Я лежала с температурой сорок градусов, когда свекровь сорвала с меня одеяло — а после звонка её улыбка исчезла

Когда моя свекровь распахнула дверь спальни и закричала, что я должна немедленно готовить ужин, градусник показывал сорок градусов.

Я лежала под двумя одеялами, но меня трясло так, что зубы стучали. Каждое дыхание обжигало горло. Дениз Картер стояла на пороге в белом фартуке, с деревянной ложкой в руке, будто пришла не к больной женщине, а проверять провинившуюся служанку.

— Ты ещё не умерла? — спросила она. — Тогда вставай. Суп сам себя не сварит.

За её плечом маячил Итан. На нём была идеально выглаженная рубашка, в руке он держал телефон. Он даже не посмотрел на градусник.

— Итан, — прошептала я. — Мне нужен врач.

Он тяжело вздохнул.

— Клэр, не начинай. Мама приготовила продукты. Просто сделай, что она просит.

Дениз подошла к кровати и одним рывком сорвала с меня одеяло. Холод ударил по коже, и я сжалась, обхватив себя руками. На запястье уже темнели следы от её пальцев, оставшиеся после утренней ссоры.

— Я готовила с воспалением лёгких, — заявила она. — А ты разыгрываешь спектакль из-за температуры.

— Сорок градусов, — выдохнула я.

— Тем более поторопись, пока не сгорела кухня.

Итан усмехнулся. Внутри меня что-то оборвалось. Не из-за оскорбления. К нему я привыкла. Больнее было видеть, как человек, которому я три года доверяла, спокойно смотрит на мои дрожащие руки.

В этом доме меня называли бесполезной, бедной и бесплодной. Дениз напоминала, что Итан якобы спас меня от нищеты, хотя я ездила на старой машине и носила простые платья. Итан не возражал. Иногда добавлял что-нибудь от себя.

Они не знали главного.

Дом принадлежал семейному фонду Уитморов. Ресторан, которым Итан хвастался как собственным достижением, держался на моих вложениях. Я скрыла девичью фамилию и пользовалась вторым именем, потому что хотела понять, любит ли он меня или удобную женщину, которую можно не замечать.

Последние шесть месяцев я уже знала ответ. Дениз заставляла меня подписывать чеки, Итан переводил деньги с общего счёта, а я сохраняла выписки, письма и фотографии. В коридоре под полкой стояла маленькая камера. Телефон записывал звук.

Когда Дениз снова схватила меня за руку, я позволила себе вскрикнуть. Потом нащупала под подушкой второй телефон.

— Только попробуй кому-нибудь позвонить, — резко сказал Итан.

Я посмотрела на его равнодушное лицо и набрала номер Маркуса Вейла, моего семейного поверенного.

— Клэр? — ответил он сразу.

— Пришли их, — сказала я, стараясь не потерять сознание.

— Ты в опасности?

Пальцы Дениз сжались сильнее.

— Да.

Через пятнадцать минут к дому подъехали три чёрные машины. Дениз бросилась к окну, готовая обругать незваных гостей, но увидела, как из первой машины вышел врач с медицинской сумкой, из второй — Маркус с запертой папкой, а из третьей — двое охранников и женщина с металлическим чемоданом.

В руке Маркуса был конверт с печатью суда. Дениз побледнела и прошептала:

— Что ты натворила?

Маркус уже протягивал руку к папке…

ЧАСТЬ 2

Маркус раскрыл папку, и в комнате запахло лекарствами и мокрым асфальтом. Первым ко мне подошёл доктор Нолан, врач нашей семьи. Он измерил давление, приложил холодную ладонь к моему лбу и выругался себе под нос.

— Ей немедленно в больницу, — сказал он. — Такая температура опасна.

— Это мой дом, — рявкнул Итан. — Вы не можете врываться сюда.

Маркус спокойно посмотрел на него.

— Именно поэтому я здесь. Дом принадлежит Клэр Уитмор.

Дениз медленно повернула голову.

— Уитмор?.. Ты никогда не говорила, что ты Уитмор.

Я села, опираясь на плечо доктора. Комната качнулась, но мысли вдруг стали ясными.

— Вы никогда не спрашивали, — ответила я.

Женщина в тёмно-синем костюме положила на стол несколько распечаток.

— Я Элена Моррис, финансовый проверяющий фонда. За последние месяцы со счетов семьи исчезли крупные суммы. Деньги переводились через поставщиков, которых контролирует госпожа Картер.

— Она врёт! — Дениз вцепилась в рукав Итана.

