ЧАСТЬ 4
Я выпрямился так резко, что стул отъехал и ударился о стену.
— Кто приходил? — спросил я.
В трубке зашуршали бумаги.
— Мужчина назвался вашим представителем. Он пытался забрать Алису после уроков. У него была копия вашего паспорта.
У меня заледенела спина.
— Вы его не пустили?
— Нет. Классный руководитель позвонила вам по номеру из анкеты. Но он оставил визитку.
— Прочитайте, что на ней написано.
— «Николай Ветров, директор агентства “Маяк”».
Елена выхватила телефонный лист, который я записал на обороте банковского документа.
— Он понял, что мы нашли перевод, — сказала она. — И решил заставить вас замолчать самым грязным способом.
Ник стоял у стола, бледный и неподвижный. Потом вдруг рванулся к двери.
Артём успел встать между ним и выходом.
— Отойдите.
— Вы никуда не пойдёте, пока не ответите, где деньги.
— Уберите руки.
— Я вас не держу, — спокойно сказал Артём. — Но за дверью уже ждёт бухгалтер банка.
Ник замер.
Я смотрел на него и видел не начальника, который увольнял меня утром, а испуганного человека, загнанного в угол собственными решениями.
Елена достала из сумочки телефон.
— Перевод ушёл на счёт фирмы, зарегистрированной на вашу сестру. Но она только номинальный владелец.
Ник резко повернулся к ней.
— Не трогайте мою семью.
— Это вы втянули семью в преступление.
— Вы ничего не понимаете!
— Тогда объясните.
Он тяжело дышал. На стекле стола дрожала тень его руки.
— Я взял деньги не для себя, — сказал он.
В комнате никто не шевельнулся.
— Конечно, — тихо произнесла Марина. — Вы всегда так говорите.
— У моей сестры долги. Её сыну нужна операция. Банк отказал. Я думал, что верну всё после контракта.
Елена не отвела взгляда.
— Поэтому вы решили украсть у нас и подставить Себастьяна?
— Я не собирался его подставлять. Я хотел, чтобы он подписал отчёт задним числом.
— А когда он опоздал, вы решили сделать его виноватым, — сказал я.
Ник посмотрел на меня.
— Ты всегда был удобным. Все считали тебя честным. Никто бы не поверил, что ты ошибся случайно.
Эти слова ударили сильнее увольнения.
Я вспомнил кружку с рисунком дочерей, которую он уложил в коробку. Три года он улыбался мне на совещаниях, а за моей спиной уже примерял мою подпись к чужому договору.
— Где деньги? — спросил я.
— На счёте клиники. Я перевёл их утром.
Артём открыл планшет и несколько секунд молча смотрел на экран.
— Перевод действительно ушёл сегодня в семь сорок две. Но не в клинику. Деньги поступили на счёт частного фонда, которым руководит ваша сестра.
Ник закрыл глаза.
— Она не знала.
— Возможно, — ответила Елена. — Но банк уже заморозил средства.
В дверь постучали. Вошла женщина лет сорока с короткими волосами и медицинской папкой. Она была так похожа на Ника, что я сразу понял, кто это.
— Костя у меня в палате, — сказала она. — Врач сказал, что операцию отменят, если мы не внесём оплату до шести.
Ник пошатнулся.
— Оля…
Она увидела бумаги на столе.
— Что ты сделал?
— Я хотел помочь тебе.
— Ты украл деньги?
Он не ответил.
Ольга закрыла лицо ладонью, а потом посмотрела на Елену.
— Я ничего не просила его делать. Я бы лучше продала квартиру.
Елена кивнула.
— Ваш сын получит лечение. Но не из этих денег. Фонд «Северной линии» оплатит операцию напрямую клинике. Счёт будет проверен, а средства, которые ваш брат вывел незаконно, вернутся владельцу.
Ник поднял голову.
— Почему?
— Потому что ребёнок не должен платить за поступки взрослого. Но это не спасёт вашу должность и не отменит того, что вы сделали.
Я ожидал, что почувствую торжество.
Не почувствовал.
Мне было жалко мальчика, которого я никогда не видел. И почти физически больно от того, что Ник использовал его болезнь как щит.
Он повернулся ко мне.
