Меня посадили рядом с нервным руководителем, а потом истребители окружили наш самолёт — его лицо резко побледнело

Через два часа после взлёта командир объявил, что наш пассажирский самолёт сопровождают два истребителя, и мужчина рядом со мной выронил ручку.

Она ударилась о складной столик и покатилась под моё сиденье. Я не наклонился за ней. В салоне уже стоял такой гул, будто сто сорок семь пассажиров одновременно пытались понять, кому звонить и что писать близким.

— Господи, нас угоняют? — прошептала женщина через проход.

— Всем оставаться на местах, — повторил командир. — Сопровождение выполняется в рамках особого протокола.

Я посмотрел в иллюминатор.

Два истребителя шли слева, так близко, что я видел отблески солнца на их фонарях. Пилоты держали строй без единого лишнего движения. Это не было обычной проверкой маршрута. Истребители не поднимались к пассажирскому борту из-за случайной ошибки в расписании.

Рядом со мной мужчина лет пятидесяти пяти медленно закрыл ноутбук. Его звали Томас Вейл. Я увидел имя на посадочном талоне, когда он клал его в карман. Дорогой костюм, серебряные часы, идеально подстриженные ногти. Он выглядел как человек, который привык, что проблемы решаются одним звонком.

Сейчас он смотрел на мои армейские ботинки так, словно надеялся найти на них ответ.

— Вы знаете, что происходит? — спросил он.

— Если бы знал, я бы уже стоял у кабины пилотов.

— Вы служили?

— Когда-то.

Он перевёл взгляд на татуировки на моих предплечьях. Под рукавом виднелся трезубец, рядом — координаты сирийской долины, где восемь месяцев назад я потерял двух товарищей и осколок, который до сих пор отзывался болью в левой ноге.

Мне предстояло лететь в Вашингтон на церемонию награждения. Я не хотел ни медали, ни рукопожатий, ни фотографий. Я хотел доехать до гостиницы, лечь и хотя бы одну ночь не проснуться от звука вертолётных винтов.

Телефон завибрировал.

На экране высветилось имя Джейка Моррисона — моего бывшего командира и единственного человека, который мог позвонить на закрытую линию.

«Ты на борту? Церемония завтра в шесть вечера. Адмирал приказал не исчезать».

Я ответил: «Я лечу. Успокойся».

Ответ пришёл мгновенно: «Ты заслужил, чтобы тебя увидели».

Я убрал телефон, но через минуту в сумке завибрировал другой аппарат. Зашифрованный военный телефон. Его номер знали шестеро.

И тогда голос командира прозвучал снова:

— Пассажиры, сохраняйте спокойствие. Воздушное пространство перед нами временно закрыто. Просим не вставать с мест.

Томас Вейл побледнел.

— Почему они сопровождают именно нас? — спросил он.

Я не ответил. Достал телефон из сумки и увидел на экране неизвестный короткий код. Такой код использовали только при угрозе жизни высокопоставленного военного свидетеля.

В ту же секунду в бортовом радио раздался треск.

— Дэниел Кросс, не отвечайте на телефон, — произнёс мужской голос из ведущего истребителя.

По салону прошла новая волна шёпота.

Томас резко повернулся ко мне.

— Они назвали ваше имя.

— Я слышал.

— Кто вы такой?

— А вы почему выглядите так, будто узнали этот голос?

Его пальцы сжали край ноутбука. На большом пальце блеснуло необычное медное кольцо с насечкой в виде компаса. Я уже видел такой знак. На документах закрытой оборонной компании, которую связывали с моей последней операцией.

Томас заметил мой взгляд и спрятал руку под стол.

— Вы ошибаетесь, — тихо сказал он.

— Я ещё ничего не сказал.

Впереди вскрикнула стюардесса. В проходе качнулась тележка с напитками, а из динамика донёсся резкий сигнал тревоги.

Телефон в моей ладони продолжал звонить.

Томас наклонился ко мне и прошептал:

— Если вы ответите, погибнут все.

