В мой последний день рождения перед выпуском они улетели без меня, а когда я открыла телефон, улыбка брата исчезла

В аэропорту я уже держала посадочный талон, когда брат позвонил и спросил, почему университет прислал ему письмо от моего имени.

— Лина, ты где? — голос Ноя стал хриплым. — Что ты натворила?

Я посмотрела на табло над стойками регистрации. До посадки оставалось сорок минут. В рюкзаке лежала папка с документами, а в боковом кармане — маленький билетик из плотной бумаги, который я хранила с детства. На нём мама когда-то написала: «Лина, не забудь загадать желание».

Я сжала его пальцами.

— Я ничего не натворила, — ответила я. — Просто уезжаю.

На другом конце повисла тишина.

— Куда?

— В университет.

— Какой ещё университет?

Я отключилась прежде, чем он успел услышать мой ответ.

Двенадцать часов назад я стояла в гостиной в новом платье и ждала, когда семья поздравит меня с днём рождения. Это был последний Праздник середины осени перед моим выпуском, и я собиралась сообщить, что меня приняли в университет за границей.

Я представляла лица Ноя, Итана и Клары. Две недели я прятала письмо о зачислении под стопкой конспектов и репетировала, как скажу об этом за праздничным столом.

Но Клара опередила меня.

— Лина, мы через несколько дней летим смотреть северное сияние! — воскликнула она, сияя так, будто поездка была подарком лично ей от неба.

Итан вытащил из коробки тёплую одежду. На каждой вещи была вышита фамилия.

Ной. Итан. Клара.

Четвёртой вещи не было.

— А моя? — спросила я.

Итан пожал плечами.

— Ты постоянно мёрзнешь. Исландия тебе не подходит.

— Мы пробудем там всего две недели, — добавил Ной, не отрываясь от чемодана. — Сегодня вечером отпразднуем твой день рождения.

Я кивнула.

— Хорошо.

В девять вечера я надела платье, которое выбирала почти месяц, и спустилась в гостиную. На стеклянном столе стоял восьмиэтажный торт. От него осталось меньше половины. Крем был размазан по краям, нож лежал на скатерти, а на полу блестели кусочки засахаренных фруктов.

В доме никого не было.

Телефон завибрировал.

«Лина, Клара захотела на праздник фонарей, поэтому мы ушли раньше. Я разрезал торт, чтобы она не проголодалась. Вернёмся — отпразднуем ещё раз», — написал Итан.

Следом пришло сообщение от Ноя:

«Не сердись. Мы ненадолго».

Я стояла рядом с тортом и смотрела на открытое письмо о зачислении. В нём была дата регистрации — за два дня до их возвращения из Исландии.

Тогда я поняла, что больше не хочу ничего им рассказывать.

В холодильник я убрала оставшиеся три с половиной этажа торта. Потом достала из нижнего ящика документы и купила билет на ближайший рейс.

Когда они вернулись после полуночи, Ной постучал в мою комнату. В руке он держал фонарик в форме зайца.

— Это тебе, — сказал он. — Ты ведь родилась в год зайца?

— Клара родилась в год зайца, — ответила я. — Я родилась в год козы.

Он смутился, но тут же сунул фонарик мне в ладонь.

— Какая разница? Симпатичный же.

Клара появилась в дверях с мокрыми волосами.

— Итан покупал его для меня, но я выбрала другой. Можешь оставить себе, Лина. Ты ведь никогда не придаёшь значения таким мелочам.

Я посмотрела на пластмассового зайца, потом на них обоих.

— Вы правы, — сказала я. — Больше не придаю.

Утром я приехала в аэропорт. И только у стойки регистрации узнала, что Ной получил письмо от университета раньше меня. На экране телефона мигало новое сообщение от приёмной комиссии.

Я открыла его, а рука Ноя в это время потянулась к папке с моими документами…

ЧАСТЬ 2

…но папки у Ноя уже не было.

Я забрала её у стойки регистрации за секунду до того, как он успел дотянуться.

— Не трогай мои вещи, — сказала я.

Мы стояли в аэропорту у стеклянной стены. За ней взлетали самолёты, а между нами пахло кофе, мокрым асфальтом и дорогими духами Клары.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — бросил Ной. — У тебя выпуск через несколько недель. Ты не можешь просто сорваться неизвестно куда.

