Я застала мужа у лучшей подруги, но его предложение о разводе заставило меня побледнеть

Когда я вошла в квартиру Кристины, мой муж выскочил из спальни босиком, а она стояла передо мной в распахнутом халате. На столе остывали две чашки кофе. В одной плавала погасшая сигарета — Артём клялся, что бросил курить четыре года назад.

— Марин? Ты почему здесь? — спросил он, вытирая ладони о джинсы.

— Потому что Кристина сама позвала меня в обед выбирать подарок для моей матери.

Кристина судорожно подтянула пояс халата. Под шёлком не было ничего, и от этого зрелища у меня внутри стало холоднее, чем от его лжи.

— Артём просто подвёз меня, — быстро сказала она. — Потом попросил воды.

— В спальне?

— Я… не помню, где именно он был.

У неё дрожали пальцы. На правом носке его коричневых туфель виднелась потёртость — та самая, которую я знала лучше собственного отражения. Я смотрела на неё и думала, что все эти годы любила не человека, а набор привычек: его хриплый смех, ямку на подбородке, привычку задевать бордюры.

— Ты куришь? — спросила я.

— Это моя сигарета, — ответила Кристина.

— Ты кашляешь от дыма.

— Люди меняются!

— Особенно за один обед?

Артём шагнул ко мне и протянул руку.

— Не устраивай сцен. Ты всё неправильно поняла.

— Тогда объясни, почему ты вышел из спальни, а не с кухни.

Он замолчал на секунду. Этой секунды хватило, чтобы я увидела правду.

— Знаешь что, — сказал он уже другим голосом. — Я устал от твоих проверок и от твоих родителей, которые живут за наш счёт. Хочешь развод? Хорошо. Только родители твои идут в комплекте, не забудь.

Я почувствовала, как ногти впились в ладонь.

— Квартира тоже «за ваш счёт»?

— Какая разница, на кого она оформлена? Мы семья.

— Она куплена на деньги, которые оставил мне отец.

— И что? Ты всё равно ничего не понимаешь в бумагах.

Кристина отвела взгляд. В этом движении было что-то странное: не стыд, а страх.

Я ушла пешком, хотя лифт стоял на первом этаже. На парковке позвонила Веронике и рассказала всё. Она слушала молча, только сжимала крышку бутылки так, что пластик потрескивал.

— Не возвращайся домой одна, — сказала она. — И проверь документы на квартиру.

— Думаешь, он способен на что-то ещё?

— Я думаю, человек, который говорит о разводе сразу после измены, обычно уже подготовил следующий шаг.

Вечером я приехала к родителям. Мать Лариса сидела за столом и перебирала старые квитанции, а отец чинил очки маленькой отвёрткой. Я ещё не успела снять пальто, когда в дверь позвонили.

На пороге стоял Артём. В одной руке он держал папку, в другой — связку ключей.

— Марина, нам надо поговорить, — сказал он. — И лучше при твоих родителях.

Он положил папку на стол и раскрыл её. Первой сверху лежала бумага с моей подписью. Я наклонилась ближе, и у меня перехватило дыхание. Подпись была похожа на мою, но последняя буква уходила не туда…

