Я проиграла спор самому опасному человеку Чикаго, а когда он предложил мне миллион, его охрана перестала улыбаться

В 11:47 вечера самый опасный человек Чикаго положил передо мной договор на миллион долларов, и я поняла, что весь этот день был ловушкой.

Мы сидели в частной столовой его особняка на берегу озера Мичиган. За окнами чернели внедорожники, на мокром камне двора дрожали жёлтые круги фонарей. На столе между нами остывал чай с корицей, который я заставила Матео Романо заказать после того, как он признался, что не ел с утра.

— Ты серьёзно? — спросила я.

— Да.

— Миллион долларов?

— Да.

— Мне?

— Тебе.

Я перевернула первую страницу, будто цифры могли измениться с другой стороны.

— И за что именно мне платят?

Матео сидел напротив в белой рубашке с закатанными рукавами. Его пиджак лежал на спинке стула, часы блестели на запястье, а лицо оставалось таким спокойным, словно речь шла о покупке минеральной воды.

— Останься со мной.

У двери один из охранников кашлянул и отвернулся.

Я медленно подняла взгляд.

— Если тебе приходится предлагать женщине миллион, чтобы она провела с тобой время, проблема, возможно, не в её цене.

Уголок его рта дрогнул.

— Ты не совсем ошибаешься.

За последние двенадцать часов я успела выиграть у него спор в книжном магазине, заставить его съесть булочку с корицей и объяснить, почему человек, который носит только чёрное, не имеет права называть себя знатоком искусства. Всё началось утром на благотворительном аукционе, где Матео проиграл мне пари: он утверждал, что я не выдержу один день рядом с ним и не задам ни одного неудобного вопроса.

Я выдержала.

И задала сорок семь.

— Ты даже не сказал, чем занимаешься, — напомнила я.

— Ты спросила, есть ли у меня работа.

— А ты ответил: «Да».

— Это была правда.

— Это был ответ человека, который прячет трупы в подвале.

На этот раз он тихо рассмеялся. Смех оказался низким и настоящим, и от него мне стало страшнее, чем от вооружённых людей за дверью.

Я снова посмотрела на договор.

Под первой страницей лежала вторая. Моё полное имя. Адрес квартиры в Линкольн-Парке. Адрес маленького агентства «Картер и компания», которое я создала после смерти отца. Кофейня, куда я заходила по утрам. Дом моей матери под Милуоки.

И фотография.

Я выходила из офиса три вечера назад, прижимая к груди папку с золотой застёжкой. На снимке не было сомнений: меня снимали из машины напротив.

Пальцы похолодели.

— Что это?

Матео изменился мгновенно. Исчезла насмешка, исчезла усталость.

— Кто-то следит за тобой.

— Как давно?

— Точно не знаю.

— Но теперь знаешь?

— Теперь знаю достаточно.

Я подняла фотографию.

— И поэтому ты предлагаешь мне миллион?

— Нет.

— Тогда почему?

Он наклонился вперёд, положив ладони на стол.

— Потому что сегодня ты случайно оказалась рядом с человеком, которого пытаются убить.

Я посмотрела на охрану.

— С тобой?

— Со мной.

— А я здесь при чём?

Матео достал из внутреннего кармана телефон. На экране высветилось сообщение без номера: «Она уже видела папку. До рассвета девочка исчезнет».

Моё сердце ударило так сильно, что чайная ложка звякнула о блюдце.

— Какая ещё девочка?

Матео не ответил.

В дальнем конце комнаты раздался короткий металлический щелчок. Охранники одновременно повернули головы. Затем один из них сорвал с пояса ключ-карту и бросился к боковой двери, а Матео встал так резко, что стул отлетел к стене.

— Елена, за мной.

— Сначала объясни—

Он дёрнул меня за руку и заслонил собой, когда дверь начала открываться. В его другой руке появился пистолет, а за дверью кто-то уже заносил руку с тонкой кожаной папкой…

ЧАСТЬ 2

…Папка скользнула в комнату раньше человека и ударилась о мраморный порог.

