Я услышал от невесты срок своей смерти, но её улыбка исчезла, когда в палату вошла уборщица

Первым делом я услышал, как моя невеста назначила день моей смерти, а потом почувствовал её губы на своём лбу.

— До пятницы ты должен умереть, Доминик, — прошептала Вероника.

Я лежал неподвижно, подключённый к аппаратам, и считал удары собственного сердца. В палате пахло лекарствами, горячим пластиком и мятной мазью, которой медсестра натирала мне грудь. Пять дней назад я едва не погиб на скоростной дороге у реки Гудзон. Моя машина внезапно потеряла тормоза, водитель Нико вывернул руль, но бетонное ограждение оказалось быстрее.

Нико погиб на месте.

Я выжил чудом.

И почти сразу понял: это не было случайностью.

Перед аварией я заметил, что педаль стала мягкой. Слишком мягкой. А после пробуждения врач сообщил, что тормозные трубки были повреждены ещё до столкновения. Кто-то не просто хотел моей смерти. Кто-то знал мой маршрут, время выезда и то, что рядом будет только один человек.

Поэтому я решил исчезнуть, не умирая.

Мой лечащий врач объявил семье, что я впал в кому. Сотрудникам сообщили то же самое. Телефон убрали, двери палаты закрыли, а я лежал с приоткрытыми веками и слушал тех, кто приходил убедиться, что Доминик Морретти больше ничего не услышит.

Энтони, мой финансовый директор, оказался первым.

Он пришёл в понедельник утром, поставил на подоконник коробку дорогих конфет и долго смотрел на меня.

— Если он не очнётся, нужно срочно решать вопрос с наследством, — сказал Энтони по телефону. — Иначе всё зависнет.

Я почувствовал, как под одеялом сжались пальцы.

Во вторник пришёл мой двоюродный брат. В среду — нотариус. Каждый говорил о моих компаниях, счетах и загородном доме так, будто я уже стал пустым креслом.

Но Вероника играла лучше всех.

Перед другими она плакала, прижимая ладонь к губам. Однажды даже надела чёрное платье и принесла белые розы. Когда дверь закрывалась, её лицо становилось спокойным.

— Ты всегда был слишком подозрительным, — сказала она утром.

На следующий день наклонилась к моей подушке:

— Тебе стоило раньше разрешить мне управлять счетами.

А вечером прошептала:

— В сорок шесть лет нельзя считать себя неуязвимым.

Я запомнил каждую фразу.

Но доказательств не хватало.

В тот день, ближе к пяти вечера, Вероника снова вошла в палату. На её чёрном платье блестела крошечная серебряная застёжка в форме ласточки. Она проверила коридор, закрыла жалюзи и села рядом.

— Доминик, послушай меня внимательно.

Я продолжал дышать медленно.

— До пятницы всё должно закончиться.

Она провела пальцами по моим волосам.

— Ты очень пригодился мне живым.

У меня похолодела кровь.

— Но мёртвым ты нужен мне гораздо больше.

Она поцеловала меня в лоб и вышла.

Через несколько минут в палату вошла Грейс — женщина, которая убирала комнаты в моём доме. В руках у неё был мешок для белья, а на рукаве — маленькое пятно от отбеливателя.

— Не знаю, слышите ли вы меня, мистер Морретти, — прошептала она.

Грейс посмотрела на дверь.

— Но я должна вам всё рассказать.

Она подошла ближе.

— Вероника лжёт всем. Я слышала, как она говорила с каким-то мужчиной. Она сказала, что пятница станет решающим днём.

Моё сердце ударило так сильно, что монитор рядом со мной пискнул.

Грейс замерла.

— Сегодня она говорила о вас так, будто ждала не выздоровления, а назначенного часа.

Она поправила одеяло. Её пальцы случайно коснулись моей руки.

Я медленно пошевелил одним пальцем.

Грейс отступила и закрыла рот ладонью.

— Мистер Морретти?

Я открыл глаза.

— Не говорите громко, — прошептал я.

Она бросилась к двери и повернула замок.

— Вы всё это время были в сознании?

— Пять дней. Теперь расскажите каждое слово.

Грейс села на край стула, сжимая ремень мешка.

