ЧАСТЬ 4

Я сжал телефон и заставил себя говорить спокойно.

— Кто вы?

В трубке слышалось тяжёлое дыхание.

— Марина Воронцова. Бывший архивист. Я спряталась в старой котельной за вашим складом. Не приезжайте один.

Михаил сделал шаг ко мне.

— Положи телефон.

Я включил громкую связь.

— Марина, вы слышите меня?

— Слышу. У меня папка и журнал выдачи печатей. Михаил знает, что они у меня.

Алексей резко выпрямился.

— Марина, уходите через задний проход. Там лестница к реке.

— Я не могу. Дверь заперта снаружи.

Михаил рванулся к телефону, но я отступил за железную трубу. Фонарь в его руке ударился о стену и погас. В насосной стало темно, только лампочка мигала жёлтым светом.

— Ты ничего не понимаешь, Андрей, — прошипел брат. — Если эта папка попадёт наружу, контракт отменят. Компания рухнет. Сотни людей потеряют работу.

— Ты шесть лет прятал жену и ребёнка ради компании?

— Я пытался удержать её на плаву.

— Ты пытался удержать её у себя.

Михаил замер у двери.

Елена стояла рядом с Лерой, заслоняя девочку собой. В её руке был медный жетон смотрителя.

— Он хотел не спасти компанию, — сказала она. — Он хотел получить контроль над ней.

Я открыл записную книжку. На последней странице стояла сегодняшняя дата и пометка: «Если Андрей приедет в дом, перевести резервный счёт. После этого он подпишет отказ от управления».

— Что за резервный счёт? — спросил я.

Михаил отвёл взгляд.

Алексей ответил вместо него:

— Деньги от последнего государственного платежа. Они лежат не на счетах компании. Михаил вывел их через фирму, зарегистрированную на своего сына.

— У Михаила нет сына, — сказала Елена.

— Уже нет, — тихо произнёс Алексей. — Он использовал имя умершего племянника. Я видел свидетельство.

Это был неожиданный удар даже для меня. Михаил всю жизнь говорил, что его сын погиб младенцем. Я помнил маленькую чёрную фотографию в его кабинете и не задавал вопросов.

— Ты украл имя мёртвого ребёнка, — сказал я.

— Я украл только то, что компания должна была мне за годы работы.

— Ты украл у меня жену.

Он посмотрел на Елену.

— Я не собирался её убивать.

— Но ты связал её и оставил у воды.

— Я думал, она испугается и уедет.

Елена сделала шаг вперёд.

— Я была беременна. Ты знал.

Михаил стиснул челюсть.

— Я узнал позже.

— Нет, — сказал Алексей. — Ты узнал в тот же вечер. Ты сам велел мне найти клинику, если она начнёт рожать в дороге.

Михаил резко повернулся к нему.

— Замолчи.

Этого оказалось достаточно.

Из кармана я достал второй телефон, который заранее включил, пока шёл к насосу. Я не записывал признание специально. Просто включил передачу разговора Марине, чтобы она могла сохранить его на своём устройстве. Теперь каждое слово уже уходило человеку, который ждал снаружи.

— Марина, вы всё получили? — спросил я.

— Да. И я не одна. Со мной бухгалтерская комиссия из головного офиса.

Михаил бросился к двери, но Алексей перегородил проход.

— Отойди, — сказал Михаил.

— Больше нет.

— Ты забыл, кто оплатил лечение твоей дочери?

— Не забыл. Поэтому и молчал. Но сегодня она спросила, почему я каждый раз вздрагиваю от твоего звонка.

Он снял с шеи связку ключей и положил на пол.

— Я больше не буду прятать документы.

Михаил ударил его. Алексей отшатнулся, прижав ладонь к разбитой губе. Лера вскрикнула. Я встал между ними, а Елена закрыла дочери глаза.

Михаил тяжело дышал.

— Ты разрушишь всё, Андрей.

— Уже разрушил не я.

Мы выбрались из дома через кухню. Марина ждала у сарая, прижимая к груди толстую папку. На ней были пятна копировальной краски, а пальцы дрожали.