Матео не спускал оружия с дверного проёма.

— Не двигаться, — приказал он.

Вошла невысокая женщина лет шестидесяти. На ней был мокрый плащ, с волос стекала вода, а в руке она держала трость с серебряной рукояткой. За её спиной охранник прижимал к стене молодого курьера.

— Отпустите его, — сказала женщина. — Он не вооружён.

— Вы пришли без приглашения, — ответил Матео.

— Потому что приглашённые вами люди уже мертвы.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как капля воды упала с её плаща на пол.

Матео опустил пистолет, но не убрал его.

— Серафина, кто вас впустил?

— Человек, который больше не может ответить.

Она посмотрела на меня, затем на фотографию в моей руке.

— Значит, это Елена Картер.

— Не произносите её имя, — холодно сказал Матео.

— Поздно. Его уже произнесли те, кто заказал её смерть.

Я резко обернулась к Матео.

— Ты сказал, что мне ничего не угрожает.

— Я сказал, что не позволю им добраться до тебя.

— Это не одно и то же!

Голос сорвался. Я ненавидела, что он услышал страх. Ещё сильнее я ненавидела, что рядом с ним страх казался разумным.

Серафина подняла папку с пола и положила её на стол.

— Это принадлежало твоему отцу, Елена.

У меня перехватило дыхание.

— Моему отцу?

— Томас Картер десять лет работал бухгалтером у семьи Романо.

Я посмотрела на Матео.

— Ты знал моего отца?

— Знал.

— Он был бухгалтером?

— Он был человеком, который пытался уйти.

Слова прозвучали тяжелее, чем признание в преступлении. Мой отец умер от сердечного приступа семь лет назад, оставив после себя долги, пустой сейф и привычку прятать ключи в сахарнице. Я всю жизнь думала, что он просто не справился с бизнесом.

— Почему ты никогда не говорил?

— Потому что ты не должна была знать.

— Нет, Матео. Потому что ты боялся, что я узнаю?

Он отвёл взгляд всего на секунду.

Этого хватило.

Я схватила папку, но Серафина накрыла её ладонью.

— Не здесь.

— Это моя семья.

— Именно поэтому не здесь.

В этот момент погас свет.

Охрана мгновенно разошлась по комнате. За окнами один за другим отключились фонари, а затем снаружи хлопнуло что-то тяжёлое. Я почувствовала запах горелой резины.

— Они приехали, — сказал молодой курьер.

— Кто? — спросила я.

Он посмотрел на Матео.

— Люди Витторио.

Лицо Матео стало неподвижным.

— Витторио мёртв.

— Его сын не мёртв.

Снаружи раздались три глухих удара. Стекло дальней двери пошло белыми трещинами. Я вцепилась в край стола, а Матео закрыл меня плечом.

— В подземный гараж, — приказал он.

— А папка? — спросила я.

— Она останется здесь.

— Нет.

— Елена!

Я вырвала её из-под руки Серафины. Золотая застёжка на папке была поцарапана, а внутри что-то твёрдое перекатывалось под обложкой.

— Ты платишь мне миллион за то, чтобы я осталась рядом, — сказала я. — Значит, я имею право узнать, за что именно рискую.

Матео смотрел на меня несколько секунд.

Потом снаружи раздалась автоматная очередь.

Он схватил меня за плечи.

— Если откроешь папку, назад дороги не будет.

— У меня уже нет дороги назад.

Серафина медленно кивнула.

— Тогда пусть она сама увидит.

Матео отвернулся к разбитой двери, а я вставила ноготь под золотую застёжку. Бумаги внутри были сложены в несколько слоёв. На самом верху лежал лист с подписью моего отца и датой, поставленной за два дня до его смерти.

Я прочитала первую строку.

