Муж посадил бывшую жену рядом с собой на дне рождения, а после моего подарка его улыбка исчезла

Марк закричал так, что ложка в руках его матери звякнула о фарфоровую тарелку, а Клэр побледнела, прижав ладонь к груди.

— Как ты посмела? — повторил он, уже тише, но от этого страшнее.

Я стояла у торца стола, положив руку на живот. Четыре месяца беременности, семь месяцев брака — и всё это время я убеждала себя, что его странная привязанность к бывшей когда-нибудь закончится.

Рядом с каждой тарелкой лежал тонкий кремовый конверт, перевязанный коричневой бечёвкой. Я сама подписала их утром, пока Марк принимал душ. На каждом имени стояла дата: день рождения Марка и день, когда я перестала закрывать глаза.

— Открой, — сказала я.

— Убери это со стола, — процедил Марк.

Клэр медленно взяла свой конверт. На её пальце блеснуло кольцо, которое я видела на старых фотографиях Марка. Он уверял, что это просто память. Но сегодня она надела его намеренно.

— Что там? — спросил его брат Дэниел.

— Подарок, — ответила я. — Для всех, кто сегодня решил, что я здесь лишняя.

За час до ужина Клэр вошла в наш дом без звонка. На ней было белое пальто, пахнущее мятными леденцами, и выражение хозяйки, которая вернулась проверить порядок.

— Цветы поставь в низкую вазу, — бросила она, переставляя мои пионы. — Марк всегда любил, когда стол выглядел проще.

— Марк теперь живёт со мной, — напомнила я.

Она улыбнулась.

— Неужели? Тогда почему я до сих пор знаю, где у него лежит каждая вещь?

Она открыла шкаф, достала деревянную лопатку и положила её рядом с плитой. На ручке я заметила выжженные инициалы Клэр. Марк никогда не говорил, что кухонные вещи принадлежали ей.

За ужином она заняла стул рядом с Марком — тот самый, который я поставила для себя. Когда я попросила её пересесть, Клэр наклонила голову.

— Ты правда ревнуешь к прошлому?

— Я ревную не к прошлому. Я не хочу, чтобы оно командовало в моём доме.

Марк усмехнулся.

— Анна, не начинай. Клэр просто помогает.

Позже он сказал в коридоре, что Клэр лучше вела хозяйство. Я почувствовала, как ребёнок толкнулся, будто даже он услышал эти слова.

Тогда я перестала улыбаться гостям и принесла десерт. Под каждой тарелкой уже лежал конверт.

Марк увидел их, шагнул ко мне и схватил один со стола.

— Ты понятия не имеешь, что делаешь, — прошептал он.

— Наоборот. Я слишком долго понятия не имела, что делаешь ты.

Он рванул бечёвку на своём конверте. Его взгляд скользнул по первой странице — и лицо мгновенно стало красным.

Клэр вскрыла свой конверт. В гостиной стих даже звон бокалов.

Она подняла глаза на Марка и спросила:

— Ты сказал ей?..

ЧАСТЬ 2

— Сказал что? — спросил Дэниел, но Марк уже вырвал лист из рук Клэр.
Я успела увидеть только верхнюю строку: «План возвращения Клэр в дом». Ниже стояли три даты и подпись Марка.

— Это подделка, — бросил он.

— Тогда почему ты держишь её вверх ногами? — спросила я.

Он замер на секунду. Этого хватило, чтобы гости начали переглядываться.

Я достала из кармана второй комплект документов.

— В конвертах не всё. Там только копии. Оригинал лежит у нотариуса.

Марк схватил меня за локоть.

— Ты беременна, Анна. Тебе нельзя устраивать истерики.

Его пальцы впились в кожу. Ребёнок снова толкнулся, и во мне поднялась холодная, ясная злость.

— Убери руку.

— Ты испортила мой день рождения.

— Ты испортил не день рождения. Ты испортил наш брак задолго до сегодняшнего вечера.

Клэр смотрела на лист, который Марк пытался отобрать. На нём были мои имя и адрес, а ниже — фраза: «После рождения ребёнка Анну нужно представить нестабильной. Дом останется под контролем Марка».

— Это твоё? — спросила она.

— Нет.

— Но подпись похожа на твою.

— Похожая подпись ничего не доказывает.

— Зато почерк внизу я узнаю, — сказала Клэр. — Ты писал мне, что она сама уйдёт, если мы будем достаточно терпеливы.

