На ночном рейсе меня заставили замолчать из-за плача дочери, но спокойный незнакомец взял её на руки — и стюардесса побледнела

Когда стюардесса потребовала, чтобы я немедленно убрала плачущую дочь из салона, мужчина через проход усмехнулся и сказал, что мне вообще не следовало садиться в самолёт с младенцем.

Я держала шестимесячную Софи у груди и чувствовала, как её горячие слёзы впитываются в мою футболку. Самолёт летел из Лос-Анджелеса в Чикаго, ночь за окном была чёрной, а я не спала уже почти тридцать шесть часов.

— Тише, милая, пожалуйста, — шептала я, покачивая её. — Мама рядом.

Софи ответила таким криком, что у меня задрожали пальцы.

Я отработала двойную смену в закусочной в Восточном Лос-Анджелесе, добежала домой, собрала подгузники, смесь и запасную кофточку, а потом потратила на билет деньги, которые откладывала на аренду. Моя сестра Елена выходила замуж утром. Мы не разговаривали почти два года, но я не могла снова пропустить её свадьбу.

На ремне моей сумки болтался маленький медный жетон с выгравированной буквой «С». Его подарил Софи отец. Даниэль сказал, что это семейная вещь, и попросил никогда не выбрасывать её. Я не знала, почему он так настаивал.

— Серьёзно? — раздражённо произнесла женщина впереди.

— Некоторые люди думают только о себе, — добавил пожилой мужчина через проход.

Я подняла глаза.

— Я стараюсь.

— Стараться недостаточно, — ответил он. — Надо было оставить ребёнка дома.

Слова ударили сильнее, чем я ожидала. Я прикусила губу, чтобы не расплакаться вместе с Софи.

Через несколько секунд рядом остановилась стюардесса. На её рукаве блестела металлическая эмблема, а в руке она сжимала блокнот.

— Мадам, пассажиры хотят спать. Вам нужно успокоить ребёнка.

— Я именно этим и занимаюсь.

— Тогда занимайтесь тише.

У меня перехватило дыхание.

И тут мужчина в чёрном свитере, сидевший рядом со мной, поднял голову.

— Она делает всё, что может.

Он говорил негромко, но разговоры вокруг мгновенно оборвались.

Я посмотрела на него. Ему было около тридцати пяти. Широкие плечи, дорогие часы, тёмные волосы, шрам на костяшке правой руки. Из-под воротника виднелась чёрная татуировка.

Он не выглядел человеком, которому обычно возражают.

— Дайте мне сумку, — сказал он.

— Простите?

— Сумку.

Я прижала её крепче.

— Зачем?

— У ребёнка сухие губы. Смесь лежит в боковом кармане.

Он не вырвал её и не потребовал. Просто протянул ладонь. Я сама отдала сумку.

Мужчина нашёл бутылочку, проверил температуру, затем направил вентиляционное сопло так, чтобы прохладный воздух касался лица Софи. Через минуту её крик превратился в хриплое всхлипывание.

— Вот так, маленькая, — произнёс он.

Софи вцепилась пальцами в его рукав.

Я не понимала, почему от этого зрелища мне стало ещё тревожнее.

— Как вы умеете это делать? — спросила я.

— Когда-то мне часто приходилось держать детей на руках.

— У вас есть дети?

Он посмотрел на Софи, и выражение его лица на миг изменилось.

— Не свои.

Самолёт попал в воздушную яму. Лампочка над нами мигнула, а медный жетон на моей сумке стукнулся о подлокотник.

Мужчина замер.

Он наклонился к жетону и провёл пальцем по букве.

— Откуда это у вас?

— Подарок от отца моей дочери.

— Как его звали?

Вопрос прозвучал слишком резко.

Я впервые увидела в его спокойствии трещину.

— Даниэль Ривера.

Мужчина медленно поднял глаза.

— Вы уверены?

— Конечно. А почему вы спрашиваете?

Софи уже уснула, прижавшись щекой к его груди. Я осторожно забрала её, но незнакомец не сразу разжал руки.

Через несколько рядов две женщины в форме переглянулись. Потом к нам подошёл высокий мужчина с наушником в ухе.

— Господин Каллахан, охрана ожидает вас на закрытой площадке.

У меня похолодели ладони.

Каллахан.

Это имя я знала по газетным заголовкам и шёпоту в закусочной. Этан Каллахан владел клубами, грузовыми компаниями и влиянием, от которого даже влиятельные люди начинали выбирать слова осторожнее. В Чикаго его называли хозяином города.

Этан повернулся к охраннику.

— Самолёт подготовлен?

— Да, господин.

— Пусть заправляют частный борт.

Я крепче прижала Софи.

— Зачем вы мне это говорите?

Он смотрел не на меня, а на медный жетон.

— Потому что после посадки вы не должны выходить через общий зал.

