ЧАСТЬ 4
Я выхватила телефон раньше Марка.
— Кто это?
В трубке на секунду зашуршала бумага.
— Меня зовут Виктор Лебедев, — ответил мужчина. — Я был деловым партнёром твоего отца.
Марк бросился ко мне, но Дэниел перегородил ему дорогу.
— Не трогай её.
— Виктор? — спросила я. — Почему вы звоните с номера моего отца?
— Потому что твой отец оставил его мне вместе с инструкцией. Если Марк попытается заложить дом, я должен был предупредить тебя.
Я посмотрела на бумаги, разложенные среди тарелок с недоеденным тортом. В комнате пахло корицей, воском свечей и напряжением, от которого першило в горле.
— Вы знали о Марке?
— Я знал, что он пришёл к тебе не случайно.
Марк закрыл лицо ладонью.
Клэр отступила от него, словно увидела незнакомца.
— Что значит «не случайно»? — спросила она.
Виктор продолжил:
— За месяц до вашей свадьбы Марк приходил ко мне. Он расспрашивал о наследстве, о доме и о доверительном управлении. Я отказался отвечать. Тогда он нашёл другого человека, который рассказал ему всё.
Я почувствовала, как холод пробежал по спине.
— Кто?
— Твой отец сам. Он тяжело болел и думал, что Марк действительно любит тебя. Он попросил меня проверить его позже. Я сделал это слишком поздно.
Марк резко поднял голову.
— Виктор, замолчи.
— Нет, Марк. Сегодня ты дослушаешь.
Виктор сообщил, что отец оставил у него не только копию завещания, но и письмо, написанное за две недели до смерти. В нём отец просил не отдавать Марку ни рубля и передать Анне документы, если тот начнёт давить на неё.
Я закрыла глаза.
Отец всегда говорил, что люди показывают себя не обещаниями, а тем, что делают, когда уверены в безнаказанности.
Я просто не поняла, что он говорил о моём муже.
— Почему вы не пришли раньше? — спросила я.
— Потому что Анна просила меня не вмешиваться. Она сказала, что счастлива.
Я вспомнила тот разговор. Два месяца после свадьбы я действительно позвонила Виктору и попросила не проверять Марка. Мне казалось, отец слишком подозрителен ко всем мужчинам рядом со мной.
Цена моей уверенности лежала теперь на столе.
— Что будет с долгом? — спросил Дэниел.
Виктор ответил:
— Фирма Марка продана сегодня утром. Новый владелец уже получил документы о растрате. Но дом Анны защищён. Банк не имеет права принять его в залог.
Марк пошатнулся.
— Ты продал мою фирму?
— Нет. Ты потерял её, когда решил, что чужая беременность станет удобным прикрытием.
Клэр вдруг рассмеялась. Коротко, без радости.
— Значит, ты пригласил меня сюда не ради семьи. Ты хотел, чтобы я сыграла счастливую бывшую жену, пока Анна подписывает бумаги.
— Клэр, я любил тебя.
— Ты любил только ту версию меня, которая убирала за тобой последствия.
Она сняла с пальца кольцо и положила его рядом с его бокалом.
— И ещё одну вещь ты не сказал Анне, — добавила она. — Ты просил меня переехать сюда после рождения ребёнка. Не временно. Навсегда.
Я посмотрела на Марка.
Он не отрицал.
В этом молчании было больше признания, чем в любой подписи.
Я собрала документы. Руки дрожали, но голос уже нет.
— Завтра я отменю нашу общую банковскую карту. Сегодня ты заберёшь вещи из кабинета и уедешь к тому, кто ещё согласится тебя принять.
— Ты выгонишь меня из собственного дома?
— Из моего дома.
— Я твой муж.
— Ты был им на бумаге. Мужем становятся не тогда, когда надевают кольцо, а когда защищают человека, который носит твоего ребёнка.
Марк посмотрел на мой живот.
— Анна, я могу всё исправить.
— Нет. Ты можешь только перестать ухудшать.
Он сжал кулаки.
И тогда Клэр достала из сумочки небольшой конверт.
— Это тебе, Анна.
Внутри лежали старые фотографии Марка и Клэр, а между ними — письмо, которое он отправил ей за неделю до нашего знакомства.
«Она нужна мне для дома. Ты нужна мне для жизни».
Я перечитала строку дважды.
