Он пригрозил мне смертью за ужином, но незнакомец за соседним столиком вдруг перестал улыбаться

Я проснулась в незнакомом гостиничном номере и увидела на столе папку с собственной подписью под документом, который мог стоить мне жизни.

За окном только начинал светать Монтеррей. В комнате пахло хлоркой, мокрым асфальтом и корицей — запахом, который исходил от старой тетради моей матери, прижатой к груди всю ночь. Я села на кровати и несколько секунд не могла понять, где нахожусь.

Потом вспомнила ресторан.

Голос Эктора звучал у меня в голове, хотя он говорил почти ласково:

— Когда приедем домой, я научу тебя не унижать меня перед людьми.

В «Кобре» он улыбался соседним столикам, а пальцы сжимали моё запястье под белой скатертью. Четыре бокала джина сделали его глаза стеклянными, но не притупили злость.

— Я всего лишь попросила заменить тарелку, — прошептала я.

— Ты мне перечила.

Под зелёным платьем болели рёбра. Синяк появился во вторник, после того как Эктор нашёл моё заявление в маленькую кондитерскую. До него я работала с тестом и мечтала открыть пекарню по рецептам мамы. Потом он забрал мои деньги, ключи, телефон и даже право отвечать на звонки.

— Отпустите её.

Эта фраза прозвучала с соседнего столика.

Там сидел Рафаэль Гарса — человек, чьё лицо я видела в газетах. Владелец транспортной компании, складов и службы охраны. Одни называли его блестящим предпринимателем. Другие говорили, что такие империи без крови не строятся.

Эктор поднялся.

— Не лезь не в своё дело.

Рафаэль положил нож.

— Ты говорил достаточно громко. Теперь это моё дело.

— Ты знаешь, кто я?

— Знаю, Эктор. Поэтому и остановил тебя сейчас.

Охранники Рафаэля подошли от стойки. Эктор попытался толкнуть его, но через секунду оказался прижатым к краю стола. Без удара. Без крика. Только с таким спокойствием, от которого у меня похолодели пальцы.

— Сильные мужчины не запугивают женщин, — сказал Рафаэль. — Это делают трусы.

Эктор ушёл, бросив мне:

— Это ещё не закончилось.

Рафаэль посмотрел ему вслед.

— Закончилось. Просто ты пока этого не понял.

Он оставил на столе карточку с номером.

— Не возвращайся домой.

— Мне нужны паспорт и тетрадь матери.

— Попроси кого-нибудь забрать их.

Я горько усмехнулась.

— У меня никого не осталось. Эктор постарался.

— Тогда позвони мне.

— Что вы хотите взамен?

— Ничего.

— Такие люди не помогают бесплатно.

Рафаэль впервые посмотрел прямо мне в глаза.

— Недоверие сохранило тебе жизнь. Не отказывайся от него. Но помни: Эктор только что потерял лицо перед всем рестораном.

Я подождала двадцать минут, всё-таки вернулась в квартиру и вошла в темноте. Эктор ждал меня за дверью. Я забрала паспорт, деньги и тетрадь с потёртым медным уголком, но он перекрыл выход.

— Куда собралась?

— Уйди с дороги.

Он рванулся к сумке. Я схватила банку молотого перца и бросила ему в лицо. Пока он кричал, я выбежала и спустилась с четвёртого этажа пешком.

Через три минуты машина Рафаэля уже стояла у аптеки.

В гостинице я поставила стул под ручку двери и уснула, прижав тетрадь к груди.

Утром на столе лежали новый телефон, деньги и папка. Я не притронулась к наличным. Открыла первую страницу.

Компания «Камила Наварро — Выпечка» задолжала почти полтора миллиона песо. На второй странице была страховка моей жизни на пять миллионов. Под документом стояла подпись, похожая на мою.

Получателем денег значилась мать Экора.

Я перевернула страницу. Внизу было написано, что заявление на страхование подано за два дня до того, как я впервые встретила Рафаэля.

В этот момент новый телефон зазвонил.

— Не открывай третью страницу, — сказал Рафаэль.

— Почему?

Он молчал так долго, что я услышала собственное дыхание.

