ЧАСТЬ 4
— Алехандро, не приезжай к воротам один.
Я застыл, прижав трубку к уху.
Голос был тихим, с лёгкой хрипотцой, которую я помнил лучше любого имени. Так София говорила по утрам, когда ещё не успевала выпить кофе.
Елена выронила металлическую пластинку.
— Это невозможно, — прошептала она.
Томас вцепился в край стола.
— Она умерла у меня на руках.
— Нет, — сказал голос. — Ты видел не меня.
На экране Бруно всё ещё держал нож у шеи женщины. Но теперь его лицо изменилось. Он тоже услышал звонок через открытую линию внутренней связи.
— София? — произнёс он.
— Ты слишком долго считал, что огонь стирает лица, Бруно.
Я не мог дышать.
— Где ты? — спросил я.
— В комнате под часовней. Там, где ты нашёл меня пять лет назад.
В моей памяти вспыхнула ночь аварии. Бруно тогда настоял, чтобы я не ехал к месту происшествия. Он сказал, что там нечего смотреть. А потом сам привёз мне её медальон, обгоревший по краям.
Я повернулся к Рикардо.
— Часовня. Старая крипта.
Он сразу понял.
— Там есть подземный проход к винному погребу.
— Веди людей через него.
— А ворота?
— Пусть Бруно думает, что я собираюсь отдать ему бумаги.
Елена схватила меня за рукав.
— Нельзя оставлять мальчиков здесь.
— Ты заберёшь их через кухонный коридор. Там есть грузовой подъёмник.
— А ты?
Я посмотрел на экран, где Бруно держал сестру Томаса.
— Я заберу Софию.
Снизу раздался удар. Дерево затрещало. Люди Бруно начали выбивать дверь.
Я быстро спрятал настоящую папку под столешницей, а вместо неё положил пустые листы и поддельный договор. Потом взял перстень с гербом, снял его и передал Елене.
— Если я не вернусь, отдай это мальчикам, когда они станут старше.
Она сжала перстень в ладони.
— Вернёшься.
— Откуда такая уверенность?
Елена посмотрела на четырёх детей.
— Потому что они уже пять лет ждут, когда ты наконец придёшь.
Я вышел в холл и поднял руки, когда дверь рухнула. В дом ворвались пятеро мужчин. Их ботинки раздавили стеклянную вазу с белыми лилиями, которую София привезла из Флоренции.
Бруно вошёл последним.
На нём был безупречный тёмный костюм, а в руке — папка.
— Как трогательно, — сказал он. — Семейное воссоединение.
— Отпусти женщину.
— Сначала подпиши.
Он разложил договор на консоли. Внизу стояла моя поддельная подпись.
— Ты хотел не власть, — сказал я. — Ты хотел легализовать деньги Витторио через мои компании.
— Витторио стар. Ему нужен человек, который умеет считать. Я умею.
— А София?
Бруно улыбнулся.
— Твоя жена была слишком умной. Умные люди опаснее вооружённых.
Из-за его спины донёсся крик.
— Бруно!
В дверях кухни появилась Елена. Рядом с ней стояла женщина, которую он удерживал у ворот. Её руки были свободны, а за её спиной — Рикардо и два охранника.
Бруно резко обернулся.
Секунда растянулась.
Я ударил его по запястью. Нож отлетел на мраморный пол. Один из его людей попытался выстрелить, но Рикардо выбил оружие, и пуля ушла в потолок.
В доме началась короткая, яростная драка.
Я не стрелял.
Не из милосердия.
Мне нужно было, чтобы Бруно дожил до разговора с Витторио.
Когда всё закончилось, он лежал на полу, прижимая ладонь к разбитой губе.
— Ты думаешь, победил? — прохрипел он. — Витторио уже получил копии бумаг. Он заберёт всё.
— Нет, — сказал Томас.
Он стоял у двери подземного прохода, а рядом с ним была София.
Я увидел её и забыл, как двигаться.
Она похудела. На левой стороне шеи остался длинный шрам. Но это была она.
Живая.
София подошла ко мне и остановилась в нескольких шагах.
— Ты не должен был узнать так.
— А как должен был?
— От меня. Когда мальчики будут в безопасности.
— Я пять лет хоронил тебя.
— Я знаю.
— Я говорил с твоим закрытым гробом.
Её глаза наполнились слезами.
— Я слышала, как Бруно сказал врачам, что ты тоже скоро умрёшь, если узнаешь правду. После аварии я была без сознания. Он перевёз меня в дом Витторио и использовал как заложницу. Елена забрала детей, а Томас инсценировал собственную смерть.
— Почему ты не бежала?
— Потому что Витторио контролировал клинику, счета и людей вокруг тебя. Если бы я исчезла, он приказал бы искать мальчиков. Я ждала, пока появится тот, кто сможет разрушить его схему.
