ЧАСТЬ 4

Первая цистерна действительно стояла под домом Марго.

Но не с той стороны, где её искали.

Билл повёл нас к техническому тоннелю под хребтом. Вход находился за каменной стеной, которую жители «Крестового обзора» считали декоративной. За ней пахло мокрым бетоном, железом и чем-то едким, от чего щипало в носу.

— Водоотвод старый, — сказал Билл. — Его построили ещё до посёлка. Если давление поднималось, излишки уходили в резервный коллектор.

— А теперь? — спросил я.

Он посветил вниз.

На дне лежала мутная лужа с радужной плёнкой.

Хартвелл выругался и вызвал бригаду аварийной очистки. Марго стояла позади нас, прижав ладонь к каменной стене. На пальце у неё блестел тяжёлый перстень с гербом товарищества.

— Это невозможно, — сказала она.

— Невозможным было считать, что химикаты исчезают, если их не видно с вашей террасы, — ответил я.

Она резко повернулась ко мне.

— Вы думаете, я хотела кому-то навредить?

— Я думаю, вы хотели, чтобы люди исчезли из вашего пейзажа.

— Я не знала про воду!

— Вы могли спросить.

Марго открыла рот, но Томас перебил её:

— Я спрашивал за вас.

Все обернулись.

Он достал из кармана маленький блокнот с масляными пятнами на обложке.

— В день, когда вы наняли меня, я сказал, что ручей уходит к станции. Я показывал вам схему. Вы ответили, что мне платят не за вопросы.

Марго шагнула к нему.

— Ты лжёшь, чтобы спасти себя.

— Я сохранил копию задания именно потому, что понял: вы потом всё свалите на меня.

Томас раскрыл блокнот. Между страницами лежала фотография, сделанная у него в мастерской. На ней были бочки, карта ручья и рука Марго с тем самым перстнем, указывающим на красную линию водосброса.

Марго побледнела ещё сильнее.

— Откуда это у тебя?

— Вы сами попросили меня прислать снимок, чтобы убедиться, что всё установлено.

Хартвелл забрал фотографию в пакет. В этот момент из тоннеля донёсся глухой хлопок. Вода рванула по бетонному желобу и понесла к нам тёмные разводы.

— Все наружу! — крикнул Билл.

Мы выбрались на дорогу. Через минуту аварийная бригада перекрыла клапан. Рабочие в защитных костюмах начали откачивать загрязнённую смесь в герметичные ёмкости.

Марго стояла у своей каменной стены и смотрела, как её безупречный газон перекрывают жёлтой лентой.

— Уберите это, — сказала она. — Немедленно. Люди будут думать, что здесь опасно.

Хартвелл медленно повернулся к ней.

— Здесь опасно.

В тот же день совет товарищества собрался в клубном доме. На столе лежали распечатки шестидесяти одного сообщения, копия чека, карта водосброса и фотография из мастерской Томаса.

Марго пришла с адвокатом, но говорила сама.

— Я не собираюсь отвечать за ошибки подрядчика.

Председатель совета, пожилой врач Эдвард Ли, поднял глаза от документов.

— Это вы отправили ему деньги?

— Да, за уборку берега.

— Это ваша подпись?

— Да.

— Это ваше сообщение: «Сделайте так, чтобы по выходным здесь никого не было»?

Марго сжала губы.

Адвокат коснулся её локтя.

— Не отвечайте.

Но было поздно. На экране уже высветилось новое уведомление от страховой компании товарищества. Страховщик отказался покрывать ущерб, потому что действия председателя были умышленными и совершёнными без разрешения совета.

Марго посмотрела на членов совета.

— Вы не можете бросить меня одну.

Эдвард снял очки.

— Вы не были одна, когда пользовались деньгами товарищества.

Решение приняли в тот же вечер. Марго отстранили от должности. Её полномочия аннулировали, счета товарищества заморозили до окончания очистки, а жители единогласно согласились оплатить восстановление станции из общего фонда, чтобы не ждать страховых выплат.

Но этого было недостаточно.

На следующий день я отвёз в окружное управление все документы: чек, переписку, карту, фотографию и записи Томаса. Марго грозили не только огромные расходы. За умышленное загрязнение источника питьевой воды и сокрытие следов ей пришлось отвечать по закону. Я не просил для неё особого наказания. Только полного расследования.

Томасу тоже пришлось заплатить цену. Он признал, что слил химикаты, и согласился работать на очистке, отрабатывая часть ущерба. Каждое утро он приезжал к озеру раньше меня, надевал защитный костюм и проверял берега.

Однажды он подошёл ко мне с блокнотом.

— Люсия спрашивала, вернутся ли её рыбы.

— Скажи ей, что мы будем проверять воду, пока это не станет правдой.

— А если не вернутся?

Я посмотрел на пустой садок у причала.

— Тогда мы назовём новых. Но сначала убедимся, что им ничего не угрожает.

Очистка заняла больше времени, чем обещали чиновники. Пришлось заменить часть труб, разобрать резервный коллектор и снять загрязнённый грунт у ручья. Воду в домах разрешили использовать только после четырёх последовательных чистых анализов.

Когда разрешение наконец пришло, Билл позвонил мне сам.

— Можно пить, — сказал он. — Все показатели в норме.

Я набрал номер Дороти Шепард и сообщил ей первой.

Она заплакала.

— Значит, снова можно варить чай из своего крана?

— Можно.

— Тогда приезжай. Я поставлю чайник.

В тот же день у озера собрались жители долины. Не для праздника. Для работы. Кто-то убирал мусор, кто-то ставил новые предупреждающие знаки, а дети раскладывали по берегу маленькие деревянные таблички с именами рыб из блокнота Люсии.

«Капитан Усы».

«Принцесса Плавник».

«Большерот».

Марго пришла под вечер одна. Без дорогого пальто, без помощников, без перстня на пальце. Она остановилась у таблички с именем «Мистер Большерот» и долго смотрела на воду.

— Я продала дом, — сказала она.

Я не ответил.

— Совет забрал право голоса. Люди требуют возмещения. Я думала, что потеряю только вид.

— Вы потеряли гораздо больше.

— Я знаю.

В её руке был конверт. Не серый и не запечатанный сургучом — простой прозрачный пакет с банковским подтверждением.

— Здесь деньги от продажи дома, — сказала она. — Я перевела их в фонд восстановления озера. Всё, что останется после очистки, пойдёт на обслуживание станции.

— Почему?

Марго посмотрела на долину.

— Потому что я впервые увидела, что это не «ваш маленький пруд». Это вода для людей, которых я даже не пыталась узнать.

Я не сказал, что этого мало. И не сказал, что этого достаточно.

Раскаяние не возвращает мёртвую рыбу. Но иногда оно хотя бы перестаёт добавлять новую боль.

Марго ушла до того, как дети закончили расставлять таблички. Томас молча снял перчатки и сложил их возле бочек, отправленных на утилизацию.

А Люсия подбежала ко мне, прижимая к груди свой блокнот.

— Натан, я придумала ещё одно имя.

— Для кого?

Она показала на заводь. В прозрачной воде под дамбой мелькнул небольшой живой окунь.

— Для него. «Тот, кто вернулся».

Я присел рядом. Окунь исчез под камнем, а на мокрой глине остался свежий след маленького плавника.