Мачеха разбила мой торт после отказа печь свадебный бесплатно, но при виде заказчицы внезапно побледнела

Торт рухнул на кухонную плитку за секунду до того, как я успела закрыть собой подставку.

Три яруса ванильного бисквита, лимонного курда и малиновой начинки разлетелись по белым плиткам. Крем пополз под шкафы, ягоды покатились к холодильнику, а на серебряной подложке остался только глубокий след от ладони.

Я стояла, прижав к груди полотенце, и смотрела на сорок часов работы, превращённых в липкую кашу.

Карен тяжело дышала над обломками.

— Ты сама виновата, Ава, — бросила она. — Нужно было согласиться испечь торт для Хлои.

— Это был заказ, — сказала я. — Не подарок.

Отец стоял у кухонного острова, скрестив руки на груди. На его запястье блестели часы, которые я подарила ему на пятидесятилетие. От этого стало ещё больнее.

— В семье не считают каждую копейку, — произнёс он.

— Хлоя хотела торт за двенадцать тысяч долларов.

— Для собственной сестры ты могла бы сделать исключение, — ответила Карен.

Я присела и подняла кусок нижнего яруса. Крем был ещё холодным. Я чувствовала запах лимона, ванили и разбитой надежды.

— Хлоя не просила меня о маленьком свадебном торте, — сказала я. — Она потребовала дворец из сахара, живые цветы и доставку в другой штат. Бесплатно.

— Она твоя сестра, — процедила Карен.

— Она твоя дочь.

Отец ударил ладонью по столешнице. Стакан с водой подпрыгнул, и несколько капель попали на мой фартук. На нём была вышита маленькая золотая лопатка — подарок бабушки, единственного человека, который когда-то верил в мою кондитерскую.

— Ты слишком много думаешь о деньгах, — сказал отец. — Мы столько для тебя сделали.

Я хотела спросить, что именно он сделал за последние два дня, пока я спала по четыре часа и обжигала пальцы о формы. Но в этот момент хлопнула задняя дверь.

В кухню вошла женщина в тёмно-синем пальто. На её волосах таяли мелкие снежинки, а в руке она держала кожаную папку с серебряной застёжкой.

Я узнала её сразу.

— Рэйчел Беннетт, — прошептала я.

Моя заказчица прилетела утром, чтобы лично осмотреть торт для юбилейного вечера своих родителей. По договору она должна была забрать его через час.

Рэйчел остановилась у порога.

Её взгляд скользнул по торту, по моим дрожащим рукам, по Карен.

Карен резко побледнела.

— Вы знакомы? — спросил отец.

Рэйчел не ответила. Она медленно положила папку на стол, сняла перчатку и посмотрела на мачеху.

— Расскажи ей сама, Карен.

Карен отступила. Серебряная застёжка папки тихо щёлкнула.

— Рэйчел, это было давно, — сказала она.

— Восемь лет — не так давно, когда люди всё ещё ждут возвращения своих денег.

У меня пересохло во рту.

— Что она должна мне рассказать?

Рэйчел достала телефон. На экране была старая фотография: Карен стояла возле стопки коробок для свадебного обслуживания. Под снимком виднелась первая строка юридического документа и полное имя моей мачехи.

Отец наклонился ближе.

— Карен?

Та протянула руку к телефону.

— Не смей.

Рэйчел убрала аппарат и открыла папку. Её пальцы легли на верхний лист, но прежде чем она успела перевернуть его, за окном резко ударил ветер, а замок задней двери щёлкнул сам собой.

Рэйчел посмотрела на меня.

— Если ты хочешь знать, почему она так испугалась этого торта, я покажу тебе запись и документы. Но после этого твоя семья уже не будет прежней…

ЧАСТЬ 2

Рэйчел перевернула верхний лист.

На кухне стало так тихо, что я услышала, как остывает духовка. Внутри неё пахло подгоревшим сахаром, а под моими ногами хрустела малиновая косточка.

— Восемь лет назад Карен работала в моей компании, — сказала Рэйчел.

Отец нахмурился.

— В какой компании?

— Я владею службой праздничного обслуживания. Мы организовывали свадьбы, юбилеи и большие семейные вечера. Карен отвечала за платежи и договоры.

Карен сжала пальцы.

— Я была временным сотрудником.

— Ты была единственным человеком, которому доверяли деньги клиентов.

Рэйчел достала ещё один лист. Бумага была пожелтевшей по краям, а подпись Карен выглядела размазанной, будто её несколько раз пытались стереть.

— Три свадебных взноса исчезли, — продолжила Рэйчел. — Потом выяснилось, что Карен использовала название моей компании и принимала новые заказы уже после увольнения.

Отец медленно повернулся к жене.

— Ты говорила, что у тебя был спор с начальницей.

— Это и был спор, — ответила Карен.

— Спор не заканчивается соглашением о возврате денег.

Карен открыла рот, но не нашла слов.

Я почувствовала, как внутри меня что-то холодеет. До этого момента я думала, что Карен просто завидует моей работе, потому что ей не нравилось видеть, как клиенты приезжают ко мне со всей страны. Теперь в её страхе появился смысл.

Рэйчел показала мне фотографию заказа.

— Вот договор на твой торт. Полная сумма, дата, время доставки. Я оплатила половину заранее.

— Я знаю, — ответила я.

— А теперь посмотри сюда.

Она провела пальцем по экрану телефона. На снимке с камеры наблюдения Карен стояла рядом с подставкой. Её левая рука лежала на металлическом краю стола, а правая была поднята над верхним ярусом.

Снимок был сделан за несколько минут до падения.

У меня задрожали колени.

— Ты запросила запись?