Я посмотрел на него, потом на истребители за иллюминатором. В этот момент над моей головой щёлкнула панель аварийного освещения, и чья-то рука потянулась к узкой папке, зажатой за ней…

ЧАСТЬ 2

Рука появилась между рядами так быстро, что большинство пассажиров даже не заметило движения. Я перехватил запястье, прежде чем пальцы успели достать папку.

Под кожей чужой руки перекатывались мышцы. Мужчина в сером свитере дёрнулся, но я прижал его локоть к спинке кресла.

— Отпустите, — прошипел он.

— Сначала объясните, что там.

— Это принадлежит авиакомпании.

— Тогда почему вы достаёте это из аварийной панели?

Он посмотрел на меня слишком спокойно. Не испугался. Просто оценил расстояние до прохода, количество свидетелей и мою больную ногу. Профессиональная привычка.

Я усилил хватку.

— Стюардесса, вызовите командира, — сказал я.

— Немедленно отпустите пассажира! — крикнула женщина из передней части салона.

Мужчина дёрнул плечом, и из его рукава выпал пластиковый пропуск. На нём было имя: Нолан Прайс. Должность — консультант по безопасности аэропортов.

Томас Вейл увидел пропуск и резко поднялся.

— Нет, — сказал он.

— Сядьте, — приказал я.

— Вы не понимаете. Он не должен был попасть на этот рейс.

Нолан улыбнулся уголком рта.

— А вы, мистер Вейл, должны были молчать ещё до посадки.

В салоне стало так тихо, что я услышал скрип пластиковой крышки на стакане с водой. Стюардесса Лена подбежала к нам, но остановилась, заметив пропуск.

— Что происходит? — спросила она.

— Передайте командиру, что на борту человек с доступом к аварийной системе, — сказал я.

— Я сам всё объясню, — вмешался Томас.

— Вы объясните после того, как сядете.

Истребитель за окном сместился ближе. На его крыле вспыхнул белый огонь.

Бортовой радио снова ожил.

— Кросс, слушайте внимательно. Не отвечайте на зашифрованный телефон. Его сигнал подменён. Самолёт ведут по ложному маршруту.

Я почувствовал, как холод проходит от затылка к плечам.

— Джейк, это ты?

— Да. У нас семь минут до точки принудительной посадки. В кабине пытаются восстановить управление.

Томас прошептал:

— Семь минут — это не посадка. Это уничтожение.

Я повернулся к нему.

— Что вы знаете?

— Нолан работает на людей, которые хотят получить то, что у меня в компьютере.

— А что у вас в компьютере?

Он посмотрел на закрытую крышку, будто там лежала не техника, а его собственная жизнь.

— Доказательство.

— Доказательство чего?

— Что операцию в Сирии сорвали намеренно.

Моя левая нога свело судорогой. Я вцепился пальцами в подлокотник и почувствовал под ладонью холодный металл.

— Вы знали о той операции?

— Я подписывал финансирование.

— Значит, вы знаете, почему погибли мои люди.

— Знаю.

Я ударил его взглядом сильнее, чем мог бы кулаком.

Нолан воспользовался секундой и вырвал руку. Его плечо задело тележку, бутылки посыпались на пол. Лена вскрикнула. Пассажиры начали вставать, но я рявкнул:

— Всем оставаться на местах!

Мой голос сработал. Люди замерли.

Нолан бросился к передней перегородке. Я пошёл следом, прихрамывая. В проходе пахло кофе, пластиком и металлической пылью от аварийной панели. У двери кабины Нолан достал тонкий предмет, похожий на обычный брелок.

— Ещё шаг, Кросс, и командир получит приказ открыть наружные люки, — сказал он.

— Ты блефуешь.

— Проверьте.

В этот момент из кабины раздался удар. Потом второй. Кто-то закричал.

Лена прижала ладонь к губам и вдруг сказала:

— Я видела его ещё до взлёта. Он передал сумку другому человеку в туалете.

Нолан повернул голову.

Этого хватило.

Я рванулся вперёд, но в динамике раздался новый голос — не Джейка, а самого командира:

— Дэниел Кросс, если вы хотите спасти пассажиров, немедленно принесите Томаса Вейла в кабину. Он должен признаться, что сделал…

Томас закрыл глаза, а на его запястье дрогнуло медное кольцо.