В комнате стало душно. Я слышала, как за стеной гудит холодильник, и считала его удары, чтобы не расплакаться.

— Ты знала? — спросила я Клэр.

Она отвела глаза.

— Я знала, что Марк хочет, чтобы я вернулась. Но не знала, что он собирается лишить тебя дома.

Марк резко повернулся к ней.

— Не смей играть в святую.

— Я не святая, — ответила она. — Но я не собиралась жить в доме, который он отнимет у беременной женщины.

Дэниел поднялся из-за стола.

— Марк, объяснись.

— Это семейный разговор.

— Тогда почему в бумагах есть мой адрес? — спросил Дэниел и поднял свой конверт.

Я увидела, как Марк побледнел. В каждом конверте лежала своя страница: переводы денег Клэр, список разговоров с его бухгалтером, проект заявления о моей «эмоциональной нестабильности» и копия сообщения, отправленного с его телефона.

Но последний лист я пока не показывала.

Он лежал в маленьком конверте внутри моей сумки.

Марк заметил его край.

— Что там? — спросил он.

— То, что объяснит, почему ты так торопился вернуть Клэр.

Он сделал шаг ко мне.

И в этот момент в дверь позвонили. За порогом стояла женщина с кожаной папкой, которую я видела всего один раз — в кабинете нотариуса. Она посмотрела прямо на Марка и сказала:

— Простите, я опоздала. Но я готова рассказать, кто принёс мне эти бумаги…

ЧАСТЬ 3

Женщина вошла, не снимая мокрых перчаток. Это была Нина, помощница Марка в его строительной фирме. В руках она держала кожаную папку с медной застёжкой.

— Ты не должна была приходить, — сказал Марк.

— А ты не должен был подделывать подпись Анны.

У меня перехватило дыхание. Я знала, что подпись под заявлением была чужой, но до этой секунды не знала, кто стоял за документами.

Нина положила папку на стол.

— В понедельник Марк попросил меня распечатать бумаги на имя Анны. Он сказал, что это нужно для банковского кредита. Потом велел поставить её подпись на заявлении о передаче права на дом.

— Я не велел подделывать, — перебил Марк.

— Ты оставил мне записку, — сказала Нина. — С твоими словами: «Сделай так, чтобы она не поняла до конца месяца».

Она достала листок. На нём стояла короткая записка, прижатая к папке скрепкой в виде маленькой медной птицы. Я сразу узнала почерк Марка: резкие буквы, длинная черта в конце каждой строки.

Клэр прикрыла рот ладонью.

— Ты хотел забрать её дом?

— Я хотел вернуть то, что принадлежало нашей семье, — сорвался Марк. — Этот дом купили мы с Клэр.

— Нет, — сказала я. — Его купил мой отец. Он оформил его на меня ещё до нашей свадьбы.

Я положила на стол последнюю страницу. В ней отец передавал мне дом, а Марку запрещалось распоряжаться им или использовать его как обеспечение долга.

Дэниел медленно сел.

— Какого долга?

Нина открыла папку и достала банковскую выписку.

— Марк должен компании почти сто тысяч. Он выводил деньги через счета Клэр, чтобы скрыть проваленный проект. Если Анна подписала бы бумаги, дом стал бы залогом.

Марк смотрел на меня, и в его лице больше не было ни злости, ни уверенности. Только страх человека, у которого из рук выскользнула последняя опора.

— Я собирался всё вернуть, — сказал он.

— После того как забрал бы мой дом и ребёнка?

— Я не хотел забирать ребёнка.

— Ты написал, что я нестабильна.

Он открыл рот, но Клэр подняла ладонь.

— Хватит. Я пришла сюда, потому что он обещал, что хочет исправить нашу жизнь. А он просто искал способ спрятать долги за моей фамилией.

Нина повернулась ко мне.

— Есть ещё кое-что. Завтра утром банк должен получить подписанные бумаги. Если мы не остановим отправку сегодня, дом окажется под угрозой.

Я почувствовала, как под ладонью напрягся живот.

Марк сделал шаг к папке.

В этот момент зазвонил его телефон. Он взглянул на экран и побледнел.

— Кто звонит? — спросил Дэниел.

Марк не ответил.

Я увидела имя на экране: «Отец Анны». Но мой отец умер три года назад.

Марк принял вызов, и из телефона раздался спокойный мужской голос:

— Марк, если ты сегодня не расскажешь Анне всё, я сам приеду и скажу, почему именно я позволил тебе войти в её жизнь…