Мою секретаршу арестовали после нападения на брата главного врага, но её короткая просьба заставила меня побледнеть

В три часа три минуты ночи мне сообщили, что моя секретарша почти отправила в могилу брата человека, с которым я шесть месяцев удерживал город от войны.

— Господин Восс? — раздался в трубке усталый мужской голос. — У нас Эвелин Харт. Она говорит, что работает на вас.

Я сел на кровати. За панорамными окнами дождь полосовал стекло, а на тумбочке мигали часы, показывая 3:03.

— Что случилось?

— Тяжёлое нападение. Виктор Дейн в хирургии.

Имя ударило сильнее, чем ночной звонок. Виктор был младшим братом Малкольма Дейна — моего самого опасного соперника. Малкольм контролировал порт, половину грузовых маршрутов и людей, которые не задавали вопросов перед тем, как нажать на спусковой крючок.

— Насколько тяжело?

— Перелом челюсти, скулы и ещё несколько повреждений. Ваша сотрудница тоже пострадала: разбита губа, ушибы, возможно, сломано запястье.

Я уже натягивал рубашку.

— Она сказала что-нибудь?

Офицер помедлил.

— Только одно. Передала: «Скажите Адриану, что мне жаль».

Через семь минут я спустился в холл. Мейсон ждал у машины, держа дверцу открытой. Он взглянул на меня, но промолчал. За четыре года он научился понимать: если я молчу, лучше не проверять, насколько далеко зашла моя ярость.

В отделении пахло мокрыми пальто, хлоркой и горьким кофе. На стойке лежала зелёная пластиковая папка, разбухшая от воды, а рядом медленно капала с чужого зонта лужа. Я подписал бумаги, оплатил залог и двадцать одну минуту смотрел на закрытую стальную дверь.

Потом она открылась.

Эвелин вышла в серой юбке, белой блузке и одном туфле. Её светлые волосы слиплись от дождя, губа была рассечена, на щеке темнел огромный синяк. Рука, перетянутая бинтом, висела у груди. На костяшках засохла кровь.

Я не помнил, когда в последний раз терял контроль над лицом.

— Кто это сделал? — спросил я.

Она посмотрела на свои разбитые пальцы.

— Стена внесла существенный вклад.

— Эвелин.

— Мы можем уйти?

— Нет.

Она подняла брови.

— Нет?

— Пока ты не объяснишь, почему Виктор Дейн лежит в операционной, а ты выглядишь так, будто тебя сбросили с лестницы.

Эвелин бросила взгляд на дежурных.

— Не здесь.

В машине стекло между передними и задними сиденьями поднялось с тихим жужжанием. Дождь дробил крышу, а маленький металлический брелок в форме компаса, который Эвелин всегда носила на связке ключей, бился о её сумку.

— Ты напала на Виктора Дейна, — сказал я.

— Он напал первым.

Внутри меня всё похолодело.

— Объясни.

— Я следила за ним.

— Ты что сделала?

— Следила за Виктором.

Я повернулся к ней.

— Почему?

Эвелин закрыла глаза, словно собиралась нырнуть в ледяную воду.

— Потому что вчера он приехал к офису.

— Виктор не входил в здание.

— Он и не собирался входить. Он три часа стоял через дорогу.

Моя секретарша заметила наружное наблюдение раньше охраны. Это было невозможно. Или, что хуже, слишком возможно.

— Откуда ты знаешь?

Она сжала край мокрого пальто. Потом посмотрела мне прямо в глаза, и я понял: сейчас Эвелин собиралась рассказать не о драке. Она собиралась открыть дверь в жизнь, о которой я ничего не знал…

ЧАСТЬ 2

— Вчера в половине пятого Виктор вышел из чёрного автомобиля, — сказала Эвелин. — Он не смотрел на офис. Он смотрел на запасной вход.

Я почувствовал, как под воротником рубашки выступил холодный пот.

— Что именно он делал?

— Ждал курьера. Тот пришёл в шесть двадцать. Небольшая коричневая сумка, металлическая застёжка, шрам над правой бровью.

— Ты запомнила его лицо?

— Я запомнила его ботинки. Он хромал на левую ногу.

Мейсон резко затормозил у светофора. На панели приборов мигнула жёлтая лампа, а компас на сумке Эвелин снова ударился о кожу.

— Почему ты не сказала мне сразу?

— Потому что ты бы приказал кому-нибудь убрать Виктора.

— Я бы приказал выяснить, что он делает.

— И кто-нибудь испугал бы не того человека.

Я смотрел на неё и впервые видел не безупречно собранную женщину, которая раскладывала мои встречи по минутам. Передо мной сидела человек, способный три часа наблюдать за врагом, запоминать детали и скрывать всё это от меня.

— Куда ты пошла после офиса?

— За ним.

— Одна?

— Да.

— Эвелин, ты понимаешь, что Виктор Дейн не ездит по городу для прогулок?

— Именно поэтому я поехала.

Она достала из сумки сложенную салфетку. На ней синими чернилами были записаны номер машины, время и адрес промышленного квартала у старого элеватора.

— Там он встретился с мужчиной из охраны твоего склада, — продолжила она. — Они говорили о коробках, которые должны были исчезнуть до рассвета.

— Каком складе?

Она назвала номер.

У меня сжалась челюсть. Это был склад на южной набережной, где хранились документы на новые строительные проекты и часть груза, о котором официально никто не знал. Внутрь могли попасть только пять человек.

— Ты была там?

— Снаружи.

— А потом?

Эвелин провела большим пальцем по краю бинта.

— Потом Виктор увидел меня.

В памяти вспыхнула картинка: мокрый асфальт, фары, человек в дорогом пальто, который не привык, чтобы за ним следили. Я представил, как он загнал её к кирпичной стене.