— Я расскажу. Но сначала вы должны знать, кто приходил к вам прошлой ночью…

❤️ Спасибо, что дочитали эту часть истории.
Полное продолжение уже ждёт вас в первом комментарии. 👇
Если комментарий не появился сразу, нажмите «Показать все комментарии».
Если хотите узнать, что было дальше, поставьте лайк и напишите в комментариях «Да».

ЧАСТЬ 2

— Прошлой ночью к вам приходил не врач, — сказала Грейс.

Она говорила так тихо, что я едва различал слова за равномерным писком монитора. За окном уже темнело, а на стекле дрожали красные отблески машин скорой помощи.

— Кто? — спросил я.

— Мужчина. Высокий. В сером пальто. Он был с Вероникой.

— Вы видели его лицо?

Грейс кивнула, но тут же сжала губы.

— Только несколько секунд. Он ждал в служебном коридоре. Я несла полотенца и услышала, как Вероника сказала: «После пятницы всё будет оформлено». Потом мужчина ответил, что главное — чтобы вы не дожили до подписания бумаг.

Я почувствовал под ладонью холодную простыню.

— Каких бумаг?

— Не знаю. Но речь шла о доверенности и страховании.

Грейс достала из кармана небольшой металлический ключ.

— Я нашла это возле лифта.

На ключе висела круглая пластинка с выцарапанным числом семь.

— Где вы его нашли?

— В вашем доме. В кабинете. После того как Вероника выгнала меня оттуда.

— Почему она вас выгнала?

Грейс посмотрела на меня и сглотнула.

— Потому что я услышала слишком много.

В этот момент ручка двери палаты дёрнулась.

Мы оба замерли.

— Кто там? — громко спросила Грейс.

— Медсестра, — ответил женский голос.

Грейс быстро спрятала ключ под край матраса. Дверь открылась, и в палату вошла незнакомая женщина в белом халате. На её бейджике было написано имя, которого я никогда не видел.

— Проверка состояния, — сказала она.

— Выйдите, — потребовал я.

Женщина резко остановилась.

— Вы очнулись?

— Выйдите из палаты.

Она отступила, но перед тем как закрыть дверь, успела достать телефон. Через минуту Вероника уже звонила Грейс.

— Она спросила, что вы говорили, — сказала Грейс, глядя на экран.

— Не отвечайте.

— Если я промолчу, она поймёт.

— Она уже поняла.

Я сел, превозмогая боль в рёбрах. Под спиной натянулся бинт, а перед глазами поплыли белые пятна.

— Мне нужно выйти отсюда.

— Вы не можете даже стоять.

— Тогда помогите мне выглядеть человеком, который не может стоять.

Грейс принесла халат, медицинскую маску и кресло-каталку. Через десять минут я уже лежал, укрытый простынёй, а она везла меня к запасному лифту. У меня болело каждое движение, но сильнее боли была мысль о пятнице.

В подземном гараже нас ждал доктор Самуэль Рид — единственный врач, которому я доверял. Он держал в руках папку с результатами осмотра.

— Ваши травмы серьёзнее, чем вы думали, — сказал он.

— Я думал, что меня пытались убить.

Доктор посмотрел на Грейс.

— Тогда вы думали правильно.

Он показал снимок тормозного механизма.

— Повреждение сделали вручную. Но это не всё. Перед аварией вам ввели препарат, который мог вызвать потерю сознания за рулём.

— Кто имел доступ к машине?

— Водитель, механик и человек, который заказал последнюю проверку.

Нико мёртв. Механик исчез. Оставалась только одна ниточка.

В тот вечер мы вернулись в мой дом через кухонный вход. На столе лежала раскрытая папка, которой утром там не было. Рядом стояла чашка кофе, ещё тёплая.

Грейс прошептала:

— Здесь кто-то был.

Я открыл папку. На первой странице находился проект доверенности, по которой Вероника получала полный доступ к моим счетам. Внизу стояла моя подпись.

Я сразу понял: подпись была поддельной.

— Значит, пятница нужна ей для перевода денег, — сказал я.

— А мужчина из больницы?

— Он должен помочь ей закончить дело.

В коридоре скрипнула половица.

Мы выключили свет.

На лестнице появилась Вероника. Она говорила по телефону и не знала, что я стою за дверью кабинета.

