Любовница мужа ударила меня у здания суда, а когда отец увидел её рядом со мной, его лицо резко побледнело

В тот момент, когда Валерия пнула меня в живот у здания суда, я услышала не крик боли, а собственный хриплый вопрос: «Дочка, ты двигаешься?»

Я прижалась плечом к холодной мраморной стене и обеими руками закрыла живот. Седьмой месяц. Моя маленькая девочка обычно отвечала лёгким толчком, но теперь внутри было непривычно тихо. На полу возле моей туфли лежала алая папка с документами компании — её угол испачкался в пыли.

— Не устраивай сцену, Камилла, — сказал Родриго.

Он стоял в двух шагах и даже не посмотрел на мой живот.

— Она меня ударила.

— Она случайно задела тебя.

Валерия поправила лацкан дорогого костюма. Этот костюм, как и половину её гардероба, когда-то оплатила моя компания.

— Я просто пыталась пройти, — произнесла она. — Ты сама бросилась на меня.

Охранник подбежал к нам, его металлический жетон звякнул о ремень.

— Всем отойти от женщины. Кто вызвал помощь?

— Я, — ответила Валерия слишком быстро.

Родриго наконец увидел камеру под потолком. Улыбка исчезла с его лица, но не из-за меня. Он испугался, что объектив записал движение его любовницы.

Я поняла это и почувствовала внутри ледяную пустоту.

Пять лет назад я считала Родриго человеком, которому можно доверить жизнь. После смерти моей матери Инес мне досталась её фирма по производству медицинского оборудования. Родриго помогал с договорами, ездил на встречи и постепенно начал говорить о компании как о своей.

Когда я нашла переводы на «консультационные услуги», он обнял меня на кухне и назвал подозрительной. Через месяц я узнала о Валерии.

Развод начала я. Тогда Родриго решил забрать не только деньги, но и управление фирмой.

— Судья увидит, какая ты эмоциональная, — повторял он. — С такой матерью ребёнка тебе не оставят.

Сегодня мы должны были обсуждать временную опеку и доступ к счетам. У моей адвокатки Марии была папка с финансовыми выписками. У Родриго — целая стопка заявлений о моей «нестабильности».

— Камилла, дыши, — прошептала Мария, присев рядом. — Скорая уже едет.

— Мне нужно услышать её.

— Услышишь. Только не вставай.

И тогда у входа раздался голос, который я не слышала рядом почти десять лет:

— Камилла, что произошло?

Я подняла глаза. Мой отец Александр стоял у дверей с толстой папкой под мышкой. Он был судьёй по гражданским делам, но к моему процессу отношения не имел. Мы лишь недавно начали осторожно восстанавливать отношения после долгой ссоры.

Родриго застыл.

— Это твой отец?

Отец подошёл ко мне, не глядя на него.

— Что тебе нужно?

Я с трудом сглотнула.

— Чтобы моя дочь была жива.

Через несколько минут медики увезли меня на осмотр. Мария осталась у охраны и потребовала сохранить запись с камеры. Потом она вернулась, держа в руках новые бумаги. Пальцы у неё дрожали.

— Родриго подал это сегодня утром, — сказала она.

На первой странице было написано, что после рождения ребёнка я должна передать ему основную опеку. На последней — документ, будто я разрешила ему распоряжаться моими акциями.

Подпись походила на мою.

Дата была знакомой.

Свидетелем значилась Валерия.

Мария перевернула страницу, а отец медленно снял очки. Его рука потянулась к нижнему листу, и в этот момент он увидел строчку, из-за которой выражение его лица изменилось окончательно…

ЧАСТЬ 2

Мария развернула последний лист прямо на подоконнике больничного коридора. За стеклом мигала вывеска аптеки, а в моей ладони холодела металлическая застёжка от ремешка сумки.

— Ты помнишь эту дату? — спросила она.

Я посмотрела на цифры и почувствовала, как под рёбрами снова сжалось.

— Это день обследования. Родриго отвёз меня в клинику.

— В тот день ты подписывала что-нибудь для компании?

— Нет. Я думала только о ребёнке.

Отец молча изучал документ. Родриго стоял у противоположной стены и делал вид, что разговаривает по телефону.

— Здесь указано, что подпись заверена у нотариуса в два часа дня, — сказала Мария. — Но в это время Камилла находилась на обследовании. У нас есть запись в медицинской карте.

— Ошибка в дате, — резко ответил Родриго.

— Тогда почему внизу стоит номер внутреннего реестра, которого не существовало до следующего месяца?

Его лицо стало напряжённым.