— Тогда объясни эти платежи, — сказал Маркус. — И почему три подписи Клэр поддельные.

Итан шагнул ко мне.

— Ты следила за нами?

— Я собирала то, что вы оставляли на виду.

Охранник включил планшет. На записи Дениз срывала с меня одеяло, Итан слышал мою просьбу о враче и отвечал, что я всё преувеличиваю. В комнате звучал его голос — холодный, усталый, привычный.

— Выключите это, — прошипел Итан.

— Нет, — сказала я.

Он опустился рядом с кроватью и попытался взять меня за руку.

— Клэр, мама просто сорвалась. Мы всё исправим.

Я убрала пальцы.

— Ты любил не меня. Ты любил моё молчание.

Его лицо изменилось.

— Развод будет грязным.

— Он уже грязный, — ответил Маркус. — В вашем соглашении есть пункт о мошенничестве и насилии. Итан не получит ни дом, ни долю, ни деньги фонда.

Дениз задрожала.

— Итан, скажи ей, что это наша семья!

— Замолчите, — прошептал он, но смотрел уже не на мать, а на документы.

Снаружи хлопнула дверца машины. К крыльцу подошли двое полицейских. Дениз отступила, зацепилась каблуком за ковёр и схватилась за стену.

— Они пришли из-за записи? — спросила я.

Маркус не ответил. Он достал из папки тонкий лист и положил его передо мной.

— Нет, Клэр. Они пришли из-за того, что произошло вчера вечером.

Я посмотрела на строчку внизу. Там стояло моё имя, дата и сумма, которой я никогда не видела. А рядом — подпись, удивительно похожая на мою…

ЧАСТЬ 3

Я не успела спросить, что означала эта бумага. Дверь открылась, и в комнату вошёл пожилой мужчина в рабочем жилете. Его седые пальцы дрожали, но голос оказался твёрдым.

— Я могу объяснить, — сказал он.

Итан резко обернулся.

— Гарольд, тебе здесь нечего делать.

Я узнала его. Гарольд Прайс много лет обслуживал бухгалтерию ресторана. Он всегда молча забирал коробки с документами и избегал смотреть мне в глаза.

— Я работал на вас двадцать два года, — продолжил Гарольд. — Но вчера вы приказали мне поставить подпись Клэр на заявлении о продаже ресторана.

Дениз прошипела:

— Не смей лгать.

Гарольд достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Я не поставил её. Я сделал копию приказа и отнёс её Маркусу.

Итан бросился к нему, но охранник преградил путь. Его рука сжалась в кулак.

— Ты предатель.

— Нет, — сказал Гарольд. — Я слишком долго был трусом.

Маркус разложил бумаги на столе. Вчера Итан перевёл деньги фонда на счета двух фирм, записанных на Дениз, а затем подготовил документы, будто я добровольно передала ему ресторан и дом. Подпись скопировали с моего старого заявления на ипотеку.

— Зачем? — спросила я.

Итан посмотрел на меня. В его взгляде уже не было раздражения, только паника.

— Банк требовал погасить долг. Ресторан почти развалился.

— Ты говорил, что он приносит прибыль.

— Я хотел всё вернуть.

Дениз резко повернулась к нему.

— Не смей перекладывать это на меня! Ты сам сказал, что она больна и ничего не поймёт.

Комната замерла. Даже доктор поднял глаза от тонометра.

Итан побледнел.

— Мама, замолчи.

Но было поздно. Его собственная фраза повисла между нами.

— Больна? — переспросила я. — Вы ждали, что я потеряю сознание?

Маркус забрал бумаги.

— Именно это сейчас проверяют. Вчера вечером в её чай добавили сильное успокоительное. Анализ из чашки уже отправлен в лабораторию.

Дениз отшатнулась.

— Я хотела, чтобы она перестала истерить!

— А я хотел подписанные документы, — выдохнул Итан.

Он сам произнёс это. Не мне. Всем.

Нолан приказал везти меня в больницу, а Маркус сообщил, что доступ к счетам фонда и ресторану заблокирован. Итан стоял возле стола, среди бумаг, которые должны были сделать меня бесправной.

Я уже собиралась выйти, когда телефон Элены зазвонил. Она выслушала собеседника и медленно подняла на меня глаза.

— Клэр, есть ещё один перевод. Он ушёл сегодня утром. Получатель — не Дениз и не Итан. Деньги отправлены человеку, который сейчас находится в больнице под чужим именем…

Она назвала фамилию, и у меня похолодели ладони. Я знала этого человека. Он был единственным свидетелем того, как Итан начал разрушать ресторан, и считал, что я бросила его…