— Он ничего не помнит, — сказала она. — Но если Доминик очнётся раньше времени, придётся использовать запасной способ.

Я сжал кулак.

Вероника положила телефон на стол и открыла нижний ящик. Достала оттуда маленький флакон, а затем произнесла имя мужчины, которого я не ожидал услышать…

❤️ Спасибо, что дочитали! Если готовы узнать финал, поставьте лайк и напишите «Да» 👇

ЧАСТЬ 3

— Энтони, — прошептала Вероника.

Имя ударило сильнее, чем боль в рёбрах.

За дверью кабинета она положила флакон рядом с папкой и снова набрала номер.

— Я сказала, что он проснётся после пятницы. Ты должен обеспечить, чтобы этого не случилось.

Я посмотрел на Грейс. Она прижала ладонь ко рту, а в другой руке сжимала тот самый ключ с числом семь.

Но затем в коридоре раздался другой звук — тяжёлые шаги и скрип трости.

Энтони вошёл в кабинет.

— Ты опять оставила дверь открытой, — сказал он.

— Я хотела проверить документы.

— Документы уже готовы.

Я выглянул из-за дверного косяка.

Энтони увидел меня первым. Его лицо побледнело, но Вероника успела обернуться.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом я вышел в коридор.

— Продолжайте, — сказал я. — Мне интересно, как именно вы собирались оформить мою смерть.

Флакон выпал из руки Вероники и разбился о мраморный пол. Резкий запах горького миндаля смешался с ароматом её духов.

— Доминик… — начала она.

— Не произноси моё имя так, будто тебе жаль.

Энтони попятился.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь.

Грейс шагнула вперёд и положила ключ на стол.

— Тогда объясните, зачем номер семь открывает сейф в вашем кабинете.

Энтони резко посмотрел на неё.

— Вы всего лишь уборщица.

— Зато я слышу, когда люди думают, что рядом никого нет.

Он рванулся к ящику стола, но я успел закрыть его рукой.

— Откройте сейф, Энтони.

— У тебя нет права мне приказывать.

— У меня есть право узнать, почему на моей машине были перерезаны тормозные трубки.

Энтони замер.

Именно тогда он выдал себя.

— Я не перерезал их! Я только заплатил механику, чтобы он… — Он осёкся.

Вероника закрыла лицо руками.

Грейс тихо сказала:

— Значит, это были вы.

— Я хотел лишь получить то, что мне обещали! — закричал Энтони. — Вероника сказала, что после смерти Доминика компания будет продана, а доля достанется мне.

Я посмотрел на Веронику.

— Ты собиралась продать компанию?

Она подняла глаза.

— Ты никогда не позволил бы мне стать равной.

— Я дал тебе всё.

— Ты дал мне красивую жизнь рядом с собой. Но не дал власти.

Энтони открыл сейф. Внутри лежали поддельная доверенность, договор продажи компании и конверт с расписанием моих поездок. На последней странице стояла подпись Вероники.

Под ней — подпись Энтони.

Но рядом находился ещё один лист.

Я взял его и прочитал вслух:

— «В случае смерти Доминика Морретти все доли переходят в благотворительный фонд имени Нико Альвареса».

Вероника резко выпрямилась.

— Что это?

— Моё настоящее завещание, — ответил я. — Я подписал его за две недели до аварии.

Энтони сжал кулаки.

— Ты знал?

— Я подозревал, что кто-то крадёт деньги из фонда. Но не думал, что ты решишь убить меня.

Грейс достала из кармана маленькую записную книжку.

— Я нашла её в комнате Вероники. Там записаны даты ваших визитов, суммы и фамилия механика.

Вероника бросилась к ней.

Я успел перехватить её запястье.

— Не трогай её.

В этот момент зазвонил мой телефон. На экране высветился номер клиники, где лежал Нико после аварии.

Я ответил.

— Мистер Морретти? — сказал незнакомый голос. — Мы нашли человека, который видел, кто повредил вашу машину. Но он просит встретиться только с вами. И ещё… он утверждает, что Нико перед аварией оставил для вас послание…

Я посмотрел на Веронику, Энтони и открытую папку.

Человек, которого они считали мёртвым, мог знать о заговоре гораздо больше, чем я представлял. А встреча была назначена на пятницу утром…