— Потому что после неё ты поймёшь, зачем Эктор оставил тебя живой до сегодняшнего утра…

— Потому что после неё ты поймёшь, зачем Эктор оставил тебя живой до сегодняшнего утра…

Я замерла, держа телефон у уха.

— Вы знаете, где он?

— Знаю, где он был час назад. Сейчас важнее другое. Выйди из номера и не бери с собой папку.

— Я не оставлю документы.

— Возьми только тетрадь матери. Она может оказаться ценнее всех бумаг.

В семь сорок утра я спустилась по лестнице. Лампочка под потолком мигала, а каждый скрип за спиной заставлял меня оборачиваться. У стойки администратора стояла женщина в красном пальто и курила возле открытого окна.

Рафаэль ждал в чёрной машине напротив.

— Садись сзади, — сказал он.

— Вы следили за мной?

— Охранял.

— Это не одно и то же.

Он едва заметно кивнул.

— После того как ты позвонила, у гостиницы появились два человека Экора. Один спрашивал о женщине с зелёным платьем.

Я посмотрела в зеркало. Женщина в красном пальто уже исчезла.

В машине пахло кожей и крепким кофе. Я держала тетрадь на коленях, проводя пальцем по медному уголку, который мама когда-то прикрепила к обложке, чтобы та не рассыпалась.

— Почему вы помогаете мне? — спросила я.

— Три месяца назад мой бухгалтер обнаружил переводы с твоего имени. Тогда я ещё не знал, что ты ничего об этом не знаешь.

— Какое отношение имеет ваша компания к моей жизни?

— Твоя фирма покупала у нас муку и оборудование. Но счета были фиктивными. Эктор использовал твоё имя, чтобы гонять деньги через несколько складов.

— Я никогда не создавала фирму.

— Я знаю.

— Откуда?

Рафаэль достал из бардачка фотографию. На ней был мой паспорт, раскрытый рядом с ноутбуком. Снимок сделали не в банке и не в налоговой.

— Это нашли в кабинете твоего бывшего бухгалтера. Он исчез два месяца назад.

У меня пересохло во рту.

— А страховой полис?

— Поддельный или настоящий — пока неясно. Но за неделю до оформления Эктор встретился с врачом, который подписывал медицинское заключение.

— Он собирался убить меня.

Рафаэль не ответил сразу.

— Я не хочу пугать тебя догадками.

— Вы уже сказали достаточно.

Мы приехали в небольшой офис над мастерской по ремонту грузовиков. На стене висели часы, стрелка которых дёргалась каждую секунду. Там меня встретила женщина лет пятидесяти — адвокат Елена Морено.

Она разложила бумаги на металлическом столе.

— Камила, ваша электронная подпись использовалась ночью, когда вы находились в доме Экора.

— Он знал мой пароль.

— Нет. Пароль сменили после регистрации фирмы. Значит, доступ был у человека из банка или у нотариуса.

— У его матери, — сказала я.

Елена посмотрела на Рафаэля.

— Возможно. Но сначала нужно понять, зачем в документах указали именно её.

Я раскрыла тетрадь. Между страницами с рецептами обнаружился тонкий листок, которого раньше не было. На нём были записаны даты, номера счетов и короткая фраза почерком моей матери: «Если Камила скажет, что всё хорошо, не верьте ей».

Я почувствовала, как холод поднимается от ладоней к плечам.

— Мама написала это за год до смерти.

— Ваша мать подозревала Экора? — спросила Елена.

— Она никогда его не видела.

Рафаэль взял листок пинцетом.

— Тогда кто передал его в тетрадь?

В тот же момент зазвонил телефон на столе. Елена включила громкую связь.

— Госпожа Наварро? — произнёс незнакомый мужчина. — Если хотите увидеть свой паспорт и узнать, что произошло с вашей матерью в последний месяц её жизни, приезжайте сегодня в полдень на старый вокзал.

— Кто вы?

— Человек, который был рядом, когда Эктор подписывал ваш смертный приговор.

Связь оборвалась.

Рафаэль резко поднялся.

— Мы никуда не поедем без подготовки.

Но на экране его телефона уже появилось новое сообщение. Там была фотография старого вокзала и моя тетрадь, лежащая на капоте чужой машины.

