ЧАСТЬ 4
— Марина Викторовна, говорите, — сказала я.
Олег закрыл дверь и остался в прихожей. Андрей сидел на стуле, ссутулившись, будто за один вечер его плечи стали тяжелее на несколько лет.
— Я нотариус, у которого Андрей Сергеевич был в пятницу, — представилась женщина. — Он принёс документы на квартиру и доверенность на подачу заявления. Я отказалась заверять сделку без личного присутствия собственницы.
— Он говорил, что я согласна?
— Он утверждал, что вы после родов плохо себя чувствуете и временно не можете заниматься делами. Но я не имею права принимать решение за вас.
Я посмотрела на Андрея.
— Ты был у нотариуса в пятницу?
— Да.
— В тот день, когда прислал мне сообщение, что сидишь у костра с друзьями?
Он опустил взгляд.
Марина Викторовна продолжила:
— Андрей Сергеевич оставил у меня копии документов. Я звоню потому, что сегодня утром мне позвонил ваш кредитор и спросил, почему сделка задерживается. Если вы ничего не подписывали, не передавайте никому оригиналы свидетельств и правоустанавливающих документов.
— Спасибо, — ответила я.
— И ещё. В заявлении он указал, что дети после продажи будут проживать с ним до окончания ремонта нового жилья.
В комнате стало так тихо, что я услышала, как у Веры щёлкнула пустая соска.
— Что? — спросила я.
Андрей резко поднял голову.
— Это была формальность.
— Формальность — записать, что наши дочери будут жить с тобой, пока ты решаешь свои долги?
— Я не собирался их забирать.
— Тогда зачем написал?
Он провёл ладонью по волосам.
— Потому что покупатель боялся, что ты останешься без денег и сорвёшь сделку.
— Нет. Ты написал это, чтобы все вокруг думали, будто ты отвечаешь за детей.
Олег тихо кашлянул.
— Андрей, я должен сказать ещё кое-что. Покупатель отказался бы от сделки, если бы узнал о долге. Поэтому вы просили оформить часть суммы наличными.
Андрей вскочил.
— Хватит!
— Нет, — сказала я. — Пусть договорит.
Олег достал из сумки расписку.
— Здесь указано, что после продажи квартиры Андрей получит задаток и передаст его кредитору. Но внизу стоит подпись только Андрея. Собственница не подписывала ничего.
Я взяла лист. Чернила на подписи были ещё яркими. Под ней стояла моя фамилия, но это была не моя рука. Кто-то попытался повторить её, даже завиток в последней букве.
Андрей заметил, что я смотрю на подпись.
— Я собирался объяснить.
— Когда? После того, как из нашего дома вынесли бы кроватки?
— Я думал, что справлюсь.
— Ты не справился с четырьмя днями рядом с детьми.
Он вздрогнул, словно я ударила его.
В детской снова заплакала Лида. Андрей сделал шаг, но я остановила его жестом.
— Иди к ней.
— Наталья…
— Иди. Если ты хочешь хоть что-то исправить, начни не с объяснений.
Он вошёл в детскую. Через несколько секунд плач стал прерывистым. Потом послышался его растерянный голос:
— Я держу тебя. Не бойся. Папа рядом.
Я стояла в коридоре и смотрела на Олега.
— Что теперь будет с задатком?
— Я верну его покупателю. Сделка не состоится.
— А долг?
— Это уже вопрос Андрея.
Андрей вышел с Лидой на руках. Девочка уткнулась ему в шею, а он держал её крепче, чем раньше.
— Я продам машину, — сказал он.
— Машина не покроет всё.
— Возьму дополнительную работу.
— И долг будет выплачиваться с твоей зарплаты. Не из денег за квартиру.
— Хорошо.
— Ты переедешь к своей матери, пока я не пойму, могу ли снова тебе доверять.
Он побледнел.
— Ты выгоняешь меня?
— Я возвращаю тебе последствия твоих решений.