— После того как увидела пол на кухне.

Карен резко повернулась ко мне.

— У тебя здесь камеры?

— Для страховки, — сказала я.

— Ты снимала собственную семью?

— Я снимала помещение, где храню заказы клиентов.

Отец взял телефон Рэйчел. Его лицо стало тяжёлым.

— Карен, что ты делала возле торта?

— Я хотела только передвинуть подставку.

— На записи ты толкаешь её, — сказала я.

Она заплакала.

— Я хотела, чтобы Хлоя получила свадьбу, которую заслуживает.

Рэйчел холодно усмехнулась.

— Нет. Ты хотела, чтобы твоя дочь получила торт за двенадцать тысяч долларов, не заплатив ни цента.

Карен схватила отца за рукав.

— Пожалуйста, не слушай её. Она мстит мне за старую историю.

— Какую историю? — спросил он.

Рэйчел закрыла папку, но не убрала руку с бумаги.

— Одним из клиентов, чьи деньги исчезли, был отец Хлои.

Отец застыл.

Карен закрыла лицо ладонями.

Я посмотрела на неё.

— Ты украла деньги у отца Хлои?

— Я не крала, — прошептала она. — Всё было сложнее.

— Тогда почему ты сказала отцу, что он отказался платить тебе?

Отец отступил к раковине. В его руке хрустнул пластиковый стакан.

— Карен, что ты от меня скрыла?

Рэйчел снова открыла папку и достала последний документ.

— Здесь соглашение о возврате долга. Но есть одна деталь, которую ты должен увидеть сам.

Она положила лист перед отцом. Внизу стояла подпись Карен, сумма и строка о человеке, который внёс деньги вместо неё.

Отец начал читать. Сначала его брови сошлись, потом губы приоткрылись.

— Этого не может быть, — сказал он.

Я наклонилась к листу, но Рэйчел удержала его ладонью.

— Сначала пусть он дочитает.

Отец поднял взгляд на Карен.

— Ты сказала, что я помог тебе начать новую жизнь. Но ты не сказала, что я уже однажды заплатил за твою…

ЧАСТЬ 3

— За мою старую ошибку, — тихо закончила Карен.

Отец вырвал лист из руки Рэйчел. Бумага затрещала у него между пальцами.

— Здесь написано моё имя.

— Потому что ты сам подписал перевод, — ответила Рэйчел. — Только ты не знал, что оплачиваешь.

Она достала из папки копию банковского поручения.

Я увидела дату: три месяца после свадьбы отца и Карен. В графе назначения платежа стояло: «Возмещение клиентских средств». Получательницей была компания Рэйчел.

— Я попросила Карен вернуть деньги, — сказала Рэйчел. — Она сказала, что у неё ничего нет. Потом пришла с твоим переводом.

Отец медленно повернулся к жене.

— Ты сказала, что это был залог за дом.

— Я собиралась вернуть тебе всё, — прошептала Карен.

— Когда?

Она молчала.

Рэйчел достала ещё один лист — соглашение с подробным расчётом. Сумма была намного больше, чем я могла представить. Три клиентских взноса, штрафы, расходы на адвокатов и проценты.

— Ты заплатил почти двадцать восемь тысяч, — сказала Рэйчел. — А Карен сказала тебе, что внесла деньги сама.

Отец побледнел.

Я смотрела на документ и чувствовала не торжество, а усталость. Всё это время он повторял, что я должна семье. Он считал, что спас Карен, хотя на самом деле просто не знал, кого спасает.

— Ты уничтожила мой заказ, чтобы получить новый бесплатно, — сказала я. — И делала это после того, как уже однажды брала чужие деньги.

Карен всхлипнула.

— Я хотела помочь Хлое.

— Ты хотела, чтобы я снова стала твоим кошельком.

Отец опустил лист.

— Карен, ты толкнула торт?

Она отвернулась.

Рэйчел включила запись с камеры. На экране Карен входила в кухню, оглядывалась, затем звонила Хлое.

— Она отказалась? — слышался голос дочери.

— Отказалась, — отвечала Карен на записи. — Но я заставлю её передумать.

— Только не испорть всё.

Карен подходила к столу. Камера фиксировала каждое движение.

— Если торт упадёт, она испечёт другой. Ей будет стыдно отказать клиентке.

Отец закрыл глаза.

Ему пришлось услышать всё это своим голосом чужого человека, хотя слова принадлежали его жене.

— Выключи, — прошептал он.

— Нет, — сказала я. — Пусть дослушает.

На записи Карен толкнула подставку. Затем быстро убрала руку и позвонила отцу.

— А теперь скажи ей, что семья важнее денег, — произнесла она.

Запись закончилась.

Карен осела на стул. На её щеке смешались слёзы и белый крем.

Рэйчел положила передо мной новый договор.

— Я оплачу повторный заказ и привлеку другого кондитера. Но эта история не закончится сегодня.

Отец посмотрел на неё.

— Вы собираетесь подать заявление?

— Я ещё не решила. Сначала проверю, не было ли других случаев.

В этот момент телефон Карен зазвонил. Она взглянула на экран и замерла.

— Кто это? — спросил отец.

Карен не ответила.

Рэйчел забрала телефон и увидела имя.

— Это отец Хлои, — сказала она.

Карен вскочила.

— Не отвечай.

Но звонок уже переключился на голосовую почту. Из динамика раздался мужской голос:

— Карен, я узнал, что ты снова взяла деньги через чужой заказ. Если ты не вернёшь их сегодня, я отправлю следователю всё, что сохранил восемь лет назад…

Отец медленно поднял голову.

Карен смотрела на него, понимая, что теперь ей нечем закрыть следующую дверь…