ЧАСТЬ 4
— Не открывайте это здесь, — сказал Дэниел.
Марта положила конверт на стол.
— Именно здесь и откроем.
Я узнала конверт по маленькой красной печати нотариальной конторы. В тот день, тринадцать лет назад, я сидела в кабинете с облупившимся подоконником, держала на руках одного близнеца, а второй плакал в коляске. Дэниел сидел напротив и не смотрел на детей.
Он принес бумаги.
Сказал, что так всем будет проще.
Марта достала из конверта нотариально заверенную копию соглашения и протянула ее профессору Левину.
Тот прочитал первую страницу, потом вторую.
Дэниел сжал челюсти.
— Это семейный документ.
— В нем речь о правах на разработку Артура Моргана, — сказала Марта. — И о том, что вы отказались от любых претензий на нее в обмен на выплату.
Я почувствовала, как в груди поднимается тошнота.
Профессор перевернул страницу.
— Здесь стоит ваша подпись, господин Рид.
— Я был молод.
— Вам было тридцать два года, — ответила Марта.
Ванесса смотрела на него с ужасом.
— Ты подписал отказ от технологии?
— Я подписал временное соглашение.
— Нет, — сказала Марта. — Вы подписали отказ от права использовать записи Артура. А потом зарегистрировали его формулы под именем своей компании.
Дэниел метнулся к коробке.
Эли встал перед ним.
— Не трогайте это.
— Уйди с дороги.
— Вы тринадцать лет не хотели даже знать, кто мы. Не приказывайте мне сейчас.
Эта фраза ударила сильнее, чем крик.
Дэниел остановился.
Я увидела перед собой не великого предпринимателя, о котором писали журналы, а человека, который когда-то оставил бутылочку с молочной смесью на кухонном столе и ушел, не закрыв дверь.
Тогда я думала, что он просто разлюбил меня.
Оказалось, он уходил еще и с частью жизни моего отца.
Профессор снова заговорил:
— У меня есть обязанность немедленно исключить обе команды из сегодняшнего рейтинга до проверки.
— Нет, — сказал Оуэн.
Все повернулись к нему.
Он достал из папки последний лист.
— Мы не просим отдавать нам первое место. Мы просим проверить прибор.
— Оуэн, — начала я.
— Мама, мы сделали его не ради медали.
Он поставил прибор на стол. Маленькая лампочка загорелась зеленым светом, и внутри прозрачной колбы медленно заструилась вода.
— В деревне Сосновый Лог дети пьют воду из колодца, где нашли свинец. Мы отправили им первый рабочий образец. Он очистил двести литров за сутки.
Эли добавил:
— Нам нужен грант не для школы. Нам нужны детали и насосы.
Профессор посмотрел на их расчеты, затем на Марту.
— Вы готовы подтвердить авторство Артура?
— Готова. И передам все копии.
— Даже если это приведет к закрытию компании Дэниела?
— Компания построена на украденной работе, — ответила Марта. — Я слишком долго молчала.
Дэниел резко повернулся к ней.
— Я платил вам.
— Вы платили за молчание, а не за правду.
В коридоре началось движение. Кто-то сообщил участникам, что финал задерживается. За стеклянной дверью Мейсон стоял один, без наставника. Он смотрел на отца, и в его лице не было прежней уверенности.
— Папа, — сказал он, когда Дэниел вышел к нему. — Это правда?
Дэниел попытался взять его за плечо.
— Не слушай чужих людей.
Мейсон отстранился.
— А если они не чужие?
Дэниел не ответил.
Его компания держалась на старом патенте, а конкурсный фонд — на деньгах, которые он перевел через собственную бухгалтерию. Но самым тяжелым для него оказалось не это.
Мейсон снял со своей груди знак участника и положил его на подоконник.
— Я не хочу защищать проект, если его украли.
Ванесса закрыла глаза.
— Дэниел, ты сказал, что Мейсон победит честно.
— Я хотел дать ему шанс.
— Ты дал ему чужое имя.
Она сняла с пальца тонкое кольцо и положила рядом со знаком школы.
— Я ухожу с сыном.
Дэниел посмотрел на нее так, будто не ожидал, что у последствий будет голос.