Эти слова повисли в воздухе, и я сразу поняла, что сказала слишком близко к краю. Но Андрей не спорил. Он посмотрел на Лиду, потом на Веру, которая проснулась в кроватке.
— Я могу остаться сегодня? Не ради себя. Девочки не должны проснуться и не увидеть меня.
Я долго молчала.
— Сегодня останешься на диване. Но утром ты сам позвонишь кредитору и нотариусу. При мне.
— Хорошо.
— И ещё ты составишь расписание ухода за детьми. Не обещание. Расписание.
Он кивнул.
В 22:30 Олег ушёл, забрав договор и расписку. Перед дверью он сказал Андрею:
— Вы чуть не продали квартиру человека, который даже не знал о сделке. Вам повезло, что нотариус остановил бумаги.
— Я знаю, — ответил Андрей.
— Нет, пока не знаете, — сказала я. — Знать будете, когда сами начнёте платить за это каждый день.
Ночью девочки проснулись почти одновременно.
Андрей поднялся первым.
Я услышала, как он включил маленький светильник в форме луны, как зашуршал пакет с подгузниками, как заскрипело кресло.
— Вера, подожди, — прошептал он. — Сначала поменяем Лиду. Потом ты.
Через несколько минут он позвал меня:
— Наталья, у Лиды температура тридцать семь и восемь. Я записал.
Я вошла. Он держал градусник и не выглядел героем. Он выглядел напуганным отцом, который наконец понял размер своей ответственности.
Мы поехали в детскую клинику утром. Андрей нёс переноску с Верой, я — Лиду. В регистратуре он не отходил от стойки, пока медсестра уточняла данные.
— Как зовут девочек? — спросила она.
— Вера и Лида, — ответил он сразу.
Потом посмотрел на меня.
— Я записал их режим в телефон.
Я ничего не сказала.
Врач осмотрела детей, назначила наблюдение и попросила нас следить за температурой. Андрей задавал вопросы, записывал ответы и дважды переспросил про дозировку. В его блокноте рядом с рабочими цифрами появилась новая строка: «Не ждать, пока Наталья попросит».
Но доверие не возвращается одной ночью.
Через неделю он действительно продал машину и перечислил первый платёж кредитору. Не весь долг. Только первый платёж. Но квитанцию он положил не передо мной, а в папку с документами, чтобы я могла проверить всё сама.
Ещё через несколько дней он пришёл к нотариусу вместе со мной и подписал заявление, что не имеет права распоряжаться квартирой без моего письменного согласия. Марина Викторовна посмотрела на него поверх очков.
— В этот раз решение принимаете не вы один.
— Я понял, — ответил Андрей.
Я не вернулась к нему в спальню. Не сказала, что всё забыла. Не пообещала, что семья снова станет прежней.
Прежней она уже не была.
Но по вторникам и четвергам Андрей вставал к детям ночью. По субботам он готовил смесь и стирал бутылочки. Если Вера плакала, он не спрашивал, какую именно задачу ему поручили.
Он просто вставал.
Однажды вечером я застала его на кухне. Он сидел за столом, а перед ним лежала моя жёлтая тетрадь.
— Ты снова читаешь мои записи? — спросила я.
— Нет. Пишу.
Он развернул тетрадь ко мне.
На чистой странице стояло:
«2:10. Лида плакала. Я взял её на руки. Вера проснулась через пять минут. Наталья спала. Я справился сам».
Ниже он добавил:
«Не подвиг. Моя обязанность».
Я смотрела на эти слова дольше, чем хотела.
— Ты не обязан писать это для меня, — сказала я.
— Я пишу для себя. Чтобы больше не придумать, будто ничего не происходило.
В ту ночь мы снова уложили девочек вместе. Андрей поставил будильник на 2:00, а я проверила бутылочки. Между нами всё ещё оставалось много боли, недоверия и вопросов.
Но когда Лида зашевелилась, Андрей не ждал моего движения.
Он открыл жёлтую тетрадь, взял ручку и тихо сказал:
— Давай, маленькая. Папа записывает.
Пропустили начало?