— Себастьян, я могу всё исправить. Скажу, что ты не виноват. Верну тебе место.
— Я не вернусь.
— У тебя семья. Ипотека. Дочери. Тебе нужна работа.
— Нужна. Но не такая.
Елена положила передо мной новый договор.
— Я хотела предложить вам должность в своей компании. Но после сегодняшнего утра изменила условия.
Я посмотрел на неё.
— Какие?
— Вы станете руководителем небольшой независимой команды. Я дам ей первый контракт и помещение, но решения будете принимать вы. Не Ник. Не я.
Марина подняла глаза.
— А можно мне уйти вместе с ним?
— Если готовы работать честно, — ответила Елена.
Артём усмехнулся.
— Тогда у вас уже есть финансовый директор.
Марина впервые за весь день улыбнулась, но улыбка тут же исчезла, когда зазвонил её телефон.
Она послушала собеседника и передала трубку мне.
— Это школа.
— Себастьян? — сказала классная руководительница. — Алиса просит поговорить с вами. Она видела того мужчину через окно и узнала его по фотографии с вашего рабочего стола.
Я прикрыл глаза.
— Она в безопасности?
— Да. Но она сказала, что мужчина перед уходом оставил для неё конверт.
Я почувствовал, как внутри снова поднимается холод.
Через двадцать минут я приехал в школу вместе с Еленой. Алиса сидела в кабинете директора, прижимая к груди тот самый конверт. Моя младшая дочь Маша стояла рядом и крепко держала её за руку.
— Папа, — сказала Алиса, — он сказал, что это от тебя.
— Ты открывала?
— Нет.
Я взял конверт. Бумага была плотной, с тиснением агентства. Внутри лежала распечатка первого варианта договора и короткая записка.
«Если хочешь узнать, кто ещё помогал Нику, спроси Марину о красной папке».
Я медленно поднял взгляд.
Марина, приехавшая следом, побледнела.
— Я не знала, что он это оставил.
— Красная папка у тебя есть? — спросил я.
Она кивнула.
— В ящике стола. Я хранила её на случай, если он решит обвинить меня.
— Почему не показала раньше?
Марина опустила голову.
— Потому что боялась потерять работу. А потом поняла, что уже потеряла уважение к себе.
Мы вернулись в агентство поздно вечером. В красной папке оказались не только копии договоров, но и письма двух бывших сотрудников. Ник заставлял их подписывать отчёты задним числом, а затем увольнял, если они отказывались. Моя история была не исключением. Она была последней ступенью его схемы.
Утром партнёры агентства расторгли с Ником контракт. Он потерял не только должность, но и право распоряжаться счетами. Его сестра сохранила квартиру, потому что сама принесла банку документы и отказалась участвовать в махинации. Операцию её сына оплатили напрямую, и Ольга каждый день присылала Елене отчёт о лечении.
Ник не попал за решётку. Елена не стала превращать всё в публичную месть. Но его имя исчезло с вывески, с сайта и с тех дверей, перед которыми он когда-то заставил меня стоять с коробкой в руках.
Через неделю мы подписали первый договор новой команды. В переговорной сидели Марина, Артём и двое бывших сотрудников агентства. На столе лежала моя кружка с детским рисунком, а рядом — зелёный шарф Елены, аккуратно сложенный после очередного обследования.
— Знаете, что самое странное? — сказала она. — Если бы вы проехали мимо меня, вы бы всё равно однажды узнали правду. Но, возможно, уже не успели бы выбрать, кем хотите быть после неё.
Я посмотрел на экран. На первом слайде было написано название нашей команды: «Остановка».
Марина нахмурилась.
— Слишком мрачно.
— Нет, — ответил я. — Очень точно.
В этот момент Алиса прислала мне фотографию: она прикрепила к школьному стенду рисунок дороги, машины скорой помощи и человека, который держит за руку незнакомую женщину. Над рисунком было написано: «Здесь всё началось».
Я показал фотографию Елене.
Она коснулась пальцами зелёного шарфа и сказала:
— Значит, первую презентацию проведём для неё.
Я включил проектор, и на белой стене появилась не реклама, не банковские цифры и не имя Ника.
Там была дорога, на которой я однажды остановился.
Пропустили начало?