ЧАСТЬ 3

Томас не успел ответить. Я схватил его за воротник и потащил к передней перегородке, но не в кабину — к свободному месту у кухни.

— Сядьте и рассказывайте, — сказал я.

— Здесь?

— Здесь. При всех.

Нолан стоял в двух шагах, сжимая брелок. Его улыбка исчезла, когда Лена подняла с пола пластиковый пропуск и громко прочитала фамилию.

— Нолан Прайс, консультант по безопасности аэропортов.

— Верните пропуск, — процедил он.

— Вы не сотрудник аэропорта, — сказала Лена. — На обратной стороне стоит дата, когда ваш доступ закончился.

Я посмотрел на Нолана.

— Ты подделал пропуск.

Он нажал кнопку на брелоке. Самолёт дёрнуло, багажные полки загремели, и несколько пассажиров вскрикнули.

— Ещё одно движение — и система управления окончательно перейдёт на мой канал, — сказал он.

Томас прикрыл лицо ладонью.

— Он не врёт.

Я повернулся к нему.

— Тогда говорите.

Томас снял медное кольцо и положил его на столик. Внутри была спрятана крошечная пластина памяти.

— Восемь месяцев назад компания «Векторное поле» получила заказ на поставку навигационных модулей для операции в Сирии. Я подписал документы. Поставщик изменил прошивку модулей, и координаты группы Кросса стали видны тем, кто следил за каналом снабжения.

В салоне кто-то тихо выругался.

Я слышал только собственное дыхание.

— Кто изменил прошивку? — спросил я.

— Нолан. Он отвечал за проверку безопасности.

Нолан повернул голову к Томасу.

— Ты обещал, что не станешь говорить.

— Я обещал, что передам данные. Но не тебе.

— Из-за тебя погиб мой брат, — продолжил Томас. — Его отправили в ту же долину через два дня после вашей группы. Когда я понял, что произошло, было поздно.

Я сжал кулак. Перед глазами всплыли лица Мейсона и Рида, которых я видел в последний раз у разрушенной стены.

— Почему вы молчали? — спросил я.

Томас посмотрел прямо на меня.

— Потому что Нолан держал мою дочь. Он не похитил её. Он сделал так, чтобы после аварии на заводе её обвинили в гибели людей. Мне сказали: одна подпись — и обвинение исчезнет. Я подписал. Потом понял, что это никогда не закончится.

— И теперь вы везёте данные в Пентагон?

— Да.

Я посмотрел на пластину памяти.

— Почему не передали её раньше?

— Потому что там не только имя Нолана. Там имена тех, кто купил молчание. Если файл вскроют без защиты, они уничтожат свидетелей раньше, чем данные попадут к военным.

Нолан резко поднял брелок.

— Довольно семейной исповеди.

В этот момент Лена шагнула к нему и вылила на его руку стакан горячего кофе. Он вскрикнул и выронил устройство. Я ударил его плечом в грудь, и мы вместе рухнули на пол перед кухней.

Брелок отлетел к креслам. Томас накрыл его ботинком.

Из кабины раздался голос командира:

— Управление восстановлено. Истребители ведут нас к военной базе.

Нолан попытался вырваться.

— Вы не понимаете! Если самолёт сядет, людей из списка убьют!

— А если не сядет? — спросил я.

Он замер на долю секунды.

Этого хватило, чтобы я заломил ему руки за спину и закрепил ремнём от аварийного комплекта.

Томас поднял пластину памяти. На его лице было не облегчение, а ужас.

— Дэниел, — сказал он, — файл уже отправился.

— Куда?

Он взглянул на экран телефона.

— Не в Пентагон. В адрес, который Нолан подменил перед взлётом.

Снаружи истребители резко разошлись, освобождая нам коридор к посадочной полосе.

А на экране Томаса появилась новая строка: «Получатель подтвердил загрузку. Следующий этап начат».

И ниже стояло имя человека, которого я собирался увидеть на церемонии награждения завтра…