Я отказалась бесплатно обслуживать золовку в своей квартире, и после её звонка муж резко перестал улыбаться

В тот вечер золовка привела в мою квартиру двух клиенток и объявила, что я должна работать до полуночи, хотя сама едва держалась на ногах.

Я стояла в прихожей, не в силах расстегнуть сапоги. После двенадцати часов в салоне ноги распухли, молнии впились в икры, а пальцы ныли так, будто я весь день держала не ножницы, а раскалённый металл. На кухне звенели миски, шуршала фольга и пахло дешёвой краской с резким запахом аммиака.

— Алёночка, наконец-то! — Галина выплыла мне навстречу с улыбкой. — Мы уже заждались. Варе нужно сложное мелирование, Люде — тонирование и восстановление.

— Галина, я только пришла с работы.

— Ну и что? Ты же каждый день с работы приходишь. Переодевайся и приступай.

Она сказала это так, будто я была не человеком, а кухонным прибором, который нужно включить в розетку.

За столом сидели её подруги. Варвара постукивала ногтями по стеклянной банке с кисточками, а Людмила листала телефон.

— Галь, мы торопимся, — сказала Варвара. — У меня в семь встреча.

— Успеем, — отмахнулась Галина. — Алёна у меня мастерица. Пятнадцать лет всех спасает.

Я посмотрела на свои руки. На большом пальце краснела трещина от постоянного контакта с водой. Плечи жгло, в висках стучало. Пятнадцать лет я действительно всех спасала: стригла, красила, укладывала, приезжала с ребёнком на семейные праздники и делала вид, что бесплатная работа — это благодарность за то, что меня когда-то приняли.

— Сегодня я не смогу, — сказала я.

Галина перестала улыбаться.

— Что значит «не сможешь»?

— Значит, я устала и не буду работать дома.

— Девочки специально приехали.

— Пусть запишутся в салон.

Варвара неловко кашлянула.

— Может, правда перенесём?

— Никто ничего не переносит, — резко сказала Галина. — Алёна, ты понимаешь, в какое положение меня ставишь? Я людям обещала.

— Ты обещала за меня, не спросив.

— А зачем спрашивать? Ты всегда соглашалась.

— Вот именно. Всегда.

Я поставила стакан воды на стол. Он звякнул о керамическую раковину, и этот звук вдруг показался мне громче всех её слов.

Галина наклонилась ко мне.

— Не забывай, из какой ты семьи. Димка тебя из провинции вытащил, ребёнка принял, квартиру тебе дал. А ты родственникам помочь не можешь?

Внутри меня поднялось горячее, тяжёлое чувство, которое я годами запирала под рёбрами.

— Сложное мелирование — четыре часа работы. Материалы стоят почти как моя дневная зарплата. А ты за пятнадцать лет приносила мне только шоколадку по акции.

— Ты деньги с родни требовать будешь?

— Я называю цену своей работы.

— Да я Димке позвоню!

— Звони.

Галина выхватила телефон и набрала номер. Пока она жаловалась, я заметила на кухонном стуле папку из коричневого картона. Её принесла не она. На обложке стояла печать нотариуса, а рядом лежала связка ключей, которой я не касалась уже много лет.

— Дима сказал, что приедет через час, — бросила Галина, убирая телефон. — И тогда ты сама всё ему объяснишь.

— С удовольствием.

Подруги ушли почти бегом. Галина осталась и села напротив меня.

— Ты была удобной, — сказала она тихо. — Тихой, благодарной. Что с тобой случилось?

Я посмотрела на папку.

— Я просто вспомнила, кто я.

Галина проследила за моим взглядом и нахмурилась.

— Что это?

Я протянула руку к картонной обложке. Пальцы коснулись металлической застёжки, но в этот момент в подъезде хлопнула дверь, и Галина резко встала…