— Я сама решу, куда мне идти.

— Если бы вы могли решить, вас бы уже не искали.

У меня пересохло во рту.

— Кто меня ищет?

Этан наклонился ближе. От него пахло древесным дымом и мятой.

— Человек, который убил Даниэля.

Я перестала дышать.

В этот момент в конце салона хлопнула дверь. Один из охранников резко обернулся, а стюардесса коснулась уха и прошептала что-то в устройство.

Этан поднялся, заслонив меня плечом.

— Никому не отдавайте ребёнка, — сказал он.

— Что происходит?

Он сделал шаг к своему телохранителю, а тот уже тянулся к папке под курткой…

ЧАСТЬ 2

Папка появилась в руках телохранителя, но Этан остановил его одним движением.

— Не здесь, — сказал он.

— Господин Каллахан, у нас мало времени.

— Я сказал не здесь.

Голос остался спокойным, однако мужчина сразу убрал папку. Я прижала Софи к себе так сильно, что она сонно зашевелилась.

— Вы собираетесь объяснить мне, что происходит? — спросила я.

Этан посмотрел на меня.

— После посадки вы поедете со мной.

— Я не поеду ни с каким незнакомцем.

— Вы уже летите рядом с ним всю ночь.

— Я думала, вы просто богатый человек с охраной.

— Это было бы безопаснее.

Самолёт начал снижаться. За иллюминатором показались редкие огни Чикаго, размытые туманом. Я достала телефон, но экран показал отсутствие связи.

— Мне нужно позвонить сестре.

— Не звоните.

— Елена ждёт меня на свадьбе.

— Елена знает, что вы прилетаете?

— Конечно.

— Она знает, что Даниэль был отцом Софи?

Я резко повернула голову.

— Откуда вы знаете его имя?

Этан не ответил.

Его охранник раскрыл папку. Внутри лежала фотография мужчины, снятая у входа в больницу. Я узнала Даниэля сразу: та же ямочка на подбородке, та же привычка чуть склонять голову, когда он улыбался.

Но на фотографии он был жив.

— Это сделано три месяца назад, — сказал Этан.

У меня задрожали колени.

— Даниэль умер за неделю до рождения Софи.

— Так вам сказали.

— Я видела его похороны.

— Вы видели закрытый гроб.

Слова провалились во мне, как камень в воду.

— Вы хотите сказать, что он жив?

— Нет.

Этан достал из папки второй снимок. На нём Даниэль стоял у машины, а рядом — моя сестра Елена. Она держала в руках тот самый медный жетон.

Я прошептала:

— Это невозможно.

— Ваша сестра встретилась с ним через два дня после его исчезновения.

— Елена была в Нью-Йорке.

— Она так сказала вам?

Самолёт коснулся полосы. Софи проснулась и заплакала. Я прижала её к себе, но руки не слушались.

— Почему вы мне помогаете?

Этан сел напротив, закрыв колени ладонями.

— Потому что Даниэль был моим младшим братом.

В салоне словно стало меньше воздуха.

Я вспомнила, как Даниэль однажды отказывался говорить о семье. Как бледнел при звуке неизвестного звонка. Как оставил у меня медный жетон и сказал: «Если со мной что-то случится, не верь тем, кто придёт первым».

— Он никогда не говорил, что у него есть брат.

— Он пытался уберечь вас.

— От кого?

Этан посмотрел на Софи.

— От нашей матери.

Дверь самолёта открылась. Внизу стояли два чёрных автомобиля и мужчина в длинном пальто. Он не смотрел на Этана. Он смотрел только на меня.

— Это кто? — спросила я.

— Человек, который должен был встретить вас у выхода.

— Елена послала его?

Этан не успел ответить. Мужчина внизу поднял руку, и на его пальце блеснуло широкое золотое кольцо с гербом семьи Каллаханов.

Один из телохранителей наклонился к Этану.

— Он передал сообщение. Если Рэйчел не выйдет добровольно, на свадьбе пострадает невеста.

У меня вырвался короткий вдох.

— Они угрожают Елене?

— Они используют её, — сказал Этан.

— Тогда я должна к ней попасть.

— Именно этого они и хотят.

Он взял с сиденья чёрный шарф и накинул его на плечи Софи, укрывая от холодного воздуха.

— Вы сказали, что у Даниэля был жетон. Что ещё он вам оставил?

— Ничего.

Этан взглянул на мою сумку.

— Проверьте внутренний шов.

Я расстегнула молнию. Между подкладкой и тканью пальцы нащупали плотный прямоугольник.

Из тайного кармана выпал ключ от камеры хранения и сложенный лист бумаги.

На листе было написано всего четыре слова: «Не отдавай это Этану».

Я подняла взгляд.

Он увидел записку.

И впервые за всю ночь его лицо стало совершенно неподвижным.