Боль пришла не острой волной, а тяжестью, будто кто-то положил на грудь мокрое одеяло. Я любила человека, которого, возможно, никогда не существовало.
Клэр опустила глаза.
— Я должна была предупредить тебя раньше. Он говорил, что ты временная. Я не поверила, что он зайдёт так далеко.
— Почему не предупредила сегодня до ужина?
— Потому что хотела увидеть, соврёт ли он мне снова.
Она горько усмехнулась.
— Он соврал.
Нина собрала бумаги в папку.
— Анна, подпишите здесь. Это подтверждение, что вы не передавали право на дом и не разрешали использовать вашу подпись.
Я взяла ручку. На столе рядом лежала медная скрепка в виде птицы — та самая, которой Нина удерживала записку Марка.
Я подписала документ.
Рядом поставила дату.
Дэниел отвёл Марка в кабинет за вещами. Через несколько минут оттуда донёсся грохот. Марк уронил коробку с фотографиями. Клэр не пошевелилась.
— Вы уйдёте вместе? — спросила я.
— Нет, — ответила она. — Я вернусь к сестре.
— А Марк?
— Марк впервые останется там, куда сам себя привёл.
У двери он остановился.
— Анна, ребёнок мой?
Вопрос ударил сильнее, чем крик за столом.
Я посмотрела на него и поняла: даже сейчас он пытался найти последнюю вещь, которую мог бы у меня отнять — не любовь, так право называться отцом.
— Да, — сказала я. — Но это не даёт тебе права быть рядом с ним.
— Я буду добиваться этого.
— Тогда начни с правды. Признай в письме, что ты сделал, и передай его Нине. Она сохранит его для ребёнка.
Марк побледнел.
— Для ребёнка?
— Когда он вырастет, я не стану рассказывать ему сказки. Он сам прочитает твои слова.
Я положила перед ним чистый лист.
Марк долго смотрел на него. Потом сел.
В доме, где он собирался вернуть себе прошлую жизнь, ему пришлось написать первую честную страницу.
Он писал медленно. Несколько раз останавливался, рвал лист и начинал заново. Клэр ждала в прихожей, Нина стояла возле стола, а я держала ладонь на животе.
Наконец Марк положил ручку.
— Здесь всё.
Я не стала читать.
— Передай Нине.
Он сделал это.
Когда Марк ушёл, Клэр задержалась у стола и забрала своё кольцо.
— Я не прошу прощения, — сказала она.
— Я и не готова его дать.
— Знаю.
Она посмотрела на конверты, которые всё ещё лежали возле тарелок.
— Ты подготовила их задолго до того, как мы сели ужинать?
— Да.
— Почему не выгнала меня сразу?
Я провела пальцем по краю своего пустого бокала.
— Хотела, чтобы все услышали правду одновременно. Чтобы он больше не смог назвать меня ревнивой и неуверенной.
Клэр кивнула.
— Ты не была неуверенной. Ты просто слишком долго верила человеку, который пользовался этим.
Она ушла, оставив на столе кольцо.
Я не взяла его.
Позже Нина передала мне письмо Марка. В нём не было красивых обещаний. Только даты, суммы, распоряжения и признание, что он выбрал меня из-за дома. В самом конце стояла короткая фраза: «Я боялся, что без этого мне нечего будет предложить».
Я прочитала её и почувствовала не жалость, а усталость.
Утром Виктор приехал с отцовской папкой. Среди документов лежало письмо, которое отец написал мне.
«Если ты читаешь это, значит, я ошибся в человеке, но не ошибся в тебе. Не отдавай свой голос тому, кто заставляет тебя сомневаться в собственных глазах».
Я прижала лист к животу.
Малыш шевельнулся.
На столе остались три вещи: подписанное Марком признание, кольцо Клэр и маленькая медная скрепка в форме птицы.
Я убрала скрепку в письмо отца.
А кольцо оставила рядом с его пустым бокалом.
Виктор спросил, что делать с бумагами.
Я ответила:
— Отправьте их тому, кто купил его фирму. Пусть Марк наконец отвечает не передо мной, а перед теми, кого пытался обмануть.
И когда он однажды спросит сына, почему в доме больше нет его фотографий, ребёнок прочтёт письмо и увидит подпись под единственной правдой: «Я сам выбрал этот день».
Пропустили начало?
