ЧАСТЬ 4
Я нажала кнопку ответа.
— Алло?
— Добрый вечер, Алёна Сергеевна, — произнёс незнакомый мужчина. — Мы будем через двадцать минут. Галина Викторовна сказала, что вы всё подготовили.
— Она ошиблась.
На том конце повисла пауза.
— В каком смысле?
— В прямом. Квартира не продаётся.
Я отключилась и положила телефон на стол.
Галина смотрела на меня с такой яростью, что её лицо стало почти неподвижным.
— Ты понимаешь, что делаешь? — прошипела она. — Из-за тебя Дмитрий потеряет мастерскую.
— Нет, Галина. Из-за тебя он потеряет мастерскую. А из-за себя — доверие.
Дмитрий резко поднял голову.
— Не надо всё сваливать на неё.
— Тогда расскажи сам.
Он посмотрел на Веру.
— Ты обещала не вмешиваться.
— Я обещала молчать, пока Алёна сама не спросит. Она спросила.
На кухне тикали часы. Каждая секунда будто падала на стол между нами.
Дмитрий сел. Не на стул, а прямо на край табурета, где минуту назад лежала фольга для окрашивания.
— Я взял кредит, — сказал он. — Сначала хотел расширить мастерскую. Потом один поставщик исчез с деньгами. Я перекрыл один долг другим. Потом Галина сказала, что у неё есть знакомый покупатель на квартиру.
— И ты согласился.
— Я думал, что ты подпишешь.
— Почему?
Он долго смотрел на мои руки.
— Потому что все эти годы ты соглашалась.
Эта фраза оказалась больнее признания о квартире.
Не «я любил тебя». Не «я боялся тебя потерять». Только простая уверенность: я подпишу, потому что всегда подписывала.
Галина ударила ладонью по столу.
— Хватит устраивать исповедь! Димка, скажи ей, что если квартира не уйдёт, мы все останемся ни с чем.
— «Мы»? — переспросила я.
— Семья!
— Когда нужна была бесплатная работа, я была семьёй. Когда понадобилась квартира, тоже. А когда я сказала «нет», сразу стала чужой.
Галина схватила папку.
— Ты неблагодарная! Тебя взяли с ребёнком, дали фамилию, крышу над головой!
Я встала.
— Моему сыну было четыре года, когда я пришла в этот дом. Я работала по двенадцать часов, чтобы у него были лекарства и нормальная школа. Нас никто не содержал.
Дмитрий закрыл глаза.
— Алёна…
— Нет. Пусть она договорит. Пусть ещё раз объяснит, что именно мне подарили.
В этот момент в дверь позвонили.
Галина побледнела.
На пороге стояли мужчина лет пятидесяти и пожилая женщина с кожаной папкой. Видимо, тот самый покупатель и нотариус.
— Добрый вечер, — сказал мужчина. — Мы по поводу сделки.
— Сделки не будет, — ответила я.
Он повернулся к Галине.
— Но вы заверяли, что собственница согласна.
— Она сейчас согласится, — быстро сказала Галина. — Ей просто нужно успокоиться.
Я достала из конверта выписку и протянула её мужчине.
— Собственница — я. Согласия я не давала. Подпись ставить не буду.
Нотариус прочитала документ и посмотрела на Галину.
— Вы представляли себя владельцем?
— Я действовала от имени семьи.
— У вас была доверенность?
Галина молчала.
Мужчина забрал папку.
— Я требую вернуть задаток.
— Я всё верну, — пробормотала Галина.
— Из каких денег?
Она посмотрела на Дмитрия.
И тогда произошло то, чего я не ожидала. Дмитрий встал и снял с пальца обручальное кольцо. Не бросил его, не сделал театрального жеста. Просто положил рядом с распиской.
— Я продам машину и оборудование, — сказал он. — Верну задаток сам.
Галина уставилась на него.
— Ты с ума сошёл? Без оборудования мастерская остановится.
— Она уже остановилась, — ответил Дмитрий. — Я сам её остановил, когда решил, что могу расплатиться чужой жизнью.