— Рэйчел, — произнёс он тихо, — кто ещё знает, что вы нашли это?…

ЧАСТЬ 3

— Только вы, — ответила я.

Этан не коснулся записки. Он смотрел на неё так, будто эти четыре слова могли взорваться.

Внизу человек с золотым кольцом снова поднял руку. За ним стоял свадебный автомобиль с белой лентой на капоте.

— У нас девять минут, — сказал охранник. — Потом люди Маркуса войдут в терминал.

— Кто такой Маркус? — спросила я.

— Мой дядя, — ответил Этан. — И человек, который хотел получить то, что Даниэль спрятал.

Мы спустились по отдельной лестнице. Холодный воздух обжёг лицо. На бетонном покрытии лежали мокрые листья, а двигатель автомобиля урчал так низко, что я чувствовала вибрацию в груди.

В машине Этан положил передо мной фотографию Даниэля.

— Даниэль работал бухгалтером в семейной компании. Он обнаружил переводы, которые не проходили через официальные счета. Деньги уходили в фонд, созданный для защиты свидетелей.

— Каких свидетелей?

— Тех, кто хотел рассказать о Маркусе.

— И он решил спрятать документы?

— Он решил передать их человеку, которому доверял.

Я сжала ключ в ладони.

— Мне?

— Да.

— Но я не знала об этом.

— Даниэль знал. Он оставил всё у вас, потому что считал, что люди будут искать бумаги в доме Каллаханов, а не в сумке официантки из Лос-Анджелеса.

Машина резко свернула. Софи спала у меня на руках, накрывшись шарфом Этана. Я смотрела на её ресницы и пыталась понять, почему её отец доверил мне тайну, которую я даже не умела назвать.

— Почему он не сказал мне правду?

— Потому что собирался вернуться за вами.

Этан достал из кармана маленький конверт. Не серый, не белый — плотный кремовый, с потёртым краем.

— Его нашли в квартире Даниэля.

Внутри лежал лист, написанный знакомым почерком.

«Рэйчел, если ты читаешь это, значит, я не успел. Этан не знает всей правды. Не верь ему, пока не услышишь показания Марты Вейл».

Я перечитала последнюю строку.

— Кто такая Марта?

Этан побледнел.

— Наша домработница. Она исчезла после похорон Даниэля.

— Вы не знали, где она?

— Я искал её.

— Или хотел заставить молчать?

Он посмотрел на меня, и в его глазах впервые появилась боль.

— Если бы я хотел заставить её молчать, она не оставила бы вам это имя.

Мы остановились у старого здания рядом с рекой. На ржавой двери висела табличка камеры хранения. Этан остался в машине, а я вошла вместе с охранником.

Ключ открыл ячейку под номером сто восемь. Внутри лежала жестяная коробка из-под печенья. На крышке были царапины, похожие на букву «Д».

Я открыла её.

Там лежали банковские выписки, копии договоров и фотография Елены, стоявшей рядом с Маркусом. На обороте было написано: «Она согласилась помочь ему ради денег на свадьбу».

Я не успела перевернуть последний лист.

Из-за стеллажа раздался хриплый голос:

— Рэйчел Моралес?

На свет вышла пожилая женщина в зелёном пальто. Её руки тряслись, но взгляд был твёрдым.

— Марта Вейл?

— Даниэль просил меня ждать вас.

Охранник шагнул вперёд, но Марта подняла ладонь.

— Этан не должен это слышать от вас. Он должен услышать от меня.

В машине Этан наклонился над столом, когда Марта закончила рассказ.

— Маркус приказал убрать Даниэля, — сказала она. — Но приказ передал не он.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Кто тогда?

Марта посмотрела на меня.

— Елена.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как Софи сопит у меня на плече.

— Она пришла к Даниэлю в ночь перед его исчезновением, — продолжила Марта. — Она сказала, что Маркус обещал оплатить её свадьбу, если Даниэль отдаст документы. Даниэль отказался. Тогда Елена позвонила Маркусу и назвала адрес.

Этан встал.

— Ты уверена?

— Я стояла за дверью и слышала всё. А утром видела, как Елена вынесла из квартиры красную папку.

Я закрыла глаза.

Моя сестра знала, что Даниэль жив. Знала, что его преследуют. И всё равно пригласила меня на свадьбу.

В этот момент телефон Этана зазвонил. Он ответил, выслушал несколько секунд и передал его мне.

На экране был номер Елены.

— Рэйчел, — сказала она, плача, — приезжай одна. Если ты расскажешь Этану, где находятся документы, Маркус убьёт жениха прямо у алтаря.

Я посмотрела на коробку, на Марту, на спящую Софи.

Елена продолжила:

— И ещё кое-что. Даниэль не был единственным, кого я предала…

Связь оборвалась, а на экране появилось новое сообщение с адресом старой церкви и одной короткой фразой: «Привези ребёнка»…