— Я нашла журнал шесть лет назад, — сказала она. — В нём записано, кто забирал печать в день исчезновения Елены. Михаил расписался сам.

— Почему вы молчали столько времени?

— Потому что он пришёл ко мне домой и показал фотографию моей матери. Сказал, что знает, где она живёт.

Елена обняла Марину.

— Спасибо, что всё-таки приехали.

— Я приехала не ради вас, — ответила Марина. — Я устала бояться.

На дороге появились машины бухгалтерской комиссии и службы внутренней безопасности. Михаил увидел их и сел на ступеньку крыльца. Не от усталости. Он понял, что теряет именно то, ради чего шёл на всё: возможность распоряжаться компанией и заставлять остальных молчать.

Он достал из кармана связку документов.

— Андрей, подпиши отказ от управления. Я верну часть денег. Компания останется цела.

Я посмотрел на бумаги.

— Ты всё ещё думаешь, что мне нужна сделка?

— Тебе нужна компания. Ей нужны деньги. Лере нужен отец. Не превращай это в войну.

Елена встала рядом со мной.

— Война началась не сегодня.

Я забрал документы, но не подписал их. Вместо этого разорвал первую страницу пополам.

— Компания будет проверена целиком. Контракт тоже. Если её придётся закрыть, я закрою её. Если можно будет вернуть людям зарплаты, я верну. Но ты больше не будешь решать, кто имеет право знать правду.

Михаил посмотрел на Леру.

— Она даже не знает, кто я.

— И не обязана знать, пока сама не спросит, — сказала Елена.

Через час мы сидели в кабинете старого смотрителя. Лера раскладывала на столе цветные карандаши. Я не знал, как говорить с ней после шести лет отсутствия, поэтому спросил о кукле с жёлтым ухом.

— Её зовут Рыжик, — сказала она. — Папа должен был придумать имя, но его не было.

Я посмотрел на рисунок. На нём были три человека у дома: девочка, женщина и высокий мужчина, которому Лера дорисовала слишком большие руки.

— Почему у меня такие руки?

— Чтобы ты мог держать нас обеих, если кто-нибудь придёт.

У меня сжалось горло.

— Я научусь.

Елена сидела напротив, обхватив ладонями остывшую кружку с трещиной в синей полосе.

— Андрей, я не знаю, смогу ли сразу вернуться к тебе.

— Я не прошу вернуться.

— Ты шесть лет думал, что я бросила тебя.

— Я думал неправильно.

— А я шесть лет думала, что ты выберешь Михаила, если узнаешь правду.

— Я действительно выбирал его. Каждый раз, когда не слушал тебя.

Она долго смотрела на меня.

— Что ты хочешь сейчас?

Я посмотрел на Леру, которая тщательно выводила на бумаге красные цветы на маленьких туфлях.

— Хочу приходить, если ты позволишь. Хочу узнать, как она смеётся, чего боится и почему рисует мне огромные руки. Хочу заслужить право называться её отцом. Не получить его по крови, а заслужить.

Елена опустила глаза.

— Это займёт время.

— Я знаю.

В тот же день Михаил передал комиссии доступ к резервному счёту, но это уже не спасло его положение. Деньги вернули на счета компании, Алексей подписал показания и согласился возместить часть ущерба. Он не стал героем. Он просто перестал прятаться, и этого оказалось достаточно, чтобы началась проверка всех старых договоров.

Я не стал продавать загородный дом.

Не потому, что хотел вернуть прошлое.

Потому что там Лера впервые увидела меня не на фотографии.

Через несколько дней я приехал с коробкой новых карандашей. Елена встретила меня на крыльце, а Лера выбежала следом и подняла одну красную туфлю.

— Папа, смотри! Я сама пришила цветок. Криво, но держится.

Я присел перед ней.

— Значит, держаться умеет не только цветок.

Она серьёзно кивнула и вложила туфлю мне в ладони.

— Тогда понеси её до комнаты.

Я понёс. А на столе, поверх папки с доказательствами, лежал новый рисунок: три фигуры, между которыми не было ни одной закрытой двери.

Лера подняла голову и сказала:

— Папа, завтра ты тоже придёшь?