— Он спросил, кто тебя послал?

— Сначала схватил за руку. Потом ударил.

— Чем?

— Перстнем. Видишь эту царапину?

Она показала тонкую красную полосу под глазом.

— Я ударила его, чтобы он отпустил.

— Один раз?

Эвелин посмотрела на меня без улыбки.

— После первого раза он не отпустил.

Я стиснул пальцы. Желание немедленно ехать к Малкольму было почти физическим, как жар в крови.

— Что было в коричневой сумке?

Она не ответила.

— Эвелин.

— Я не знаю.

— Ты следила за ним и не узнала?

— Узнала другое. Виктор не собирался красть груз. Он искал человека, который уже украл его.

Машина остановилась у моего дома. В подземном гараже пахло бензином и сырой бетонной пылью. Эвелин вышла, пошатнулась, но отказалась от моей руки.

— Нам нужен врач, — сказал я.

— Нам нужна комната без прослушивания.

— Ты думаешь, мой дом прослушивают?

— Я думаю, что тот, кто наблюдал за офисом, уже знает, что я разговариваю с тобой.

В библиотеке горела одна лампа. На столе лежала карта складов, а рядом — чашка кофе, к которой я не притронулся. Эвелин достала из сумки тонкую жёлтую книжечку с потёртыми углами.

— Я нашла это у Виктора, когда он упал, — сказала она.

— Почему не отдала полиции?

— Потому что внутри записаны не только его люди.

Она положила книжечку на стол, но не открыла.

— Там есть имя, Адриан.

— Чьё?

Эвелин перевернула первый лист. В этот момент в коридоре раздался звон разбитого стекла, и охранник закричал снизу. Она резко спрятала книжечку под блузку.

Я выхватил пистолет из ящика стола.

— Кто вошёл в дом?

Эвелин посмотрела на лестницу и прошептала:

— Тот, кто не должен был узнать, что я всё ещё жива…

ЧАСТЬ 3

Охранник Мейсона вбежал в библиотеку, прижимая ладонь к порезанной щеке.

— Внизу никого, господин Восс. Разбито окно в зимнем саду. Следы ведут к служебному выходу.

Я направил оружие на тёмный коридор.

— Закрыть ворота. Никого не выпускать.

— Уже поздно, — сказала Эвелин.

Она вынула жёлтую книжечку и положила её рядом с картой. Уголок обложки был испачкан белой штукатуркой.

— Что это?

— Журнал Виктора. Он записывал выплаты, встречи и распоряжения. Не потому, что боялся Малкольма. Потому что собирался сбежать.

Я открыл первую страницу. Даты, суммы и короткие пометки заполняли листы мелким почерком. На странице за прошлый четверг стоял номер моего склада, а напротив — сумма и инициалы.

А. В.

Я замер.

— Это не я.

— Я знаю.

— Откуда?

Эвелин достала из кармана маленький ключ с латунной биркой. На бирке был выгравирован номер ячейки камеры хранения.

— Потому что настоящая подпись рядом. Виктор видел, кто отдавал приказ. Он собирал доказательства, чтобы шантажировать Малкольма и уйти.

В дверь библиотеки вошёл Мейсон.

— Адриан, в больнице звонили. Виктор пришёл в себя.

— Что он сказал?

— Просил привезти Эвелин. Сказал, что только она знает, где лежит второй журнал.

Эвелин опустила взгляд.

— Второго журнала у меня нет.

— Тогда у кого?

Она не ответила. Я понял, что всё это время она берегла не только тайну, но и человека.

— Эвелин, — произнёс я. — Кто ты?

Она села на край кресла. Кожа скрипнула под её весом.

— Четыре года назад мой младший брат Томас работал бухгалтером у Малкольма. Он обнаружил, что через ваши компании отмывают деньги и готовят нападение на людей, которые отказались перевозить оружие.

— Почему ты пришла ко мне?

— Потому что Томас исчез после того, как попытался передать документы.

У меня пересохло во рту.

— Ты устроилась ко мне, чтобы найти его?

— Сначала да. Потом поняла, что Малкольм использует твои фирмы как щит. Ты думал, что защищаешь свои маршруты, а на самом деле кто-то внутри подставлял тебя под каждую будущую атаку.

— И ты молчала четыре года?

— Я искала подтверждение. Если бы ошиблась, Томас умер бы напрасно.

В этот момент в дверь вошёл незнакомец в мокром пальто. Мейсон поднял оружие, но Эвелин встала.

— Не стреляйте. Это доктор Самир Келлер.

Старик держал в руке коричневую сумку с металлической застёжкой.

— Я был врачом Томаса, — сказал он. — И сегодня Виктор привёл ко мне человека, который знает, где его держали.

Он достал из сумки нотариально заверенную копию договора. Под ним стояла подпись начальника моей службы безопасности — Ричарда Коула.

Я перечитал строку дважды.

— Коул продал маршруты Малкольму.

— Не только маршруты, — ответил доктор. — Он передал Томаса людям Дейна и подделал документы так, чтобы подозрение легло на вас.

Эвелин закрыла глаза. Её плечи дрогнули.

— Томас жив? — спросила она.

Доктор кивнул.

— Был жив, когда я видел его вчера. Но сегодня утром его перевезли.

Телефон Мейсона завибрировал. Он посмотрел на экран и побледнел.

— Что там? — спросил я.

— Звонок из клиники. Малкольм Дейн забрал Виктора до того, как мы приехали.

— Это невозможно.

Мейсон поднял глаза.

— Он предъявил распоряжение, подписанное вами, Адриан. И увёз Виктора вместе с Эвелин — как только она появится в здании клиники…