
Пропустили начало?