И поняла, что человек, которому я доверяла больше всех на свете, всё это время лгал мне о причине смерти отца…

ЧАСТЬ 3

…— Он не умер от сердечного приступа, — сказала я.

Лист задрожал в моих руках.

На нём стояли печать частной клиники, подпись врача и короткая запись: «Пациент отравлен препаратом, содержащим аконит. Обстоятельства требуют немедленного обращения в службу защиты свидетелей».

Матео застыл у разбитой двери.

— Елена, положи документ.

— Ты знал.

— Не всё.

— Ты знал, что моего отца отравили!

Мой крик прокатился по комнате. Даже люди у окон обернулись.

Матео сжал челюсть.

— Я узнал через месяц после похорон.

— И молчал семь лет?

— Потому что в тот момент тот, кто приказал его убить, контролировал половину города. Если бы я пришёл к тебе, ты бы стала следующей.

— Ты решил, что имеешь право выбирать за меня?

— Я решил, что ты должна выжить.

Серафина забрала у меня следующий лист и развернула его на столе.

— Томас не просто вёл счета, — сказала она. — Он нашёл тайный фонд. Деньги уходили из благотворительных программ через фирмы-прокладки. Витторио Романо использовал их для покупки чиновников и оружия.

— Витторио был дядей Матео, — добавила я.

— И человеком, который убил твоего отца, — сказала Серафина.

Матео резко посмотрел на неё.

— Осторожнее.

— Семь лет ты осторожничаешь, Матео. Из-за этого люди вроде него продолжают считать себя неприкасаемыми.

Он не ответил.

Я перелистнула бумаги. Там были счета, имена, даты, копии переводов. Внизу одного документа стояла подпись моего отца, а рядом — детская запись карандашом: «Не отдавать Матео, пока он не придёт один».

— Он оставил это для тебя?

— Нет, — ответил Матео. — Для меня он ничего не оставлял.

— Тогда почему папка оказалась у меня?

Серафина провела пальцем по внутренней обложке.

— Потому что Томас спрятал её в твоём агентстве. Он понимал, что однажды люди Витторио начнут искать документы. И оставил ключ тому, кому доверял.

— Кому?

Женщина достала из кармана маленький латунный жетон. На нём была выгравирована птица с расправленными крыльями.

— Твоему отцу.

Снаружи послышались шаги. Охранники закрыли внутренние двери, а Матео встал между нами и коридором.

— Серафина, ты должна была передать папку мне, — сказал он.

— Я должна была передать её Елене.

— Почему?

— Потому что в последней записке Томас написал: «Матео может защитить её тело, но только Елена решит, что делать с правдой».

У меня защипало глаза.

Матео опустил взгляд на стол.

— Он не знал, что я пытался его спасти.

— А я не знала, что ты вообще пытался, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Я поставил спор на сегодняшнем аукционе не ради развлечения. Я хотел проверить, следят ли за тобой. Ты была единственным человеком, к которому они ещё могли подобраться через меня.

— Значит, весь день был проверкой?

— Сначала да.

— А потом?

Его лицо смягчилось.

— Потом я понял, что рядом с тобой не хочу притворяться человеком, которым меня считают.

На секунду исчезли выстрелы, охрана и страх. Остались только его глаза и моя злость, от которой уже болела грудь.

Затем телефон Серафины зазвонил.

Она выслушала собеседника, и кровь отхлынула от её лица.

— Что случилось? — спросил Матео.

Серафина медленно положила телефон на стол.

— Твою мать нашли в доме под Милуоки. Она жива, но её увезли.

Матео рванулся к выходу.

— Куда?

— Похитители оставили записку.

Серафина развернула маленький листок. На нём было всего шесть слов: «Привези дочь Картера. Один. Иначе она умрёт».

Матео поднял на меня глаза.

И я поняла: человек, который семь лет скрывал правду, сейчас собирался снова решить всё за меня…