— Могу.

— Мама думает, что ты у подруги.

— Мама много чего думает. Обычно потому, что никто не спрашивает меня.

Итан сделал шаг вперёд.

— Лина, мы приехали поговорить. Не устраивай сцену.

— Сцену устроили вы. В мой день рождения.

Клара нервно поправила рукав своего нового пуховика. На нём блестела вышитая фамилия.

— Мы просто хотели немного отдохнуть, — сказала она. — Ты сама всегда говорила, что тебе не нужны шумные праздники.

— Я говорила, что не хочу выпрашивать внимание.

Ной резко взглянул на неё.

— Хватит. Ты ведёшь себя как ребёнок.

Эта фраза ударила сильнее, чем я ожидала. Я вспомнила, как в десять лет ждала их возвращения из поездки и получила брелок без упаковки. Как в четырнадцать просила прийти на школьную выставку, а Ной ответил, что у Клары болит живот. Как в прошлом месяце он отменил мою встречу с научным руководителем, потому что Кларе понадобилось выбрать туристическую палатку.

Я сжала папку.

— Кто отправил университету письмо?

Ной отвёл взгляд.

— Какое письмо?

— Уведомление о том, что я якобы отказалась от места.

Итан резко повернулся к нему.

— Ной?

— Она всё неправильно поняла.

Телефон в моей руке зазвонил. На экране высветился номер университета. Я отошла к колонне и ответила.

— Лина Воронцова? — спросила женщина. — Я Мария Сергеевна, сотрудница приёмной комиссии. Вы действительно хотите отказаться от зачисления?

Я посмотрела на Ноя. Его лицо стало серым.

— Нет, — сказала я. — Я ничего не отменяла.

— Тогда нам нужно срочно уточнить один вопрос. Вчера с вашего электронного адреса пришло письмо с просьбой отложить регистрацию. К нему была приложена подписанная форма.

— Я её не отправляла.

— Мы тоже так подумали. Подпись отличается от той, что была в вашей заявке. Но письмо пришло с устройства, которое ранее использовалось для входа в ваш профиль.

Я почувствовала, как леденеют пальцы.

— Можно узнать, с какого устройства?

Мария Сергеевна помолчала.

— С компьютера вашей академии. В кабинете научного руководителя.

Я сразу вспомнила тот день, когда Ной отменил мою встречу и сказал, что уже всё уладил.

— Кто-нибудь видел человека за компьютером? — спросила я.

— Да. Но прежде чем я назову его имя, мне нужно, чтобы вы приехали лично. Есть ещё один документ.

— Какой?

Женщина понизила голос.

— Заявление на перевод средств с вашего образовательного счёта. Его отправили в тот же день.

У меня перехватило дыхание.

Ной подошёл ближе.

— Лина, положи трубку.

— Ты знал о моём зачислении?

— Я пытался защитить тебя.

— От чего?

— От ошибки.

Клара вдруг расплакалась.

— Ной, не надо.

Я повернулась к ней.

— Ты тоже знала?

Она закрыла лицо ладонями, но Итан уже смотрел не на меня, а на Ноя.

— Что происходит? — спросил он.

Ной схватил меня за локоть.

— Мы сейчас уедем домой и всё обсудим.

Я вырвалась.

— Я никуда с вами не поеду.

Мария Сергеевна всё ещё ждала ответа.

— Лина, приезжайте сегодня до пяти. Если форма настоящая, мы успеем остановить перевод. Если нет…

— Если нет — что?

— Тогда место может перейти другому абитуриенту.

Самолёт на табло объявили к посадке.

Я посмотрела на билет, затем на людей, которые годами убеждали меня, что мне ничего не нужно.

— Я полечу, — сказала я.

Ной побледнел ещё сильнее.

— Если ты сядешь в этот самолёт, обратно всё уже не вернуть.

— Именно этого я и хочу.

Я прошла к выходу на посадку. За спиной Клара выкрикнула моё имя, а потом в кармане завибрировал телефон: Мария Сергеевна прислала фотографию подписи под заявлением.

Я увеличила изображение и увидела внизу знакомую строчку, от которой у меня закружилась голова…

ЧАСТЬ 3

…под заявлением стояла не только моя фамилия.

Рядом была подпись Ноя как моего законного финансового представителя.

