ЧАСТЬ 4
…Я подумала, что ослышалась.
— Кто? — спросила я.
Офицерша не ответила сразу. Она посмотрела на миссис Прайс, и та медленно поднялась со стула.
— Моя дочь, — сказала она.
Эвелин Прайс произнесла это так тихо, будто боялась, что имя рассыплется между нами.
Её дочь Лора считалась погибшей восемнадцать лет назад. Тогда она уехала из города после тяжёлой ссоры с матерью. Через год пришло письмо без обратного адреса. Потом ещё одно. В последнем было написано, что Лора не хочет, чтобы её искали.
Эвелин решила, что дочь умерла.
Но Лора была жива.
Она лежала в больнице в соседнем городе после аварии и несколько недель не могла говорить. Перед тем как потерять сознание, она успела передать медсестре папку, которую хранила под матрасом.
В папке были копии доверенностей на дома стариков.
И одна страница с подписью Эдварда Моргана.
— Почему она оказалась у неё? — спросила я.
— Лора работала бухгалтером в фирме, через которую Морган проводил сделки, — объяснила офицерша. — Она поняла, что происходит, и попыталась собрать доказательства. Морган узнал об этом. После этого Лора исчезла из города.
Эвелин прикрыла рот ладонью.
— Она жива всё это время?
— Да. И она подписала заявление в больнице, когда пришла в себя.
Морган вскочил.
— Это подделка! Лора ненавидит свою мать. Она не стала бы ей помогать.
— Вы только что назвали её по имени, — спокойно сказала офицерша.
Морган замолчал слишком поздно.
До этого он утверждал, что никогда не встречал Лору и слышал о ней лишь из старых разговоров. Но в подписи под документом значилось: «Лора Прайс, бывший бухгалтер». Он знал, что она жива. Он знал, где она находится. И всё это время позволял Эвелин верить в смерть дочери, потому что так было удобнее.
Джастин стоял рядом со мной, бледный и напряжённый.
— Мам, а если бы я не косил у них? — спросил он.
Я обняла его за плечи.
— Тогда, возможно, никто не заметил бы машину.
— Но я просто хотел помочь.
— Именно поэтому заметил.
Эдвард Морган попытался пройти к выходу, но миссис Белл перегородила ему дорогу тростью.
— Вы забирали у нас не дома, — сказала она. — Вы забирали уверенность, что мы ещё можем решать за себя.
— Отойдите, — процедил он.
— Нет.
Рука миссис Белл дрожала, но трость не опустилась.
Морган посмотрел на неё с презрением. И тогда произошло то, чего никто не ожидал: его помощник, тот самый мужчина в жёлтом жилете, вошёл во двор и сам положил на стол связку ключей.
— Я больше не буду за него отвечать, — сказал он.
Морган повернулся к нему.
— Ты понимаешь, что делаешь?
— Да. Впервые за всё лето понимаю.
Он рассказал, что Морган обещал ему долю от каждой проданной квартиры. Но когда одна из старушек отказалась подписывать бумаги, Морган велел запугать её, а потом заявил, что сделает виноватым именно помощника.
Это стало вторым поворотом.
Морган не был единственным человеком, который боялся потерять деньги. Но он оказался единственным, кто решил купить себе безопасность чужим страхом.
В больницу мы приехали ночью. Коридор пах антисептиком, на стене мерцал зелёный свет над палатой. Эвелин остановилась перед дверью и не могла поднять руку.
— А если она не захочет меня видеть? — прошептала она.
Я не знала, что ответить.
Джастин достал из кармана маленький блокнот с маршрутами покоса. Между страницами лежала засохшая травинка.
— Миссис Прайс, — сказал он, — вы можете просто постучать. Не обязательно сразу всё исправить.
Эвелин улыбнулась сквозь слёзы.
— Ты всегда так разговариваешь со взрослыми?
— Только когда они делают вид, что им не страшно.
Она постучала.
Из палаты донёсся слабый голос:
— Мама?
Эвелин прижалась лбом к двери, а потом вошла.
Я осталась в коридоре с Джастином. Он снял с кармана испачканный листок с номером машины и аккуратно разгладил его на подоконнике. Красная лента с ручки косилки лежала рядом.
— Оставишь себе? — спросила я.
— Нет, — ответил он. — Отдам миссис Белл. Пусть приклеит к своему списку.
— К какому списку?
— К списку людей, которым нельзя больше верить.
Я посмотрела на него и вдруг поняла: за это лето он не просто помогал старикам. Он учился видеть тех, кого остальные перестали замечать.
Утром документы вернули владельцам домов. Сделки остановили, счета заморозили, а Эдварду Моргану пришлось покинуть квартал без единого участка, ради которого он всё затеял. Его помощник передал ключи и деньги, которые успел получить, а затем стал свидетелем по делу. Он не просил прощения у Джастина. Наверное, потому что понимал: некоторые слова слишком дёшевы после того, как человек сам помогал пугать беззащитных.
Лора провела в больнице ещё несколько дней, но первым делом попросила принести ей список адресов.
Она вычеркнула каждый дом, который Морган пытался отнять.
Потом добавила внизу одну строку: «Дом Прайс не продаётся. Никогда».
Эвелин прочитала её и заплакала.
Джастин тем летом больше не косил газоны один. Соседи стали выходить вместе с ним: кто приносил воду, кто чинил косилку, кто просто стоял у калитки и следил, чтобы незнакомцы не входили во двор.
А красную ленту он не выбросил.
Он привязал её к трости миссис Белл, когда та снова пошла по улице проверять соседей.
— Зачем? — спросила она.
Джастин затянул узел и ответил:
— Чтобы издалека было видно: здесь за людьми присматривают.
На конце ленты блестела засохшая травинка, и миссис Белл, опираясь на трость, понесла её мимо домов, которые никто больше не смел назвать пустыми.
Пропустили начало?
