ЧАСТЬ 4
Имена в свидетельстве о регистрации я сначала не увидела. Перед глазами плыло от боли, лекарства и бессонной ночи.
Мария положила документ на колени и ткнула пальцем в строку.
— Камилла, прочитай.
Я прочитала.
Учредитель — Виктор Инесович Ланской.
Фамилия моей матери.
Я подняла голову.
— Но дедушка умер до моего рождения.
— Именно поэтому я проверила реестр ещё раз, — сказала Мария. — Этот человек не умер. Он сменил фамилию после семейного конфликта и много лет жил в другом городе.
Отец сжал переносицу.
— Инес говорила, что её отец исчез. Я думал, он действительно погиб.
Павел вытащил из внутреннего кармана телефон и показал фотографию. На снимке был худой седой мужчина в клетчатой рубашке. За его спиной висел металлический макет производственной линии — такой же, какой моя мать держала на книжной полке.
— Я нашёл его через старый список поставщиков, — сказал Павел. — Он сам позвонил мне вчера, когда увидел документы о продаже.
Родриго у лестницы остановился.
— Вы с ума сошли? — спросил он. — Какой ещё дедушка?
— Тот, кому Инес оставила право отменить сделку, если компанию попытаются вывести из семьи, — ответил Павел.
Я посмотрела на отца.
— Ты знал о таком праве?
— Знал о письме. Не знал, где Виктор и почему Инес не сказала тебе.
— Почему?
Отец долго молчал, потом достал из своей папки лист, сложенный вчетверо.
— Потому что она просила меня не вмешиваться, пока ты сама не решишь, кому доверять.
Я рассмеялась, но смех вышел сухим и страшным.
— Великолепно. Все вокруг хранили тайны, а я жила среди них, как слепая.
— Я виноват, — сказал отец. — Но не в том, что сегодня произошло.
Родриго резко вернулся.
— Вы не понимаете! Банк уже перечислил деньги за оборудование. Если сделка сорвётся, компания рухнет. Все потеряют работу.
— Ты беспокоишься о рабочих? — спросила я. — Или о своих долгах?
Он замер.
Мария открыла вторую папку.
— Мы проверили счета. Деньги ушли не на погашение займа. Они перечислены на личный счёт Родриго и затем на оплату квартиры, которую он оформил для Валерии.
Валерия отшатнулась.
— Ты сказал, что это будет наша квартира.
— Я верну деньги.
— Чем? — спросила она. — Моим именем в поддельном договоре?
Родриго схватил её за локоть.
— Не смей говорить лишнего.
Она вырвалась и впервые посмотрела не на него, а на меня.
— Я подпишу признание. Я видела, как он тренировался выводить твою подпись на прозрачной плёнке. Я думала, он просто хочет получить долю после развода.
У меня похолодели пальцы.
— И поэтому ты ударила меня?
— Я испугалась, что ты покажешь документы раньше времени. Он сказал, что если сделка сорвётся, виноватой сделают меня.
Родриго бросился к папке, но отец преградил ему путь.
— Не трогай её.
— Ты судья, а не хозяин здесь!
— Верно, — ответил отец. — Поэтому я не вынесу тебе решение. Я просто передам нотариусу то, что увидел.
В тот же вечер Виктор приехал в клинику. Он вошёл медленно, опираясь на трость с латунной ручкой. Я ожидала увидеть чужого старика, но заметила знакомую привычку: он постукивал большим пальцем по рукояти, когда волновался. Так делала мать.
Он остановился у моей кровати.
— Ты похожа на Инес, — сказал он.
— А ты слишком поздно решил это сказать.
Он кивнул.
— Слишком поздно для многих вещей.
Я не знала, должна ли обнять его. Поэтому просто протянула руку. Он взял её обеими ладонями.
— Я не заберу твою компанию, — сказал Виктор. — Я отменю только то, что украли у тебя. Управление останется за тобой, если ты этого хочешь.
— Я хочу. Но не одна.
Я посмотрела на Павла.
— Он будет финансовым директором.
Павел моргнул.
— Камилла, я уже стар для такой должности.
— Зато ты умеешь читать то, что другие прячут между строк.
Мария улыбнулась и закрыла папку.
— А Валерия?
Я посмотрела на неё. Она сидела возле автомата с водой, сжимая в руках свой дорогой лацкан. Костюм был безупречным, но на колене осталась белая полоска от пыли у суда.
— Она подпишет всё, что видела, — сказала я. — А потом сама решит, кем хочет быть без Родриго.
— Ты меня простишь? — спросила Валерия.
— Нет, не сейчас. Но я не стану лгать, будто ты единственная виновата.
Родриго стоял у стены, пока нотариус забирал бумаги. Он хотел компанию, деньги, контроль и красивую версию собственной жизни. В итоге у него остались долги, пустой счёт и женщина, которая больше не верила ни одному его обещанию.
Перед уходом он подошёл к моей кровати.
— Ты разрушила всё, что мы строили.
Я положила ладонь на живот. Дочь наконец толкнулась — тихо, но уверенно.
— Нет, Родриго. Я просто перестала называть твоё строительство нашим.
Он ушёл, а отец сел рядом. Между нами лежала папка Инес, на обложке которой сохранилась вмятина от сегодняшнего падения.
Я открыла её не ради документов. На последней странице мать когда-то написала от руки: «Если Камилла читает это, значит, она уже готова выбрать сама».
Я провела пальцами по этим словам и услышала новый толчок дочери.
— Мама, — прошептала я, — я выбрала.
За стеклом кабинета Павел объяснял Виктору, как вернуть производственные линии, а Мария диктовала нотариусу каждую фамилию. Впервые все бумаги говорили одним голосом.
И на странице, где Родриго пытался стереть моё имя, я поставила подпись — ровную, твёрдую, принадлежащую только мне.
Пропустили начало?