Я перечитала письмо трижды. Потом позвонила Марии Сергеевне прямо перед посадкой.

— Это он? — спросила я.

— Подпись принадлежит вашему брату, — ответила она. — Но он не имел права распоряжаться вашим счётом. Нам нужно ваше личное присутствие.

— Я буду.

Я не села в самолёт. Не потому, что испугалась Ноя. Просто поняла: если улечу сейчас, они снова назовут мой выбор капризом, а чужое решение — заботой.

Через час я уже ехала в академию. Ной, Итан и Клара приехали следом. Мы встретились в кабинете научного руководителя, где на столе лежала распечатанная форма, а рядом стояла женщина лет пятидесяти с короткими седыми волосами.

— Это Тамара Павловна, секретарь кафедры, — представила её Мария Сергеевна. — Она первой заметила Ноя у компьютера.

Ной резко повернулся к ней.

— Вы ошибаетесь.

— Я тридцать лет работаю в этом кабинете, — спокойно ответила Тамара Павловна. — Я узнаю людей, которые входят без стука.

— Вы видели только мою спину, — сказал Ной.

— Я видела ваше лицо, когда вы спросили пароль от профиля Лины.

В комнате стало тесно от тишины.

Я посмотрела на брата.

— Ты знал о моём университете.

Он провёл ладонью по подбородку.

— Да.

Клара всхлипнула.

— Ной, пожалуйста, скажи ей всё.

— Замолчи.

— Нет, — сказала я. — Пусть говорит.

Ной сжал пальцы так сильно, что костяшки побелели.

— Ты собиралась уехать и бросить семью.

— Я собиралась учиться.

— После выпуска ты должна была подписать документы по семейному дому и помочь с долгами.

— Какими долгами?

Мария Сергеевна положила передо мной второй лист.

— Перевод средств предназначался для погашения кредита, оформленного на ваше имя. Мы обнаружили его, когда проверяли счёт.

Я уставилась на цифры. Сумма была больше, чем стоил автомобиль Ноя.

— Я ничего не подписывала.

— Подписывал Ной, — сказала Тамара Павловна. — В тот день он сказал, что вы тяжело заболели и не можете приехать на встречу.

У меня задрожали колени.

— Ты взял кредит на меня?

— Я собирался вернуть всё, — быстро сказал Ной. — Семейный ресторан был почти закрыт. Я не мог позволить тебе уехать, пока мы не разберёмся.

— Поэтому ты отменил мою встречу с наставником?

Он не ответил.

— Поэтому ты отправил отказ в университет?

— Я думал, ты останешься хотя бы на год.

Клара неожиданно шагнула вперёд.

— Он просил меня ничего не говорить.

Ной резко повернулся к ней.

— Клара.

— Я знала про зачисление две недели, — продолжила она, плача. — Он сказал, что если Лина уедет, банк заберёт ресторан. Я испугалась. И… я не хотела, чтобы она стала лучше меня.

Итан отступил, будто Клара ударила его.

— Ты знала всё это и всё равно устроила поездку?

— Я хотела хоть один раз получить всё для себя, — прошептала она. — Но Ной сказал, что Лина всё равно не заметит.

Я вспомнила торт, перепутанный фонарик и вышитые фамилии на тёплой одежде.

— Вы не забывали меня, — сказала я. — Вы просто решили, что мной можно пожертвовать.

Моя мама позвонила в этот момент. Я включила громкую связь.

— Лина, возвращайся домой, — сказала она. — Ной всё объяснит.

— Ты знала о кредите?

Длинная пауза стала ответом.

— Мы хотели защитить семью.

— Нет, — сказала я. — Вы защищали удобную семью, в которой я всегда молчу.

Мария Сергеевна забрала форму и закрыла папку.

— Мы остановим перевод и сохраним за вами место. Но кредитная организация уже получила документы.

Ной посмотрел на меня с ужасом.

— Если ты откажешься от кредита, ресторан закроют.

Я впервые увидела, чего он боялся больше всего: не моего отъезда, а того, что все узнают, на чём держалась их идеальная семья.

Но когда я вышла из кабинета, на телефоне появилось новое сообщение от неизвестного номера.

«Лина, Ной не сказал тебе, кто подписал первый договор. Если хочешь узнать правду о деньгах, приезжай в ресторан до закрытия…»