Я не почувствовала облегчения.
Машина, оборудование, мастерская — всё это было его последствием. Но сказанного назад не вернуть.
— Завтра я подам заявление на расторжение брака, — произнесла я.
Дмитрий кивнул.
— Я понимаю.
— Нет, не понимаешь. Ты думаешь, что это наказание. А это просто конец сделки, на которую я никогда не соглашалась.
Вера собрала документы.
— Я оставлю вам копии. Оригиналы храните отдельно.
Галина вдруг шагнула ко мне. В руках у неё была та самая папка, которую она пыталась спрятать.
— Алёна, подожди. Я могу всё объяснить.
— Объясняй.
Она сглотнула.
— Я хотела, чтобы Дима вернул долги. Если бы он потерял мастерскую, мама осталась бы без ухода. Я думала, ты… ты сильная. Ты бы потом снова заработала.
Я смотрела на неё и впервые видела не властную женщину, которая годами распоряжалась мной, а испуганного человека, привыкшего платить за свои решения чужими руками.
— Ты ошиблась только в одном, — сказала я. — Я действительно сильная. Поэтому больше не стану за тебя расплачиваться.
Дмитрий подошёл к шкафу.
— Алёна, что мне забрать?
Я оглядела кухню. Здесь были его чашка, его ключи, его куртка. И моя жизнь, которую я слишком долго называла общей, хотя решения в ней принимались без меня.
— Возьми документы на мастерскую. Остальное оставь.
— Ты выгоняешь меня?
— Нет. Я возвращаю тебе то, что ты сам выбрал.
Он кивнул и собрал бумаги.
Галина осталась у стола. Варварская краска всё ещё стояла открытой, и резкий запах въелся в воздух.
— А мои волосы? — вдруг спросила она почти шёпотом.
Я посмотрела на её корни, на кисточку, которую она приготовила для меня, на фольгу, разложенную по линейке.
— Запишись в салон.
Она опустила глаза.
Через час покупатель получил расписку о возврате задатка, Вера забрала копии для бухгалтера, а Дмитрий ушёл с одной папкой и без обручального кольца.
Я осталась на кухне не одна. Со мной была жестяная коробка, ключ с красной биркой и нотариальная выписка, где моё имя занимало всего одну строку.
Но этой строки оказалось достаточно, чтобы остановить целую семью.
Утром я приехала в салон раньше всех. На зеркале висела новая табличка, которую я написала чёрным маркером: «Запись только по предварительной договорённости. Бесплатных услуг нет».
Коллега Марина прочитала её и улыбнулась.
— Строго.
— Честно.
В полдень позвонил Дмитрий. Я ответила не сразу.
— Я продал машину, — сказал он. — Задаток вернул. Мастерскую пока закрываю.
— Ясно.
— Галина уехала к матери. Она сказала, что больше не сможет смотреть тебе в глаза.
— Это уже её дело.
— Алёна, я не прошу вернуться.
Я сжала телефон.
— Хорошо.
— Я только хочу, чтобы ты знала: квартиру я оформлю на тебя окончательно, если там остались какие-то вопросы.
— Она и так моя.
— Знаю.
После звонка я убрала телефон и взяла ножницы. В кресле сидела новая клиентка, женщина с уставшими глазами и сыном, который ждал её у окна с рюкзаком на коленях.
— Мне только чуть-чуть короче, — сказала она.
— Сделаем, — ответила я. — Но сначала обсудим цену и время.
Она удивлённо подняла брови.
— А разве можно так?
Я посмотрела на отражение своих рук в зеркале. Трещина на большом пальце ещё не зажила.
— Нужно так.
В этот день я впервые не работала до закрытия. В семь часов выключила фен, сняла фартук и положила ключ с красной биркой не в карман, а на стол рядом с расписанием.
На листе напротив завтрашнего утра стояла одна запись — мой собственный час, без клиентов, родственников и чужих обещаний.
И рядом с ней я написала: «Не занимать».