ЧАСТЬ 2

Галина бросилась к папке быстрее меня и прижала её к груди.
— Это не твоё.
— Тогда почему ты так испугалась?
— Я ничего не боюсь. Просто не люблю, когда роются в чужих вещах.
— В моей квартире нет чужих вещей.
Она дёрнулась, будто я ударила её словом. Именно в этот момент в замке повернулся ключ. Дмитрий вошёл, стряхивая с плеч мокрый снег. Он посмотрел на меня, на Галину и на папку в её руках.
— Что здесь происходит?
— Твоя жена решила унизить меня перед подругами, — выпалила Галина. — Теперь ещё требует деньги за помощь семье.
— Я отказалась работать бесплатно, — сказала я. — Это не одно и то же.
Дмитрий снял пальто и повесил его на крючок. Он выглядел усталым, но не удивлённым. Это я заметила сразу.
— Алён, могла бы просто помочь один раз.
— Один раз длится пятнадцать лет.
— Не начинай.
— Я не начинаю. Я заканчиваю.
Галина положила папку на стол.
— Вот видишь, Димка? Она совсем изменилась. А ведь ты ради неё столько сделал.
Я засмеялась, хотя мне было не смешно.
— Что именно ты сделал, Дмитрий? Купил эту квартиру?
Он отвёл глаза.
— Не сейчас.
— Нет, сейчас. Раз уж мы заговорили о благодарности.
Галина резко повернула голову к нему.
— Ты ей не рассказывал?
— Галя, замолчи.
Эти два слова прозвучали слишком быстро. Значит, между ними существовал разговор, о котором я не знала.
Я открыла шкафчик под раковиной и достала небольшую жестяную коробку. В ней хранились старые шпильки, детская молочная карточка моего сына и ключ с красной пластиковой биркой. Я носила его с собой пятнадцать лет, но ни разу не спрашивала, почему нотариус велел не терять его.
— Сегодня я спрошу, — сказала я.
Дмитрий шагнул ко мне.
— Алёна, отдай коробку.
— Зачем?
— Потому что это семейное дело.
— Я тоже семья.
Галина побледнела.
— Дима, скажи ей.
— Что сказать? — спросила я.
Он молчал, и я поняла: папка была не случайностью. Кто-то принёс её сюда, рассчитывая, что я устану, испугаюсь и снова промолчу.
В половине девятого в дверь позвонили. На пороге стояла невысокая женщина в бордовом шарфе. Я узнала Веру Сафонову — бывшую бухгалтершу Дмитриева. В руке она держала плотный конверт и смотрела не на меня, а на Галину.
— Я пришла потому, что обещала Алёне сказать правду, если она когда-нибудь перестанет терпеть, — произнесла Вера.
Дмитрий резко шагнул вперёд.
— Вера, уходите.
— Нет, Дмитрий Андреевич. Сегодня я останусь.
Галина вцепилась в край стола.
— Ты не понимаешь, во что лезешь.
— Понимаю, — ответила Вера. — Поэтому принесла не копии, а оригиналы.
Она положила конверт рядом с папкой. Дмитрий посмотрел на него, и его лицо стало серым.
— Алёна, не открывай, — сказал он.
Я взялась за край бумаги. Вера накрыла мою руку ладонью.
— Сначала прочтите первую страницу. После этого вы уже не сможете вернуться к прежней жизни…

ЧАСТЬ 3

Я вскрыла конверт кухонным ножом. Бумага внутри была плотной, с нотариальной печатью и моей фамилией.

— Читайте вслух, — попросила Вера.

Дмитрий стоял у холодильника, сжимая ремешок часов. Галина смотрела на меня так, будто надеялась, что буквы расплывутся.

— «Договор купли-продажи квартиры заключён между Алёной Сергеевной Крыловой и продавцом…» — я запнулась. — Здесь указано, что деньги внесены из средств наследства моей бабушки.

— Это формальность, — быстро сказала Галина. — Дима всё оформлял.

— Ты сказала, что квартиру мне дал он.

— Он помогал с документами.

Вера положила на стол вторую бумагу.

— Не просто помогал. Он много лет всем рассказывал, что квартира принадлежит ему, чтобы получить доверие родственников. Но в реестре собственник один — Алёна.

Я перевернула страницу. Под подписью стояла моя фамилия. Ниже — отметка о полном расчёте.

— Почему ты молчал? — спросила я Дмитрия.

Он провёл ладонью по лицу.

— Потому что Галина попросила.

— О чём?

Вера открыла бухгалтерскую папку.

— Три года назад Дмитрий заложил семейную мастерскую. Банк потребовал дополнительное обеспечение. Галина убедила его использовать сведения о квартире и представить её как совместное имущество. Для этого нужна была ваша подпись, Алёна.

— Я ничего не подписывала.

— Именно поэтому они собирались сегодня заставить вас подписать бумаги, — сказала Вера. — Гости были предлогом. После скандала Дмитрий должен был предложить «продать квартиру», чтобы спасти мастерскую.

Галина вскочила.

— Неправда! Я хотела только помочь брату!

— Тогда почему в папке лежит расписка о получении вами денег от покупателя? — спросила Вера.

Галина замерла.

Я вытащила лист. Внизу стояла её подпись. Она получила задаток за квартиру, которой не владела.

— Ты продала мой дом? — прошептала я.

— Я думала, ты всё равно согласишься.

— Ты думала, что я снова испугаюсь.

Дмитрий опустил голову.

— Алёна, я хотел вернуть долг.

— За счёт меня?

— Я собирался всё исправить.

— Когда? После того, как меня выставили бы на улицу?

Вера достала последний лист.

— Есть ещё один документ. Банк отказал Дмитрию в отсрочке сегодня утром. Если до завтра не будет платежа, мастерскую заберут.

Галина повернулась к брату.

— Ты говорил, что деньги уже будут!

— Я рассчитывал на квартиру.

Внутри меня стало страшно холодно. Я думала, что защищаюсь от одной наглой женщины, а оказалось, что за её словами стоял мой муж и целый план, в котором мне отводилась роль подписи.

Телефон Веры зазвонил. Она посмотрела на экран и протянула его мне.

— Это покупатель.

— Какой покупатель?

— Тот, кому Галина пообещала вашу квартиру. Он уже едет сюда с нотариусом. И, судя по голосу, уверен, что вы сейчас подпишете всё…