ЧАСТЬ 2

Я протянула руку к папке, но Артём накрыл документ ладонью.
— Не спеши. Сначала выслушай.
— Убери руку.
— Мы подали заявление на развод. Квартира будет продана, долг закрыт, а твои родители переедут в дачный дом.
Мать выронила очки. Они звякнули о блюдце.
— Какой долг? — спросил отец.
— Семейный, — ответил Артём.
— У нашей семьи нет долгов, — сказала я.
Он усмехнулся, но улыбка вышла кривой.
— Зато у тебя есть подпись.
Внизу страницы стояла сумма, от которой у меня заболел живот. Это был кредит под залог квартиры. Под ним — моя подпись и дата, когда я лежала в больнице после операции.
— Я не подписывала это.
— Конечно, не помнишь. Ты тогда была под лекарствами.
— Я была в палате. Мать сидела рядом.
— Значит, ошибаешься.
Он говорил уверенно, и именно это пугало сильнее всего. Артём никогда не умел спокойно лгать. Если теперь умел, значит, репетировал.
Лариса подняла документ и поднесла к лампе. Бумага зашуршала у неё в руках.
— Здесь указан нотариус Веденин, — сказала она. — Я знаю его. Он заверял завещание твоего отца.
— Вот видишь, всё законно, — сказал Артём.
— Тогда почему ты пришёл сюда, а не в банк? — спросила я.
Он резко повернулся ко мне.
— Потому что хочу решить всё без скандала.
— Ты привёл бумаги после того, как застала тебя с Кристиной.
— Не приплетай сюда Кристину.
Он произнёс её имя слишком быстро. На манжете его рубашки я заметила коричневое пятно от кофе. От него пахло табаком, хотя дома он всегда открывал окно.
Вероника позвонила и попросила меня выйти в подъезд. На лестничной площадке пахло краской, а лампа мигала над головой.
— Я нашла адрес нотариальной конторы, — сказала она. — Веденин умер два года назад.
У меня подогнулись колени.
— Тогда кто заверил документ?
— Его помощник. Павел Соколов. И он сегодня сам позвонил мне.
— Почему тебе?
— Потому что увидел твою фамилию. Сказал, что подпись в копии не совпадает с той, что стоит в архиве.
Я вернулась в квартиру. Артём уже складывал бумаги.
— Мы завтра едем к нотариусу, — сказала я.
— Нет.
— Почему?
— Потому что завтра квартира будет оформлена на покупателя.
Он достал из кармана телефон. На экране высветилось сообщение от Кристины: «Он обещал, что ты уйдёшь сегодня. Что мне теперь делать?»
Артём увидел, что я прочитала, и побледнел. Но затем его телефон зазвонил снова. Он посмотрел на экран и прошептал: «Это невозможно»…

ЧАСТЬ 3

На экране было имя Павла Соколова. Артём не взял трубку. Звонок оборвался, и тут же в дверь постучали.
Павел вошёл, прижимая к груди кожаную папку. Он был худым, в старом пальто с оторванной пуговицей, и держал документы обеими руками.
— Я не хотел вмешиваться, — сказал он. — Но сегодня понял, что молчание сделает меня соучастником.
Артём встал между ним и столом.
— Вы не имеете права приходить в чужую квартиру.
— А вы не имеете права использовать печать умершего нотариуса.
Мать вскрикнула. Отец поднялся, держась за спинку стула.
Павел разложил перед нами два листа.
— Ваша доверенность якобы заверена пятнадцатого ноября. Но в этот день контора была закрыта: Веденин уже год как не работал, а печать хранилась у меня в сейфе.
— Вы подделали архив, — процедил Артём.
— Нет. Подделали вы. Но допустили ошибку.
Павел показал на подпись.
— Марина всегда выводила последнюю букву имени с коротким хвостом. Здесь хвост длинный. Кроме того, в документе стоит старый адрес конторы. Его не существовало после ремонта здания.
Артём схватил папку.
— Это ничего не доказывает.
— Доказывает ещё кое-что, — сказал Павел. — Вы приходили ко мне месяц назад. Просили подтвердить, что Марина подписывала договор при мне. Я отказался.
— Ты сам всё придумал! — крикнул Артём.
— Тогда почему вы оставили у меня расписку?
Павел достал маленький листок. На нём стояли имя Артёма, сумма и обещание заплатить после продажи квартиры.
В комнате стало так тесно, будто стены придвинулись.
— Ты заложил квартиру из-за долгов? — спросила я.
Он посмотрел на меня, и злость на его лице сменилась усталостью.
— Я хотел закрыть всё до того, как ты узнаешь.
— Кого ты боялся больше — меня или тех, кому должен?
Он не ответил.
Из коридора раздался женский голос:
— Меня он тоже обманул.
Кристина стояла на пороге в сером пальто и держала в руках связку ключей.
— Он сказал, что квартира достанется нам, — произнесла она. — Сказал, что ты подпишешь развод и уедешь к родителям. А потом я увидела договор. Покупателем была не я.
Артём рванулся к ней.
— Замолчи!
— Нет. Хватит.
Она положила на стол конверт с банковскими переводами. Деньги уходили не Кристине, а человеку по имени Глеб Руденко — тому самому, кто звонил Артёму каждую ночь.
Павел посмотрел на последний лист и нахмурился.
— Здесь есть ещё одна подпись. И она принадлежит не Артёму.
В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране высветился номер банка. Я ответила, и незнакомый женский голос произнёс:
— Марина Сергеевна, мы обнаружили второй договор. Он оформлен на имя вашей матери. Если вы сейчас не приедете, квартиру заберут вместе с её долгом…