Я посмотрел на Бруно.
— И ты ждала меня?
— Я ждала, когда ты перестанешь быть только главой семьи и станешь их отцом.
В этот момент на телефоне Бруно раздался звонок. Он посмотрел на экран, и его лицо стало жёстким.
— Это Витторио, — сказал он.
Я поднял телефон и включил громкую связь.
— Ты подписал документы? — спросил Витторио.
— Нет, — ответил я.
На линии повисла пауза.
— Тогда мальчики умрут.
Из кухни донёсся детский плач. Один из близнецов, Матео, выронил деревянную ложку и прижал ладони к ушам.
София вздрогнула.
Я сжал телефон.
— Ты забыл одну вещь, дядя.
— Какую?
— Деньги, которыми ты платил Бруно, проходили через благотворительный фонд Софии. Елена пять лет хранила его бухгалтерские книги. Томас сегодня передал копии людям, которых ты не сможешь купить.
Бруно поднял голову.
— Ты не успел.
— Успел, — ответил Томас. — И твоя сестра тоже дала показания о подвале.
На другом конце линии Витторио тяжело задышал.
— Алехандро, мы можем договориться.
— Ты уже договорился. С собственной жадностью.
Я отключил телефон.
Бруно попытался подняться.
— Если ты передашь меня Витторио, он уничтожит всё.
— Нет. Я передам тебя не ему.
Рикардо связал Бруно его же ремнём и увёл в комнату охраны. Я не стал превращать дом в место казни. София слишком дорого заплатила за то, чтобы я снова решил всё пулей.
Через час Витторио приехал сам. Он вошёл в столовую, опираясь на трость, и увидел четырёх мальчиков, сидевших рядом. София стояла за их спинами. Елена держала раскрытую бухгалтерскую книгу. Томас — металлическую пластинку с именами.
Витторио посмотрел на меня.
— Ты разрушишь семью.
— Нет. Я прекращу твоё управление ею.
— Ты не понимаешь, сколько людей останется без денег.
— Понимаю. Поэтому счета уже заморожены, а работникам складов будут выплачены зарплаты из резервного фонда.
Это был мой настоящий поворот. Я не собирался забирать империю себе.
Я закрывал её.
София сжала мою руку.
— А мальчики? — спросила она.
Я опустился перед ними на колени. Четыре пары одинаковых глаз смотрели на меня настороженно.
Матео держал ложку, как маленький меч.
— Ты тот человек с фотографии? — спросил он.
Я улыбнулся, хотя горло сжало болью.
— Да. Но на фотографии я ещё не знал, как вас зовут.
— А теперь знаешь?
— Матео, Лука, Энцо и Давид.
Они переглянулись.
Давид осторожно протянул руку и коснулся моего лица.
— У тебя такая же улыбка.
— Это у меня от вас.
София отвернулась, чтобы никто не увидел её слёз.
Витторио увезли люди, которым он задолжал больше, чем мог заплатить. Бруно передал все коды к счетам, когда понял, что его бывшие союзники уже забрали документы из сейфа. Никто не погиб. Но от прежней семьи Моретти остались только книги, пустые кабинеты и четыре детских стула у длинного стола.
Я продал склады и направил деньги на лечение людей, пострадавших от наших войн. Рикардо стал управляющим безопасностью семейного фонда. Елена отказалась уезжать и потребовала отдельную комнату рядом с детской.
Томас каждое воскресенье приходил к сестре, а потом отвозил мальчиков кататься на старом грузовике, который они называли красным чудовищем.
София долго не могла спать без включённого света.
Я тоже.
Мы не вернули пять потерянных лет. Их нельзя вернуть ни деньгами, ни извинениями, ни даже любовью.
Но однажды вечером София положила передо мной фотографию с надписью «Береги их от Алехандро».
— Ты больше не злишься? — спросила она.
— Злюсь.
— На меня?
— На себя. Я был рядом и ничего не видел.
Она коснулась моего запястья.
— Ты увидел их сегодня.
Из столовой донёсся звон фарфоровой тарелки.
Матео крикнул, что Лука украл его рис. Энцо потребовал второй десерт. Давид объявил, что красное чудовище снова сломалось.
Я поднялся.
София улыбнулась мне через плечо.
На стене рядом с детскими рисунками висела металлическая пластинка с именами тех, кто нас предал. Под ней стояла новая фотография: четыре мальчика, София, Елена, Томас и я.
Матео потянул меня за рукав.
— Папа, суп остынет.
Я посмотрел на четыре одинаковые улыбки и впервые не услышал в этом слове угрозу.
Только четыре ложки, ударившие по фарфору одновременно.
Пропустили начало?