Но Ванесса не ушла сразу. Она повернулась ко мне.
— Я знала, что ты существуешь. Он говорил, что ты пытаешься шантажировать его детьми.
— А ты верила?
Она опустила взгляд.
— Я хотела верить.
Я не стала говорить, что этого недостаточно. В ее руках уже лежало признание, которое она должна была сделать сама.
Профессор Левин объявил решение через двадцать минут.
Сначала он сказал, что школа Мейсона отстраняется от конкурса до окончания проверки. Потом назвал команду «Река» победителем не за происхождение идеи, а за подтвержденный рабочий результат и открытые расчеты.
Эли и Оуэн вышли на сцену.
Я стояла у кулисы и смотрела, как им надевают золотые медали. Они не улыбались Дэниелу. И не искали его глазами.
Он сам подошел после церемонии.
У него в руке была коробка с их старым проектом, которую кто-то оставил у стола.
— Я хочу поговорить, — сказал он.
Оуэн ответил:
— О чем?
— О вас.
— Вы тринадцать лет молчали о нас.
— Я боялся, что не справлюсь.
Эли посмотрел на него спокойно.
— Нет. Вы боялись, что мы напомним вам, кем вы стали.
Дэниел побледнел.
Я ожидала, что он начнет оправдываться, предложит деньги или заговорит о фамилии. Но он достал из кармана банковскую карту и положил ее на ладонь.
— Я могу оплатить лечение деревни. И оборудование.
Оуэн даже не взглянул на карту.
— Через фонд.
— Что?
— Все деньги — через фонд и под контролем Марты. Не через вас.
Дэниел медленно кивнул.
Это было не прощение.
И не возвращение семьи.
Это был первый поступок, который не позволял ему снова стать главным.
В тот же вечер он передал бухгалтерии распоряжение перечислить остаток конкурсного фонда на отдельный счет проекта. Затем подписал согласие на независимую проверку компании и уступил право на старую регистрацию, пока комиссия разбиралась с документами.
Он потерял и деньги, и имя, которым прикрывал чужой труд.
Но Мейсон все-таки подошел к нему у выхода.
— Я не знаю, смогу ли тебя простить.
— Не проси себя об этом, — тихо ответил Дэниел.
— Тогда зачем ты сделал это?
Дэниел посмотрел на золотые медали близнецов.
— Потому что твоя мать и мои сыновья больше не должны платить за мой страх.
Я услышала эти слова и поняла, что боль никуда не исчезла. Она просто перестала управлять каждым моим решением.
Марта подошла ко мне и передала синюю папку. Медная застежка была поцарапана, но держалась.
— Артур бы гордился ими, — сказала она.
Я провела пальцем по краю бумаги.
— Он бы спорил с ними до ночи.
Эли рассмеялся.
— Особенно насчет минерализатора.
— Он бы сказал, что вы усложнили простую систему.
— А потом помог бы исправить, — добавил Оуэн.
За сценой уже разбирали стенды. На одном из них лежала маленькая прозрачная колба с водой из Соснового Лога. Рядом стояла табличка, которую мальчики написали от руки: «Проверяйте не обещания. Проверяйте воду».
Мейсон забрал с подоконника школьный знак и подошел к Эли.
— Можно я помогу с испытаниями?
Эли посмотрел на меня.
Я кивнула.
— Если будешь записывать результаты, а не приписывать себе чужую работу.
Мейсон впервые за весь день улыбнулся.
— Согласен.
Оуэн передал ему карандаш.
Дэниел остался в коридоре один, среди плакатов с эмблемой своей школы. Его фамилия еще была напечатана на стенде спонсоров, но утром ее должны были снять.
Я не пошла к нему.
Он тоже не позвал.
На сцене профессор Левин поднял микрофон и попросил победителей назвать следующий шаг. Эли взял его, а Оуэн поставил перед собой прозрачную колбу.
— Мы отправим первый комплект в Сосновый Лог, — сказал он. — А потом сделаем еще двадцать.
Медная застежка на синей папке щелкнула, когда я закрыла ее.
На этот звук обернулся Дэниел.
А мои сыновья уже спорили с Мейсоном о том, сколько чистой воды можно получить до рассвета.
Пропустили начало?
