ЧАСТЬ 4
Человека звали Томас Рид.
Три года назад он был шеф-поваром ресторана. Именно его блюда сделали заведение известным, хотя Итан рассказывал всем, что придумал меню сам.
Томас ушёл после того, как Итан обвинил его в краже денег. Я тогда поверила мужу. Не потому, что видела доказательства, а потому, что Итан говорил так уверенно, а я ещё не научилась сомневаться в каждом его слове.
— В какой больнице он лежит? — спросила я.
— В городской, в отделении токсикологии, — ответила Элена. — Перевод поступил сегодня утром. В назначении платежа указано: «за молчание».
Итан резко поднял голову.
— Он ничего не знает.
— Тогда почему ты заплатил ему? — спросил Маркус.
Итан сжал губы.
Дениз отвернулась, но её каблук нервно постукивал по плитке. Через минуту этот стук прекратился. В дом вошёл один из полицейских и попросил всех отойти от стола. Маркус передал ему копии документов, а Элена — распечатки переводов.
Я не чувствовала торжества.
Я чувствовала слабость, жар и странное отвращение к тому, что ещё недавно называла семьёй.
Доктор Нолан помог мне подняться.
— В больницу, Клэр.
— Сначала к Томасу.
— Ты сама едва стоишь.
— Если он действительно в опасности, я должна знать почему.
Маркус посмотрел на меня внимательно.
— Я поеду с тобой. Но есть кое-что ещё.
Он достал из папки маленький пакет для документов. Внутри лежал лист с печатью банка.
— Долг ресторана не возник вчера, — сказал он. — Итан брал займы почти два года. Твои вложения покрывали старые долги, но он продолжал выводить деньги. Если бы ты подписала продажу, банк забрал бы всё, включая оборудование и зарплаты сотрудников.
Я закрыла глаза.
Итан не просто хотел сохранить красивую вывеску. Он хотел оставить себе образ успешного владельца, даже если для этого пришлось сделать меня виновной.
У машины Дениз догнала меня.
— Клэр, пожалуйста.
Я обернулась.
— Ты просишь меня о чём?
— Не разрушай ресторан. Там работают люди.
— Ты вспомнила о людях только после того, как приказала больной женщине варить тебе суп?
Она опустила взгляд на моё запястье, где наливался синяк.
— Я думала, ты заберёшь всё.
— Я заберу только то, что вы уже пытались украсть.
— Итан сделал это ради меня.
— Нет. Он сделал это ради себя. А ты решила, что имеешь право помочь ему.
Она подняла глаза. В них впервые не было привычной злости.
— Я боялась, что он снова станет никем.
— А меня ты кем считала?
Дениз не ответила. Полицейский отвёл её в сторону, чтобы она не мешала врачам. Итан остался у ступеней под присмотром охранника. Он смотрел на меня так, будто всё ещё надеялся найти в моём лице прежнюю Клэр — ту, которая объясняла его поступки, платила его счета и просила прощения у его матери.
Но та женщина исчезла раньше, чем я это заметила.
В больнице Томас лежал под капельницей. Его кожа была жёлтой, губы потрескались. Увидев меня, он отвернулся.
— Я не хотела, чтобы тебе навредили, — сказала я.
— Но ты поверила ему, — ответил Томас.
Я села на стул у кровати, хотя доктор запретил мне долго стоять.
— Да.
Он посмотрел на меня.
— Итан сказал, что ты подписала приказ о моём увольнении.
— Я не подписывала.
Томас медленно достал из-под подушки бумажный конверт. На нём виднелись пятна от воды.
— Я хранил это три года. Мне было страшно.
Внутри лежала копия настоящего бухгалтерского отчёта. В нём было видно: деньги, которые Итан называл украденными, ушли на оплату его личных долгов. А рядом стояла пометка Томаса: «Клэр не знает».
— Почему ты не пришёл ко мне? — спросила я.
— Потому что он показал мне письмо с твоей подписью. Я думал, ты выбрала его.
Я провела пальцем по краю листа.
— Твоя подпись тоже была подделана.
Томас закрыл глаза.
— Значит, мы оба позволили ему говорить за нас.
Это было самое горькое признание того дня.
Но оно же вернуло мне последнюю часть правды.
Маркус вошёл в палату с двумя папками. В одной были документы о передаче ресторана под управление фонда, во второй — заявление о расторжении брака и отказе Итана от любых претензий на мои активы. Он мог подписать их сам, но я попросила привести его.
Через час Итан сидел напротив меня в маленькой переговорной больницы. Между нами стоял пластиковый стакан с водой. Его белая рубашка была помята, на манжете осталось пятно от лекарственного раствора.
— Ты действительно отберёшь ресторан? — спросил он.
— Он никогда не был твоим.
— Там моя жизнь.
— Нет. Там твоя вывеска. Жизнь там создали Томас и сотрудники, которых ты не платил вовремя.
Он посмотрел на документы.
— Если я подпишу, ты не посадишь меня?
— Я не решаю, какие последствия будут за подделку и отравление. Но я решаю, стану ли защищать тебя.
Он вздрогнул.
— Я любил тебя.
— Возможно. Но каждый раз, когда тебе приходилось выбирать между любовью и удобством, ты выбирал удобство.
Итан взял ручку. Несколько секунд он держал её над бумагой, потом расписался на каждой странице. Без красивых обещаний. Без попытки обнять меня.
Это не было раскаянием, которое могло вернуть три года. Но это был первый поступок, за который он отвечал сам.
Дениз отказалась подписывать признание сразу. Она кричала, что ничего не делала, пока Маркус не показал ей банковские записи и переписку с человеком, который изготовил копии подписей. Тогда она попросила позвонить Итану.
Он не подошёл к телефону.
Именно это сломало её сильнее любого крика.
Ресторан перешёл под временное управление фонда. Томас согласился вернуться, но только при одном условии: все сотрудники получат честные договоры и доступ к бухгалтерии. Я согласилась.
Дом я не продала. Не из-за воспоминаний об Итане. Просто решила, что Дениз не получит удовольствия узнать, что вытеснила меня из места, которое принадлежало моей семье задолго до её появления.
Через несколько дней я вернулась туда за вещами. На кухне всё ещё стояла кастрюля с засохшим супом, который она требовала сварить в тот день. Я выбросила его сама.
На столе лежал мой старый градусник. Красная полоска всё ещё показывала сорок градусов.
Я взяла его и отнесла Томасу в ресторан. Он как раз стоял у плиты, проверяя соус. Увидев градусник, он покачал головой.
— Ты собираешься хранить его как доказательство?
— Нет, — ответила я. — Как напоминание о том, что даже в бреду я всё-таки позвонила.
Томас поставил передо мной тарелку с супом.
— В этот раз ты его не готовила.
— В этот раз я пришла его съесть.
Он улыбнулся и подал мне ложку. За соседним столом сотрудники обсуждали новое меню, а на стене висела табличка с именами настоящих создателей ресторана. Среди них было имя Томаса. Моего имени там не было — и я не стала его добавлять.
Мне было достаточно, что теперь никто не мог стереть правду из бухгалтерских книг.
Когда я попробовала суп, Томас спросил:
— Ну как?
Я посмотрела на красную полоску старого градусника, лежавшего рядом с салфеткой.
— Горячий, — сказала я. — Но уже не обжигает.
Пропустили начало?