Под снимком стояли четыре слова: «Она приехала одна, Рафаэль»…

ЧАСТЬ 3

— Она приехала одна, Рафаэль.

— Значит, они видят нас, — сказала я.

— И хотят, чтобы мы испугались, — ответил он.

В полдень мы всё-таки приехали к старому вокзалу, но не одни. Двое охранников остались у главного входа, Елена села в машине связи, а я вошла внутрь вместе с Рафаэлем. В пустом зале пахло пылью и железом. На ржавой скамье лежал мой паспорт.

Рядом стоял мужчина в коричневом плаще.

— Вы кто? — спросила я.

— Томас Ледесма. Я был помощником бухгалтера Экора.

— Где моя тетрадь?

— У вас в руках.

Я посмотрела вниз. Тетрадь действительно лежала у меня под пальцами. Значит, фотографию сделали раньше, в офисе.

Томас побледнел.

— Я не хотел участвовать. Эктор заставил меня провести платежи через склады Рафаэля. Когда я попытался уйти, он пригрозил моей дочери.

Рафаэль сделал шаг вперёд.

— Говори всё.

Томас достал карту памяти из кармана.

— Здесь записи камер и разговоры. Эктор обсуждал план с матерью.

— Почему вы не отнесли это в полицию? — спросила я.

— Потому что полицейские, которым он платил, приехали бы раньше вас.

В офисе Рафаэля мы просмотрели записи на большом экране. Сначала появилась квартира Экора. Он сидел за столом, а напротив него — его мать, Беатрис. На столе лежала копия моего паспорта.

— Она подпишет страховку, — сказала Беатрис.

— А если откажется?

— После сегодняшнего ужина она не откажется ни от чего.

Я сжала тетрадь так сильно, что медный уголок впился в ладонь.

На следующем фрагменте Эктор говорил уже по телефону:

— После скандала она вернётся домой. Я запру дверь, напугаю её и заставлю подписать бумаги. Если начнёт сопротивляться, несчастный случай на лестнице решит проблему.

В комнате стало тихо.

Рафаэль остановил запись.

— Это ещё не всё.

Елена открыла папку, которую нашла в архиве страховой компании. Внутри лежал оригинал заявления. Подпись была моей, но дата стояла на день, когда я находилась на похоронах матери. Внизу имелась отметка нотариуса.

— Нотариус подтвердил личность заявителя, — сказала Елена. — Но камера в его конторе показывает, что вместо Камилы туда приходила Беатрис.

Я закрыла глаза.

— Значит, они подделали всё.

— Не всё, — ответил Рафаэль. — Компания действительно существует. Только ты не владелица. Эктор зарегистрировал её на твоё имя, чтобы скрыть хищение денег и создать долг. А полис нужен был для последнего шага.

— Моего убийства.

— Да.

Елена положила передо мной распечатку банковских переводов.

— Ваша мать случайно узнала о схеме ещё до смерти. Она пыталась предупредить вас, но Эктор перехватил её письма. Записку он не заметил, потому что она спрятала её в тетради.

Я вспомнила мамины руки, запах корицы и то, как она всегда говорила: «Если человек заставляет тебя молчать, он уже знает, что неправ».

— Почему получателем указали Беатрис?

— Чтобы после вашей смерти деньги сразу перешли к ней, — сказала Елена. — Эктор собирался забрать их через фиктивные долги. Он не доверял даже собственной матери.

На экране снова появился Эктор. Он смеялся и произносил:

— Камила исчезнет, а все подумают, что сбежала из-за долгов. Через месяц никто не вспомнит её имени.

Я смотрела на его лицо и впервые не чувствовала страха. Только усталость.

Рафаэль выключил экран.

— Теперь у нас есть доказательства.

Телефон Елены зазвонил.

Она ответила, нахмурилась и передала трубку мне.

— Это из больницы, — сказала она. — Ваша соседка по старой квартире найдена без сознания. Перед этим она успела назвать имя Экора.

Я вскочила.

— Он понял, что мы всё знаем.

Рафаэль уже отдавал распоряжения охране. Но прежде чем мы вышли, на мой новый телефон пришло сообщение от Экора: «Ты можешь показать записи кому угодно. Только сначала узнай, кто подписал бумаги о смерти твоей матери»…