ЧАСТЬ 4

…В ту же секунду Джулиан снова поднёс телефон к уху.

— Повторите адрес, — сказал он.

Я видела, как побелели его костяшки.

— Нет, не звоните в полицию без меня. Передайте им, что документы могли быть уничтожены. Я буду через двадцать минут.

Он отключился.

Марк вскочил со стула.

— Какие ещё документы? Ты пытаешься свалить на меня чужую кражу!

— Сядь, — сказал охранник.

— Я никуда не сяду!

— Тогда я вызову полицию прямо сейчас.

Марк замолчал, но его телефон начал вибрировать. Сначала один раз. Потом второй. Потом беспрерывно.

Он посмотрел на экран и отвернулся.

— Кто звонит? — спросила Клара.

— Никто.

— Никто не звонит семь раз подряд, — тихо сказала Елена.

Джулиан забрал папку и направился к двери.

— Мама, поедем.

— А они?

Он посмотрел на бывших одноклассников.

— Им нужно услышать всё до конца.

В переговорную вошёл мужчина в тёмном пальто. Это был Артём Левин, главный финансовый проверяющий компании Джулиана. Я видела его раньше только на фотографиях и знала, что именно он проводил проверку фирмы Марка.

Он выглядел так, будто не спал двое суток.

— Джулиан, — сказал он, — нам надо поговорить.

— Ты исчез с оригиналами.

— Я не исчез.

— Ты не отвечал четыре часа.

Артём положил на стол ключи от машины. Они звякнули о стеклянную поверхность.

— Я ездил к нотариусу.

— Зачем?

— Потому что понял: если передам документы банку, Марк отправится под следствие, а вместе с ним пострадают люди, которые ничего не знали.

— Ты решил спрятать доказательства?

— Я решил купить время.

Марк резко повернулся к нему.

— Артём, скажи ему, что всё можно исправить.

— Нельзя, — ответил тот.

Это были первые два слова, после которых Марк действительно понял, что потерял контроль.

Джулиан вынул из папки маленький диктофон.

— Ты записывал разговор с Марком у нотариуса?

Артём кивнул.

— Хотел убедиться, что не ошибаюсь.

— Включай.

Диктофон зашипел. Потом раздался голос Марка, уже не уверенный, а уставший.

— Ты должен убрать отчёт. Я верну деньги.

— Какие деньги?

— Все. Только скажи банку, что это ошибка.

— Там подписи.

— Подписи можно объяснить.

— А переводы на твой личный счёт?

— Я был должен людям.

— Людям или себе?

В записи наступила пауза.

Потом Марк произнёс:

— Если Джулиан узнает, что его имя использовали для кредита, он сам захочет закрыть компанию. А если не захочет, мы сделаем так, чтобы он выглядел виноватым.

Марк слушал собственный голос и медленно садился обратно на стул.

Он слышал себя со стороны.

И впервые не мог спрятаться за шуткой.

— Я говорил это в ярости, — прошептал он.

— Ты повторил это трижды, — ответил Артём.

— Я не хотел никому навредить.

— Ты хотел, чтобы виноватым стал Джулиан, — сказала Елена.

Марк посмотрел на неё.

— Ты всегда была против меня.

— Нет. Я просто однажды перестала бояться.

Через двадцать минут в ресторан приехали следователи и представители банка. Никто не кричал. Никто не хлопал. Джулиан только передал им папку и флешки, одну за другой объясняя, где находится каждый документ.

Клара подошла ко мне у окна.

— Почему он не мстит? — спросила она.

Я посмотрела на сына.

— Потому что он слишком хорошо знает цену одиночеству.

Марк пытался дозвониться адвокату. Сначала тот не отвечал. Потом всё-таки взял трубку.

— Вы должны приехать, — сказал Марк.

Мы слышали ответ даже через расстояние.

— Я больше не могу вас представлять. Вы скрыли от меня переводы и подписали документы без разрешения совета.

— Я заплачу вам вдвое.

— Дело не в деньгах.

— Тогда в чём?

— В том, что вы продолжаете лгать даже сейчас.

Марк опустил телефон.

На рассвете мы вышли из ресторана. На тротуаре лежали мокрые листья, и каждый шаг тихо прилипал к камню.

— Ты в порядке? — спросила я.

Джулиан достал из кармана латунный держатель для библиотечных карточек.

— Я думал, что если однажды стану успешным, мне больше не будет больно, когда меня не замечают.

— И что понял?

— Успех не лечит это. Он просто даёт возможность уйти.

Через две недели компания Джулиана продолжила работу. Марка отстранили от должности, а дело передали следователям. Деньги выпускного фонда вернули. Никто из сотрудников не потерял работу.

Джулиан не присутствовал на заседании совета. Он не хотел видеть, как Марк оправдывается.

— Ты имеешь право услышать, что он скажет, — заметила я.

— Я уже слышал достаточно.

В пустом кабинете Марка осталась только одна фотография класса. Она стояла на полке, покрытой пылью. На снимке двадцать четыре подростка улыбались в объектив. Джулиана среди них не было: фотограф тогда делал снимок во время перемены, а его никто не позвал.

Но на краю фотографии виднелась его рука — он случайно попал в кадр, когда закрывал окно.

Джулиан снял фотографию со стены и долго держал её.

— Оставишь? — спросила я.

— Нет.

Он перевернул снимок и написал на обороте дату.

Потом положил его в пустой ящик.

Через три месяца мы переехали в другой город. Не потому, что Джулиан убегал. Он просто больше не хотел каждый день проходить мимо мест, где его заставляли доказывать право на существование.

Новая квартира была небольшой. У окна стоял рабочий стол, на кухне пахло кофе с корицей, а по вечерам Джулиан созванивался с сотрудниками, которым помог сохранить работу.

Елена тоже переехала туда. Она стала руководить отделом внутренней проверки и однажды привела с собой дочь Софию.

Девочка рисовала на полу, разложив вокруг себя цветные карандаши.

— Дядя Джулиан, а ты правда раньше сидел один?

Он замер.

— Иногда.

— А почему не пересел?

— Я думал, что другим будет неприятно.

София нахмурилась, взяла зелёный карандаш и нарисовала рядом с мальчиком большое окно.

— Тогда надо было самому выбрать место.

Джулиан посмотрел на рисунок и улыбнулся.

— Да. Надо было.

Через месяц выпал первый снег. Мы шли по улице, и снег ложился на капюшон его пальто. Джулиан больше не проверял телефон каждые пять минут. Он начал бегать по утрам, завёл привычку покупать свежий хлеб по воскресеньям и оставлять на столе записки для сотрудников: «Спасибо, что не сдались».

Однажды вечером пришло сообщение от Марка.

«Я всё потерял. Ты доволен? Я могу объяснить, почему так получилось. Давай встретимся. Мы всё-таки знакомы с детства».

Джулиан прочитал текст дважды.

Потом положил телефон экраном вниз.

— Ответишь? — спросила я.

— Да.

Он набрал несколько слов.

«Я не желаю тебе зла. Но возвращаться в твою жизнь не буду. Теперь каждый из нас отвечает за свои решения сам».

Марк отправил ещё три сообщения. Потом позвонил. Джулиан не поднял трубку.

В тот вечер мы сидели у окна. София оставила на стекле ладонь, а за ней медленно падал снег.

Джулиан достал из кармана латунный держатель для библиотечных карточек. Буква «Д» на крышке почти стёрлась от времени.

— Я хочу оставить его Софии, когда она вырастет, — сказал он.