Валерия, сидевшая на пластиковой скамье, перестала поправлять волосы.

— Я не знала, что там написано, — сказала она.

— Вы подписали документ как свидетель, — напомнил отец.

— Родриго сказал, что это обычное разрешение на переговоры с банком.

— И вы не читали?

Она отвернулась.

Мария отправила копию в архив компании и попросила проверить происхождение бумаги. Через час пришёл ответ: печать была настоящей, но номер документа относился к другой операции. Кто-то взял чистый бланк с подлинным штампом и вставил в него чужой текст.

У меня пересохло во рту.

— Значит, он подделал мою подпись?

— Не только, — сказала Мария. — Он пытался создать видимость, будто получил право распоряжаться акциями ещё до подачи на развод.

Родриго резко подошёл к нам.

— Хватит превращать семейный спор в преступление.

— Семейный спор не списывает со счёта компании деньги, — ответила я.

Он наклонился ко мне, и я уловила запах мяты от его жвачки — тот самый, который раньше чувствовала по вечерам, когда он возвращался домой.

— Ты не понимаешь, с кем связываешься.

— Зато теперь понимаю, с кем жила.

Отец поднял взгляд.

— Родриго, отойди от моей дочери.

В этот момент в коридор вошёл невысокий мужчина в рабочем жилете. Я узнала Павла, старшего бухгалтера Инес. Он двадцать лет хранил финансовые архивы и почти никогда не вмешивался в чужие разговоры.

— Мне нужно кое-что сказать, — произнёс он.

Родриго побледнел.

Павел достал из папки не документ, а маленький ключ с биркой от старого архива.

— Я нашёл журнал выдачи печатей. И там есть запись, которую Родриго очень хотел уничтожить…

Он положил журнал на стол, открыл первую страницу и провёл пальцем по строке. Внизу стояла подпись, сделанная не моей рукой…

ЧАСТЬ 3

Подпись в журнале была Родриго.

Павел развернул книгу так, чтобы все увидели запись: «Получил печать и бланки по распоряжению директора». Дата совпадала с днём моего обследования.

— Я выдал ему папку, потому что он сказал: Инес заранее разрешила подготовить документы, — объяснил Павел. — Но Инес умерла за два года до этой даты.

В коридоре стало так тихо, что я услышала потрескивание лампы над нами.

— Ты знал? — спросила я у Родриго.

— Это ничего не доказывает.

— Ты сам расписался, — сказал Павел. — А потом вернул печать через Валерию.

Валерия вскочила.

— Ты обещал, что меня не втянут!

Родриго резко повернулся к ней.

— Замолчи.

— Нет! Ты говорил, что после развода компания будет твоей. Говорил, что Камилла слишком занята беременностью и ничего не заметит.

Я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось. Боль от удара, страх за ребёнка, годы доверия — всё сжалось в один короткий вдох.

Мария быстро перелистнула журнал.

— Здесь есть ещё одна запись. Оплата банку за залог оборудования.

— Что? — спросила я.

— Родриго заложил три производственные линии. Завтра банк может забрать их, если не получит подтверждение владельца.

Родриго шагнул к ней.

— Вы не имеете права распространять эти сведения.

— Я имею право защищать активы своей клиентки, — ответила Мария.

Отец впервые посмотрел на Родриго прямо.

— Ты ударил мою дочь не ногой. Ты годами подталкивал её к краю, пока не решил, что она уже не сможет подняться.

— Я строил эту компанию вместе с ней!

— Нет, — сказала я. — Ты строил запасной выход для себя.

Валерия заплакала, но я не смогла её пожалеть. Она стояла рядом, когда меня пнули, а теперь плакала только за себя.

Павел достал последний лист.

— Есть ещё один человек, который должен это увидеть. Инес оставила распоряжение: ни один акционерный документ не действителен без её личного кода, который хранится у нотариуса.

— У кого код? — спросила Мария.

Павел посмотрел на отца.

— У Александра. Инес передала ему копию за неделю до смерти.

Отец сжал папку.

— Я не знал, что Родриго добрался до архива.

В этот момент зазвонил телефон Марии. Она выслушала собеседника, затем медленно убрала трубку от уха.

— Нотариус подтвердил распоряжение. Но Родриго уже отправил в банк бумагу о добровольной продаже контрольного пакета.

— Кому? — спросила я.

Мария посмотрела на него.

— Фирме, зарегистрированной на имя Валерии.

Родриго дёрнулся к лестнице. Но Павел произнёс то, чего он явно не ожидал:

— И эту фирму создала не Валерия. Её учредителем числится человек, которого все считали умершим…